вонзай в меня когти

      С трудом распахнув глаза, Мира невидящим взглядом уставилась в потолок, совершенно игнорируя надрывающийся прямо под ухом будильник, который смог разбудить свою хозяйку только с третьей попытки и с ходу поняла — день не задастся. Даже не так, этот день будет дерьмовым, настолько, что дальше уже просто некуда.       Она не знает откуда в ней такая уверенность. То-ли от того факта, что проснуться сегодня было крайне тяжело и она не подскочила с кровати еще до срабатывания первого будильника, то-ли потому что всю ночь ворочалась с бока на бок, преследуемая в своих снах той, о ком все пытается забыть. И за столько лет все попытки оказались безуспешны. Ночью, в бессознании, на нее нахлынули давнишние воспоминания о времени, когда жизнь еще не казалась такой хреновой, а если и казалась, рядом был хоть кто-то, в чье плечо можно было бы выплакаться.       Сегодня Миру настигло собственное прошлое, когда она еще жила под полной опекой бабки по линии матери на окраине Твери, в районе частного сектора. То есть, тот самый период, на который она все еще реагирует достаточно остро, даже несмотря на то, что ее личный ночной кошмар — Лидия Ивановна, уже несколько лет как покоится на кладбище, найдя свое последнее пристанище в самом простом деревянном гробу в трех метрах под землей.       Но несмотря на все ужасы, которые ей пришлось пережить в своем детстве и подростковом возрасте, не имея при этом никакой возможности сбежать, что-то хорошее в этом все же было. И этим хорошим был опыт. Тот самый бесценный опыт, благодаря которому она стала той, кем является сейчас — сильной и независимой ведьмой, перед которой открыты все дороги и не важно, каким этот опыт был. Плохим или хорошим. А еще знания; не всегда нужные сейчас, когда Мира уже взрослая и самостоятельная, но тем не менее.       Каждый опыт — это всё-таки опыт, и разбрасываться такими вещами будет только дурак. А она не дура.       Ну, хотелось в это верить, хотя что-то ей подсказывало, что пройдет еще немного времени и она перестанет себя узнавать. Произойдет что-то такое, что перевернет жизнь на сто восемьдесят градусов и ударит чугунной сковородой по голове, после чего Мирская станет совершенно новым человеком. А может быть старым — тем самым, которому была присуща импульсивность и врубленная на максимум пассивная агрессия.       Этого искренне хотелось избежать, ей неприятно предчувствовать такие события, но в чем-чем, а в подобных вещах она еще никогда не ошибалась. Вот и ей остается только взять себя в руки и приложить все усилия к тому, чтобы идти с гордо поднятой головой. Сшибать на пути соперников. Быть лучшей во всем. Как это и было всегда.       Конечно, предложи ей кто-нибудь вернуться назад во времени и попробовать изменить свою жизнь, Мира бы без сомнений согласилась бы. Отдала бы все свои нынешние привилегии ради той, другой жизни, по которой столько лет плакала. Но имея то что есть, смирилась и приняла эту реальность такой, какая она есть.       А после, помимо прочего, очередным предвестником дерьмового дня стала разболевшаяся голова. Успев привести себя и постель в более менее надлежащий вид, ведьма не успела даже запустить кофемашину, как виски прострелило острой болью, а переносицу сжали в тисках. Приложив прохладную ладонь ко лбу, она устало опустилась в кресло и прокляла все на свете.       Еще и аптечка, как назло, пуста. Хотя тут она виновата сама — столько откладывала поход в аптеку, когда запасы внезапно истощились, вот, теперь пожинает последствия.       Мозг очень вовремя решил ей подгадить, вытащив наружу одни из самых неприятных и тяжелых для нее воспоминаний и вывалив из на неподготовленную к подобному повороту событий ведьму.       Похоже, вместо бодрящего кофе, ей придется прихлебывать травяной сбор, присланный ей прямиком из Индии и молиться, чтобы он снял напряжение и хоть немного притупил боль. Что, собственно, она и сделала, через силу поднявшись с удобной мебели, что так и манила запрокинуть голову, да покемарить еще лишний часик.       