Понедельник начинается в субботу

      Помона Спраут, декан Хаффлпаффа, была женщиной настолько же увлечённой своим предметом, насколько добрым было её сердце. Профессора редко можно было увидеть в коридорах — она проводила большую часть времени в теплицах и появлялась в замке только на приёмы пищи или после наступления темноты.       Тем не менее, она была хорошим деканом — мягкость и доброта Спраут компенсировались строгостью, с которой она подходила к нарушениям порядка и проблемам с учёбой. Она не стеснялась снимать со своих студентов баллы, хоть и предпочитала действовать, будто мать — так, Далии декан обещала запретить даже близко появляться рядом с полем для Квиддича во время матчей и тренировок, когда та увлеклась свиданиями с загонщиком Хаффлпаффа и забыла про домашние задания, а её однокурснику Джеку за драку неделю не позволялось есть десерты — на всём столе пироги с патокой исчезали, стоило мальчику протянуть к ним руку.       Несмотря на кажущуюся абсурдность наказаний, они работали — и эта любовь к «мягкой силе» передалась и Далии, и многим другим выпускникам-барсукам.       Помона была для своих студентов достаточно близким человеком, и некоторые бегали к ней в комнаты декана, спрятанные за портретом магозоолога Хэвлока Свитинга, даже после отбоя. Там женщина всегда радушно принимала детей и выслушивала их проблемы — и именно в её кабинете Далии пришлось провести множество вечеров после смерти отца. Тогда Спраут отпаивала часто впадающую то в оцепенение, то в истерику студентку ромашковым чаем и зельями, утешала и даже давала изредка ходить через камин домой к матери.       Сейчас Далия нечасто общалась с профессором Гербологии — они сохранили тёплые отношения, но видеть бывшего декана в роли подруги было невероятно странно, да и виделись они вне обеденного стола редко. Тем необычнее было приглашение Помоны, полученное за ужином после суда, провести субботу вместе в Хогсмиде.       Деревня была пустынной — студентов выпускали лишь раз в две недели, так что большая часть посетителей в Трёх мётлах отсутствовала. Спраут, заказав у Розмерты бутылку медовухи и пару стейков, выбрала уединённый столик у окна. — Далия, — начала она без предисловий, когда дымящиеся тарелки и бутылка оказались на столе, и девушка удивилась неформальному обращению. — Альбус отказался рассказывать, что с Вами произошло в четверг… Однако, как Ваш бывший декан, я не могу не видеть, что с четверга Вы чрезвычайно расстроены. Что случилось? — Ох… Эм-м… — если директор не рассказал, стоило ли ей? И Минерва, и Септима знали только то, что у неё был конфликт с сыном члена Попечительского совета, так что единственным другом, с которым она хоть как-то обсуждала произошедший инцидент и суд, был Снейп.       Правда, Северус сам вернулся с суда не в своей тарелке, и перекинуться с ним хотя бы парой слов девушке не удалось.       Тем временем женщина продолжила: — Я была в больничном крыле, когда Вас лечили, и знаю, что на Вас напали трое студентов. Северус и Альбус никогда не разглашали их имён, но я видела, что Вас пятерых в четверг не было половину дня. Так что я предположила, что вы все уехали на суд. Он был над мистером Флинтом, про которого ходили слухи?       Вот и как отказаться рассказывать, глядя в эти обеспокоенные глаза? — Ну… да. — Вы в порядке?       Девушка чуть не задохнулась кусочком мяса. Она ожидала, что у неё спросят о подробностях суда, а не о её состоянии. — Ну, на самом деле, — глоток медовухи смягчил хриплость голоса. — Нет, не в порядке. Мальчика оправдали. — Это был тот, что наложил Круциатус?       Далия снова поразилась проницательности Помоны — насколько ей было известно, никто не говорил той о Непростительном заклятии, но, видимо, та сделала свои выводы из слов Помфри и зелий на тумбочке. — Да, это был он. Я не хотела сильно его наказывать и сдавать аврорам… Не сердитесь, профессор. Снейп сильно разозлился на меня за это, но я думаю… Я думаю, он меньше верит в людей, понимаете? — Очевидно, да. Но не Вы же приняли решение? — Нет, по словам Северуса, это был директор.       