Горький и терпкий, от чая хотелось только блевать и если бы не острая необходимость в ясном уме, Мира вылила бы его. Морщась и кривясь, с трудом осилила чашку и сразу же закинула ее в посудомойку, вместе с опорожненным чайником, чтобы в голову не пришла дурная мысль попробовать закинуться еще одной порцией. Не стоит лишний раз рисковать, иначе видит Бог, она и в правду выблюет его на первого же встречного и не факт, что этим «первым встречным» не окажется сам «Мистер Икс». Будет неловко, а еще и под прицелом камер…       Вот так сенсация бы была — участница двадцать первой Битвы Экстрасенсов, позиционирующая себя как ведьму, опозорилась прямо на съёмках из-за своего слабого желудка. Александр ее точно убьет.       Отражение в зеркало тоже призывает брезгливо поморщиться от увиденной картины, даже с учетом всех приложенных Мирославой стараний сделать что-то более терпимое и, если не привлекательное, то хотя-бы не сильно выделяющееся. Побледневшая, даже больше посеревшая кожа, воспаленные белки глаз с лопнувшими в них капиллярами, такие же бледные и потрескавшиеся губы, сплошь усыпанных желтоватой корочкой. Да тут ситуацию ни один тональник не спасет, даже будь она трижды мастером макияжа.       Да волосы сегодня выглядели по особенному отвратительно. Спутанные в непонятный комок и потерявшиеся всякий блеск. И это с учетом того, что Мира только вчера, перед сном, превозмогая накатившую усталость, помыла голову, выдержала все необходимые сроки для действия масок и тщательно просушила феном, с последующим уходом в виде дополнительного питания и увлажнения. Еще же специально заплела косу на ночь, чтобы утром не встать с гнездом на голове, потому что времени исправлять точно не найдется.       И что в итоге? Могла бы ничего не делать, а просто лечь спать на час раньте, не тратя энергию своего тела, так сказать, «в кредит», все равно результат был бы один и тот же — образ мертвеца из любого маломальски популярного фильма про зомби.       Еще разок отчаянно взглянув на экран телефона, в очередной раз убеждается — у нее нет времени пытаться исправить свое бедственное положение и придется ехать в таком виде. Уже через полтора часа она должна быть в павильоне и активно готовиться к съёмкам, а вместо этого, она стоит и разглядывает себя в зеркале. А ведь нужно столько всего успеть…       Жертвовать съёмками в угоду внешнему виду было неразумно, да и смысла не было — всё равно, хочет она того или нет, но гримеры с нее живой не слезут, пока не наложат на лицо косметику в несколько слоев, согласно всем канонам. Главное потом помнить, что чесаться нельзя, а то есть у нее дурная привычка тереть лицо.       Кинув последний неприязненный взгляд в зеркало, Мира подхватывает сумку и мчится прочь из квартиры.       … Уже даже не глядя на время, Мира спокойным шагом заходит в павильон и морщится — гримерша караулила ее у самых дверей, И судя по ее недовольному взгляду, избежать их близкого контакта никак не удастся, даже если им обеим этого очень хочется, оплата-то то у нее не фиксированная и зависит напрямую от выработки. Безмерно уставшая, — несмотря на продолжительный, даже с небольшим запасом сон -, и злая из-за всех собранных по дороге пробок и кучи неадекватных водителей, она волком смотрит на суетящихся вокруг нее сотрудников, но ничего не говорит.       Пока что.       Стоило только сделать еще несколько шагов, как голову словно сдавил тяжелый металический обруч и во всем были виноваты разом свалившиеся на нее чужие чувства и эмоции. Все такие сильные и такие противоречивые, конфликтующие друг с другом, что невольно начало тошнить.       Мира в очередной раз прокляла наставника и его идеи, из-за которых она теперь вынуждена мучиться.       Мотает головой в попытке собраться, проигнорировать боль и выкинуть всё лишнее; опускает взгляд в пол и материт светооператоров, которым именно сейчас приспичило начать поправлять и без того нормально стоявшие лампы, из-за чего одна из них чуть не падает и больно бьет по глазам своим ярким белым светом, от которого Мирская болезненно морщится и прижимает ладони к лицу. Все органы чувств обращаются в слух и от этого становится только хуже — звуков слишком много и все они слишком громкие, чтобы сконцентрироваться лишь на одном.       Еще хотя-бы пара минут такой пытки и глаза у нее просто вытекут, а в ушах лопнут барабанные перепонки.       Хотя это и не кажется таким уж плохим исходом и Мира, в какой-то степени, этом у даже порадовалась бы — настолько ей было плохо.       Еще бы понять что послужило причиной ее плохому самочувствию. Не стоило ей отмахиваться от своего плохо предчувствия и провести себе маленькую чистку, а теперь ей просто не хватит сил чисто физически, чтобы это сделать.       Чуть приоткрыв глаза, Мира прислушивается к своим ощущениям и замечает странности где-то в области груди, словно камень на сердце положили. Или, что более вероятно, подселили пиявку и активно питаются за ее счет. Вот и объяснение ее плохому самочувствию. Самое ужасное, что сделать она ничего не может и эта беспомощность ударила ей прямо под дых, пошатнув с таким трудом выстроенную и так лелеемую самооценку.       Но и отдавать силы тому неизвестному, решившемуся на такой отчаянный шаг, было не то что нельзя, а просто отвратительно, не достойно.        — Пойдем, — на лопатки осторожно улеглись чужие большие руки, уха коснулся мужской шепот и теплое дыхание.       Она сначала замерла, подобно испуганной лани, а после вновь разозлилась на чужую наглость и бесцеремонность. Шестеренки судорожно закрутились в ускоренном темпе, но на ум так и не пришло ни единого образа, кто мог бы так неразумно поступить — подойти к бывшей на грани ведьме, еще и со спины. Значит, это кто-то из ее экстрасенсорных коллег. Кто-то слишком самоуверенный, раз решил, что последствия его не коснутся.       Но ведь и среди экстрасенсов было не так уж и много смельчаков, которые пошли бы на прямой контакт с Мирой, да и ещё делая такие первые шаги.        — Пойдем, — продолжает шептать мужчина и настойчиво, но аккуратно подталкивает ее вперед, не отнимая рук от ее тела. И Мира отчего-то слушается, делает медленные шаги, решив посмотреть что из этого получится. Она могла бы закатить целую истерику и проклясть наглеца, но вспыхнувшее в ней любопытство уговорило повременить.       Ее аккуратно усаживают на стул, насильно отнимают ладони от лица, но глаз Мира все равно не открывает — все еще слишком светло. Неизвестный так и остается за ее спиной, лишь наклоняется, чтобы быть с ней на одном уровне и прижимается своей щекой к ее. Одна ладонь неспешно скользит по телу, обводит изгиб талии и удобно устраивается на животе, подтягивает вялое мирино тело ближе к себе.       Она не знает, что мужчина делает и даже не пытается узнать — полностью погружена в свою вялую борьбу с пиявкой, чтобы убрать ее как можно скорее. Постепенно, дышать стало в разы легче; пусть рядом не было зеркал, но Мира готова поклясться, что к щекам приливала кровь и окрашивала их в насыщенный ярко-красный, как при жгучей лихорадке, цвет. Волосы, наверняка, будто посветлели на несколько тонов, начали потихоньку мерцать и переливаться под холодным светом ламп.       Её бы на улицу вывести, да поставить в центре города, и пусть крутится день и ночь, людям настроение поднимает, как чёртов диско-шар. Но Мира привыкла светить и радовать глаз несколько другими путями.       Поверженная пиявка, — очень надоедливая особь, к слову —, позорно капитулировала к хозяину и вряд ли в ближайшее время решится вновь пристать к ведьме. А если и решит, то вычислить недоброжелателя будет в разы и разы легче — одного лишь прикосновения к паразиту будет достаточно, чтобы уловить особый след чужой магии.       И ни один из них не сомневался, что отправителем неприятного подарка была именно Ирина Игнатенко, приступившая к выбиванию своих соперников еще до первой нормальной встречи в пределах Стахеевского.       Но прямых доказательств не было, поэтому свое мнение придется держать при себе, чтобы не нарываться на лишние конфликты с этой не совсем уравновешенной дамой. Свежи ещё были воспоминания и о прошлой Битве, и о Школе экстрасенсов, когда поведение черной ведьмы было отвратительнее отвратительного. В большинстве своём грубая и жёсткая, она не вызывала ничего, кроме чувства жалости и отвращения.       Сам мужчина не особо-то и скрывал их в своём взгляде, когда смотрел на Иру и как ещё жив остался — загадка века. Может удача передом повернулась, а может она нашла кого-то другого, из-за кого можно знатно обеспокоиться. Миру, например, которую эта личность никак не волновала и которая собиралась её, по возможности, игнорировать.       Облегченно выдохнув в последний раз, прежде чем все внутри окончательно успокоилось, Мирская открывает глаза и смотрит уже совершенно спокойно, без прежнего раздражения и злобы. На дне зрачков вновь загорается очаровательный огонёк, обещающий все самое интересное.       