Спраут мягко улыбнулась: — Альбус верит в последние шансы, а Северус — не очень. На самом деле я могу Вас понять, но что заставило всё же изменить решение? Ведь студентов было трое, а в этом году только Флинты перевелись в Дурмстранг. — На самом деле — его отец. Он пришёл ко мне на занятие, сказал, что его сын не будет наказан из-за меня, накричал, угрожал — эту часть истории Вы, наверное, слышали, слухи ходили потом долго — и в кабинете директора решил напасть, так что директор вызвал авроров…       Вспоминать о том, что блондинка просто застыла, увидев направленную на неё палочку, было неприятно. Она и раньше цепенела из-за страха, но никогда — в критических ситуациях, это всегда было после. Когда лендлорд попытался зажать её на лестничной площадке в Белфасте, она сначала наорала на него и надавала пощёчин, и уже потом сидела без движения на полу своей крохотной кухни, капая слезами на потёртую плитку. Когда мама заболела драконьей оспой, в больнице девушка суетилась и бегала, но дома лежала на кровати и смотрела в потолок…       Мозолистая ладонь накрыла её руку, и Далия увидела в глазах бывшего декана всё ту же поддержку, что видела все семь лет обучения. Это будто пробило плотину, за которой скрывались эмоции, и слезы покатились по щекам. — Понимаете, я правда верила, что если уж они такие, что раз их не переделать, то их хотя бы накажут нормально — но нет, этот старый урод улыбался, глядя на меня! Их адвокат сказал, что я сама себя оглушила, а парень ничего не сделал — и ему поверили, правда, поверили! — девушка залпом допила стакан. — Флинты — богатая и влиятельная семья, — тихо сказала Помона. — Если бы мальчика не оправдали, вот это было бы странно. — Я так зла… Профессор Чанг допрашивал меня под Веритасерумом, допрашивал его, и какие-то глупые слова адвоката перечеркнули это всё для судей? Нет, не так… Они бы и так его оправдали, верно? Я видела, что эти старики смотрят на меня, как на грязь под ногтями, как на пустое место — и как смотрят на лорда Флинта, с каким уважением. Но разве он заслужил уважение?! — Мы, полукровки и магглорождённые, для них всегда будем ниже, — сказала Спраут с успокаивающим теплом в голосе. — То, что мы родились от магглов, для них — знак, что мы хуже, слабее, глупее. Хотя ничего плохого в этом, конечно, нет. Это просто предрассудки стариков, не способных видеть дальше происхождения и статуса. — Вы можете сколько угодно доказывать таким людям, что они не правы, — продолжала она, когда Далия вытерла мокрые щёки и подняла голову. — Но этим доказывать уже бесполезно — рассказывать нужно их детям и внукам, показывать, что всё это — чистая кровь, грязная кровь — лишь глупости, а сила, ум, доброта зависят от человека. Вы выбрали верный путь, милая. Пока такие, как Вы, со своими взглядами работаете на Альбуса — всё будет хорошо. Честно, Далия, всё будет хорошо. А такие, как Флинт… Ну, некоторые люди просто любят быть выше других, но мы, барсуки, к этому привычны, разве нет?       Услышав последнюю фразу, девушка улыбнулась. От разговора с бывшим деканом будто улетучивались и напряжение, державшее её две недели до суда, и разочарование, настигшее после. ***       К середине марта снег уже полностью растаял, оставив после себя грязь и лужи. Солнце появлялось редко, но метко. Вот и 17 марта началось для девушки с ярких рассветных лучей, бьющих в окно спальни.       Отбросив спутанные волосы с лица, она улыбнулась — последние пять раз отпраздновать день рождения удавалось с трудом. Каждый из них она работала до вечера, а потом, уставшая и злая, аппарировала к матери лишь для того, чтобы ранним утром отправиться обратно в Ирландию с остатками торта и подарками.       Сегодняшний день явно не должен был пройти так же — одно занятие перед обедом с четвёртым курсом, отлучка к маме, одобренная директором, а потом вся ночь с Минервой, попросившей её обязательно вернуться к отбою.       