Пусть всем они и казались пустыми, холодными и тёмными, пусть пугали всех и каждого, кто осмелится взгляд перехватить, но не для него. Он прекрасно умел читать души людей, даже сквозь сотни замков и масок и нисколько не сомневался в своей правоте. Пламя жизни неспешно тлеет в карих глазах и несётся ядом по венам, проникает в сердце и заражает собой все внутренние органы.       Забавно — самая мертвая внешне, оказалась самой живой внутри.       У него аж дрожь по коже идёт от таких мыслей. И что страшнее всего, у него на руках подтверждение есть. Максим не помнит, когда сам себя чувствовал настолько заполненным энергией. Только завидовать и оставалось. Разумеется, по светлому.       Мира ведет плечами и отклоняется вперед, стремясь разорвать всякий контакт, встает со стуле и разворачивается в сторону неспешно выпрямляющегося мужчины. Перехватывает его взгляд и посылает ему безмолвные вопросы, ожидая на них ответа. А Максим, — Мира не помнит точно, но кажется именно так обращалась Елизавета к этому мужчину с бубном на поляне —, буквально плавится под этим взглядом, потому что он такой, какой и должен быть. Живой.       Для Фёдорова, эта минута проходит за пару секунд — ему мало, шаману хочется ещё несколько лишних мгновений постоять рядом с ведьмой, возобновить тактильный контакт и наслаждаться всем тем, что испытывает она сама. Мирской же казалось, что прошёл уже не час и даже не два, а гораздо больше. Горячие ладони, облепившие её чуть ли не со всех сторон и абсолютно невменяемое, будто обдолбанное состояние другого экстрасенса. Напугать он не напугал, но и назвать их контакт приятным тоже язык не поворачивается — в конце концов избавляться от паразита всегда болезненно, да и в остальном…       Необычный человек в необычном месте и с необычным способом начать знакомство — сразу со спасения утопающей. Сильно, но глупо. Если хотел Миру должницей сделать, то надо было ещё немного подумать.       По хорошему, она должна поблагодарить мужчину, хотя-бы спасибо сказать, не говоря уже о чем-то равноценном — всё-таки, избавление от пиявки достаточно сил требует. Но она ведь не просила его помогать, значит, и оплачивать в полной мере не обязана. Благими намерениями вымощена дорога в ад? Так пусть уяснит для себя, что означает это выражение и в следующий раз, с никому не нужной помощью не лезет. Приличия ради и под давлением десятков взглядом, Мира всё-таки признательно кивает Максиму, смотрит на него пару секунд и быстро скрывается из его поля зрения, сбегая от него, от себя и несущейся к ней визажистки.       Какой смысл в макияже, если сейчас ей все равно закроют лицо и всё смажется?       … Мира запинается уже в четвертый раз, пока незадачливый сотрудник проекта провожает ее, полностью лишенную зрения, на испытание с «Мистером Икс» и с каждой секундой ее поистине ангельского терпения становится все меньше и меньше, что в конечном итоге грозит обернуться извержением вулкана. Зубы сжимаются все крепче и так и норовят проехаться друг о друга, издав мерзкий скрип и повредив эмаль.       Из-за плотной черной повязки на глазах кожа начинает зудеть, а от натунытх поверх защитных очков становится невыносимо жарко. Это все нервирует: Мира чувствует себя слепым котёнком, беспомощно болтающимся во тьме и не имеющим даже шанса на спасение. Подобная аналогия злит, поднимает с глубин всю ту тьму, которую ведьма старательно запихивает в себя, но приходится терпеть. Молча, никак не выказывая своего недовольства.       Наступая на горло собственной гордости, Мира просит помощи. Передаёт мел в чужие руки, открывает страницы с нужными рунами. Энергия не та, даже с закрытыми глазами ведьма чувствует, что получилось коряво. Тяжело вздыхает, качает головой в не одобрении. Можно было бы выбрать любой другой способ — тактильный контакт, даже если через ткань, личная вещь или биоматериал: кровь она не получит, так хоть ногти или маленькую прядь волос. Получив хоть что-то из этого, она смогла бы знатно облегчить себе жизнь и пройти это испытание гораздо быстрее.       Но Мира решила идти через Китай и выбрала самый сложный в данной ситуации способ. В частности из-за Александра, который так требовал от нее соблюдения правил шоу.        — Руки и ноги не скрещиваем, смотрим исключительно на меня, — голос у ведьмы хрипит с непривычки. Она прокашливается, облизывает пересохшие губы и отпускает помощника. Осталось лишь пару штрихов и можно приступить непосредственно к самому испытанию.