На завтраке к ней подлетели две совы. Белль принесла открытку и напоминание, что сегодня кофейня закрыта, и её ждут в собственном Солнечном Доме, а в другом свитке было поздравление от одного из школьных знакомых и просьба встретиться. Увидев имя отправителя, Далия чуть не засмеялась — это был парень, за которым она бегала в школе, и который её отверг. Однако, они встретились в январе в министерстве, когда она оформляла документы на каминную сеть в доме, и в этот раз парень выглядел заинтересованным. Правда, скорее, документами на дом…       Септима, сидевшая рядом, поздравила девушку, что та приняла с благодарностью. А потом сбежала в смущении: профессор Арифмантики говорила не слишком тихо, и на девушку уставились сразу несколько учителей. Взгляды Флитвика и Северуса заставили её почувствовать себя неловко, и, пробормотав Вектор что-то о срочном ответе, Далия унеслась в совятню.       Покормив Белль и отправив обратно с письмом, блондинка ненадолго застыла. С совятни открывался замечательный вид на деревню и горы, окружавшие с двух сторон замок. Блестящая под солнечными лучами черепица крыш в Хогсмиде выглядела особенно живописно, и девушка покачалась с носков на пятки, наблюдая за переливами света. — Я думал, у Вас уроки, — раздался низкий голос, заставивший её подпрыгнуть и вытащить палочку. — С… Северус! Вы меня напугали. — Это становится традицией — пугать Вас на башне, — усмехнулся мужчина, привязывая свой пергамент к лапке школьной совы. — Нехорошей традицией, — пробурчала блондинка, и снова повернулась спиной ко входу. — Возможно, — согласился Снейп. — У Вас сегодня День Рождения? — Так Вы слышали? — Септима не имеет привычки говорить тихо. — Ну, да… Да. — Поздравляю с праздником. А почему Вы так обеспокоены? Я думал, для большинства людей это весёлый день. — Не обеспокоена, просто задумалась… Скажите, Вы когда-нибудь чувствовали, что нужны людям не потому, что это Вы, а за то, что Вы имеете?       Несколько секунд было слышно только тихое уханье сов. — Если считать навыки — да, разумеется, — очень тихо сказал мужчина. Далия обернулась и увидела на его обычно бесстрастном лице печаль. — О… Нет, прошу прощения за бестактность, нет. Я о материальных вещах. — Почему Вы спрашиваете, Далия? — вежливо спросил Северус, возвращая свою обычную маску. — Мне написал человек… Я не знаю, как ему ответить. Дело в том, что я на Рождество купила дом, и в Министерстве встретила давнего знакомого, он оформлял бумаги на камин. Он не особо смотрел на меня, пока не прочёл все документы… А сейчас позвал на свидание. — Почему Вы думаете, что я — тот человек, который может дать Вам совет об отношениях? — голос зельевара был резким. — Я спрашиваю Вас, как друга, — улыбнулась блондинка. — Боюсь, даже как друг, я не смогу посоветовать ничего дельного. Просто решите, есть ли у Вас время, и ответьте своему… поклоннику, — хмыкнул брюнет и резко развернулся на каблуках. — Хорошего дня. «Он рассердился?» — удивлённо подумала блондинка, глядя ему в спину. *** — …И не забудь про чары Стазиса! — крикнула вслед Роуз, и в следующий момент девушка вывалилась из камина в Хогвартсе.       Мама, уже месяц читавшая письма с руганью дочери на непонятные принципы работы электроприборов, подарила Далии книги: справочник по электротехнике, университетский учебник по электромагнетизму и — как она пояснила, в шутку — серию фантастических романов «Автостопом по Галактике». «Вдруг ты ещё и компьютеры решишь зачаровывать», — усмехнулась она, вручая коробку. Так что большой пакет с остатками торта, мясным пудингом и книгами оттягивал руки, и хотелось поскорее его оставить и пойти к Минерве.       Комнаты встретили её тишиной. Далия взглянула на часы и удивилась — отбой был всего полчаса назад, а из коридора не доносилось шагов студентов, и Пивз не гремел доспехами где-то у лестницы…       На столе лежала записка, написанная жёстким почерком Макгонагалл:       «Я в своих покоях, жду».       Девушка хмыкнула, вышла из квартиры и начала подниматься наверх.       Дверь, скрывавшая покои декана Гриффиндора, располагалась прямо напротив Полной Дамы, и девушка тихо постучала, чтобы не беспокоить крикливый портрет. Дверь распахнулась… — Сюрприз, — воскликнули три женщины, и осыпали её разноцветными искрами из палочек. — С Днём Рождения, Далия!       Хозяйка квартиры сидела на пуфике у камина, Спраут вытянула ноги на диване, а Септима стояла у двери. Они все были одеты по-домашнему: Минерва и Помона в длинные халаты цветов факультета, а Септима в тёплый брючный костюм. — А… Что… — девушка растерянно оглядывалась, и Вектор втащила её внутрь, захлопывая дверь. — Вы наш друг и профессор Хогвартса, — серьёзно сказала профессор Арифмантики, подталкивая блондинку ко второму пуфику. — Поэтому мы решили показать Вам, как праздники проводят учителя Хогвартса. Так что сейчас — подарки!       В руки подплыли три свёртка, завёрнутых в подарочную упаковку, и девушка сморгнула слёзы — за последние пять лет подарки она видела только от мамы, да и сюрпризов ей после смерти отца никто больше не устраивал…       В красно-зелёной коробке, обтянутой тканью, была бутылка хорошего скотча большой выдержки, и Макгонагалл улыбнулась: — Я думаю, мы вполне можем выпить такую же сейчас.       Она левитировала стаканы, наполненные жидкостью медового цвета, перед коллегами, пока девушка открывала синюю коробку. — Это… — Магический блокнот для сложных вычислений, — Септима поймала свой стакан и пригубила виски. — Я подумала, этот Ваш домашний проект не обойдётся без них.       В высокой жёлтой коробке был горшочек с ростком, и девушка вопросительно подняла взгляд на декана Хафллпаффа. — Это жасмин, — сообщила та. — Вы говорили, что в Вашем новом доме есть сад, и я посчитала, что этот нежный цветок Вам подойдёт. — Новом доме? — удивлённо спросила Минерва. — Вы ничего не говорили! — Да, я купила на Рождество… Спасибо за подарки, — Далия подорвалась с пуфика и бросилась обнимать коллег, шмыгая носом. — Они правда много для меня значат.       Септима подмигнула и снова наполнила стаканы взмахом палочки. — За именинницу! — провозгласила она, и четыре женщины подняли бокалы. — Так что там с домом?.. ***       Северус снова засиделся. Перед Пасхой эссе было всё больше, и на личные проекты почти не оставалось времени, так что поздней ночью он потягивал крепкий кофе и делал расчёты для вариации Веритасерума, которую было бы совсем невозможно обмануть — линия защиты адвоката Флинтов была принята им, как вызов.       Его оторвал от работы шум в коридоре — на ночь мужчина никогда не накладывал заглушающих чар. Уже подойдя к двери, мужчина прислушался к громко спорящим голосам: — Нет, правда, — медленно протянул высокий женский голос, в котором он узнал свою соседку. — Ни разу не получилось, верите? Я все в-воспоминания перебрала, а получилась только дымка… — Да быть не может! — а это была… Спраут?! Он распахнул дверь и вышел в коридор.       На вершине лестницы стояли, покачиваясь, Помона и Келли. Девчонка поддерживала своего декана за плечи, и те спорили прямо у портрета вейлы. — Ну не знаю я с-свою форму, было бы чему удив… О, привет, Северус, — Далия пьяно хихикнула. — А меня портрет не пускает! «Я бы тоже не пустил», — подумал зельевар, когда ещё с подножия лестницы ощутил перегар, исходящий от женщин. Поднявшись к ним, он очистил воздух и грозно спросил: — Далия, Помона, четыре утра! Вы решили разбудить всю школу этой субботней ночью? И что значит «не пускает»? — Нет, — теперь хихикнула Спраут. Хихикнула, о, Мерлин! — Минерва попросила меня проводить Далию, но вейлы нет!       Аморе действительно не было, на картине был лишь хвойный лес. Мужчина сокрушённо покачал головой. — Помона, Вы дойдёте сами? Я останусь здесь с мисс Келли, а то её крики разбудят весь Хаффлпафф. — Да, Северус, — женщина как-то хитро заулыбалась и пошла в сторону кухни, то и дело оборачиваясь. А его соседка тем временем…       Просто села на пол напротив двери, отложив свои коробки в сторону. — Вы с ума сошли? — фыркнул зельевар. — У меня нет времени варить больше зелий от переохлаждения, а после Ваших прошлых посиделок на башне, думаю, у Поппи их стало меньше. — Мне жарко, — буркнула девчонка, и подтянула колени к груди. — П-почему Аморе всё ещё нет? — Портреты не обязаны ждать хозяев комнат вечно, — хмыкнул Снейп, накладывая на пол согревающее заклинание. Затем он сотворил кресло рядом с девушкой и сел. — Что, хорошо праздновали? — У М-Минни та-акой хороший скотч, — протянула блондинка, откидывая голову и встречая его взгляд. — Я заметил. — У меня тут ещё есть, хотите? — она попыталась дотянуться до коробки, обёрнутой клетчатой тканью, и Северус взмахом палочки отодвинул ту дальше. — Э-эй! — Нет, да и Вам хватит. — Но это же мой п-подарок! — Мне и так придётся варить к завтраку четыре антипохмельных зелья, а если Вы продолжите — придётся ещё и противоядие делать. Или Вам всё же напомнить, что было на прошлой неделе? — О, тогда не буду, — девушка опустила руку и прислонилась головой к подлокотнику, задевая руку мужчины.       Он долго смотрел на белобрысую макушку, с одной стороны желая отодвинуться, а с другой… Ну, в таком состоянии она вряд ли что-то вспомнит. Тем более, тот факт, что суровый зельевар из сентиментальности фактически позволил ей лечь на его руку. Он наложил вокруг Маффлиато и Сальвио Гексиа на случай, если студенты-таки нарушат комендантский час, или Филч пройдёт мимо. — Так… о чём вы спорили? — произнёс он, переводя взгляд на зелёный пейзаж перед ними. — Помона не верит, что я не м-могу вызвать Патронуса, — пьяно засмеялась девушка. — Не можете? Я думал, Вы хотели стать аврором. — Ну, не телесного, только дымку, знаете. Хотя с окончания школы я не п-пробовала… — Знаете, — задумчиво начал мужчина. — С помощью телесного Патронуса можно и сообщения передавать. — Правда?! — воскликнула Далия слишком громко, и он порадовался, что подумал о заглушающих чарах. — Да, это редкое свойство… Почти неиспользуемое.       Используемое только Орденом, на самом деле. Хоть Дамблдор говорил, что не придумал эти чары сам, но ни авроры, ни кто-либо ещё не связывались таким образом. Про Пожирателей говорить было нечего — у тех была метка, а Патронуса, скорее всего, лишь он один из всех отмеченных и мог вызвать. Впрочем, будучи шпионом, Северус пользовался окклюменцией, чтобы не раскрывать форму своего призрачного защитника. — Кру-уто, — ведьма прервала его размышления. — И сообщение всегда дойдёт? — Насколько мне известно, да. — Вы научите м-меня? — она посмотрела ему прямо в глаза, её лицо светилось от счастья, и ему захотелось отвернуться.       Мало кто любил его, многие боялись смотреть в глаза, и почти никто не излучал так много радости при взгляде на него. Редкие люди… Уже мёртвые люди были счастливы рядом с Северусом Снейпом. Но его достаточно уважали, чтобы ценить навыки, которыми он владел. И эта мысль, разбудившая воспоминание об утреннем разговоре, заставила его весьма резко ответить девчонке: — Почему бы Вам не попросить кого-то другого? Директора, к примеру?       Та всем своим выразила недоумение, а потом, насупившись, уткнулась носом в коленки. — Директор — не мой друг. А Вы — да. — Я плохой учитель, — заметил Снейп, успокаиваясь.       Чувствуя внутри странное тепло от её слов. — Со мной не были, — пожала плечами Далия. — С-сейчас, правда, говорят, что Вы — страшная летучая мышь подземелья…       Тот факт, что алкоголь явно развязывал язык и без того непосредственной девушке, Северус знал ещё с прошлой недели, когда на дежурстве нашёл её, едва связывающую пару слов, на Астрономической башне. Но тогда он не воспользовался этой возможностью. — И кто говорит? Может, и имена есть? — мягко спросил зельевар, уже пересчитывая количество баллов в часах. — Да все, — рассмеялась она, и снова повернулась к нему с яркой улыбкой. — Вы правда запугиваете студентов и н-ненавидите всех, кроме слизеринцев? — Знаете, если так подумать, я не дам зелье никому из вас, не-слизеринцев, завтра утром, — Северус не смог сдержать улыбки. — О-о, — блондинка уронила голову. — Беру свои слова назад, в-вы самый добрый и справедливый профессор. — Я? Нет, — с долей веселья произнёс зельевар. — Но с Патронусом помогу… в следующем году. Скоро экзамены. — И зелье дадите? — буркнула она в колени. — Завтра, — произнёс он, увидев, как вейла проскальзывает обратно в картину, и снимая чары. — Вам пора, Далия, идите спать. «Ловец снов».       Аморе кивнула и открыла проход. Девушка встала, покачиваясь, и протопала прямо к дивану, забыв о коробках.       Мужчина левитировал подарки, оставил их на ковре и вышел, ловя себя на том, что после этого странного пьяного диалога он не может перестать улыбаться.