      — Она такая же, как и Олег. Аж дрожь по коже. Я только подумать успела о том, что могу вытворить, пока она свои заклинания читать будет, а тут сразу «бамц» и запрет ставит. Ни шевелиться, ни взгляд не отводить…

       — Женщина. Ближе к сорока, чем к тридцати, но выглядит хорошо. Даже очень, — Мира кивает самой себе, сильно прикусывает кончик пальца до свежей ранки. Рисует на другой ладони руну опоры. — Людей вокруг очень много. Есть те, кто любят так, что глаза слепит, а есть те, кто ненавидят всем сердцем. В личной жизни бардак полный. Кидается из крайности в крайность, но счастье свое все равно найти не может.

      Ольга в недовольстве поджимает губы, но спустя секунду утвердительно кивает.

      — Обычно я стараюсь обходить эти темы десятой дорогой, но раз уж столько экстрасенсов подняли вопрос о моей неудачливой личной жизни, думаю стоит отметить, что большинство из них были… М-м-м… Более чем правы.

       — Столько надежд, а в итоге ничего, кроме разочарования. За столько лет столько мужчин повстречала, а все равно одинока, — в вытянутую вперёд ладонь испуганной птицей бьется чужое тепло. — И будешь одинока, пока мужа своего бывшего не отпустишь. Не будет ни семьи, ни детей. Чем быстрее про него забудешь, тем быстрее в жизни у тебя все наладится. А так, он из тебя силы высасывает и живёт припеваючи.       Приловчившившись, Мира спокойно перестроилась на ощущение кожей и прекрасно почувствовала изменившееся выражение лица сидевшей перед ней женщины. Как исказились ее губы в недовольной неприязненной гримасе, какприщурились глаза. Да и в целом от нее несло раздражением, что эту тему вновь подняли.       На губы так и просится ехидная, в какой-то мере жестокая, ухмылка, но Мира упрямо их поджимает и делает вид, будто продолжает считывать информацию, хотя желание продолжать давить на гноящуюся рану было велико. Это была та самая тёмная ее часть, которая питалась чужими страданиями и не заставляла проходить через это все ее саму. И её надо было подкармливать, чтобы и дальше жить спокойно.       И ей ничего не остаётся, кроме как нацепить на себя маску. Если кто-то заметит, что она делает это специально, то плакала ее карьера экстрасенса       Слух уловил тяжёлый вздох и Мирская поняла, что пора сворачиваться и перескочить на другую тему, пока ее испытание не закончили досрочно, просто потому что знаменитость более не намерена слушать. Незаметно, чтобы лишнее не заподозрили, но и так, чтобы потом монстром не называли.       Не сказать, что последнее её сильно волновало, но было бы приятно избежать такого исхода событий.        — В работе одни успехи. Где бы ни была и за что бы ни взялась: всё всегда выходит. Люди злятся на неё из-за этого, даже смерти желают, — ведьма весело хмыкает на это, головой качает в неодобрении.       Глупые. На этой женщине такая мощная защита, что стоит не так посмотреть на неё, так сразу откат прилетит. Да такой, что хоть сразу в гроб ложиться можно.        — Яркая очень личность. Глядишь на неё, а будто на салют смотришь.        — Вы можете описать внешность? — Мира лишь кивает. Вытягивает из сумки металлическую миску, дрожащими руками выливает воду из бутылки и протягивает ёмкость в сторону приглашённой звезды.        — Пусть в воду посмотрит и мне обратно отдаст.       Присутствующие ещё не знакомы с методами работы Миры, поэтому внимательно осматривают чашу со всех сторон, чтобы пресекать все попытки жульничества. И конечно же показывают воде свое отражение, оставаясь в ее памяти, тем самым создавая для ведьмы очередное препятствие.        — Сказала же, не смотреть. — недовольным голосом отзывается Мирская. Помощник непонимающе смотрит на нее, — откуда она знает? — и поворачивается обратно. Но вода в миске уже не чистая родниковая, а темная, болотная, с характерным запашком.       Парень неверяще касается пальцем жидкости и растерянно переглядывается взглядом с замолкшей на полуслове напарницей.        — Вот, залейте новую и больше не суйтесь в отражение.       Не проходит и секунды, когда ведьма протягивает другую бутылку. Насмешливо усмехается, чувствуя, как неуютно чувствует себя незадачливый помощник на сегодняшнее испытание и в очередной раз напоминает, что кроме мисс инкогнито больше никто показывать воде свое лицо не должен. И в этот раз ей подчиняются.       Помощник зажимает пустую тару под мышкой, со всей осторожностью передаёт посуду и спешно отходит на пару шагов, чтобы упаси Боже, не попасть под горячую руку ведьмы.       Ольга нерешительно заглядывает внутрь миски. Вода как вода, ничего особенного. Для неё это ни о чём не говорит, но похоже ведьме очень сильно поможет в прохождении испытания.       Когда Мире передают посуду обратно, она не собирается спешить. Промакивает ладони в воде, касается собственного лица и что-то тихо шепчет. Никому не удаётся разобрать слов, но каждый чувствует, что это даже к лучшему. Последствия это имеет — вмешательство в колдовство. А осознанно на себя брать гадость такую никто не хочет.       Им вполне неплохо живётся и по эту сторону экрана, становиться очередными участниками проекта нет никакого желания.        — Корни тёмные, а длина крашеная. Тебе не идёт — светлые не твои оттенки. — Ольга удивленно поднимает брови касается кончиков своих волос. — Глаза карие. Какие-то проблемы с ними. К врачу почаще ходи, проверяйся. А то к сорока слепая совсем станешь и ничто не поможет. Горло тоже поберечь надо и ноги от туфель отдохнуть хотят.

Очевидно одно: ведьма видела звезду на сквозь. Ольга подтверждает все сказанные Мирославой слова. Ранее мы не замечали за ней такой откровенности. Что это: искренне впечатление от ведьмы или какое магическое воздействие? Этого нам никогда не узнать.

— Я буду жутко расстроена, если она не выйдет в финал. Она правда видит. Двумя словами всю душу переворачивает.

— Есть экстрасенсы, которые сказали гораздо больше, чем Мира. Почему она?

— Я не знаю. От неё мурашки по коже бегут. И она правда магичит! Все ведь видели, что с водой произошло? Разве шарлатан так может?

       — Больше мне нечего сказать.       И не дожидаясь разрешения, снимает с себя маску и подавляет облегченный выдох — как будто мешок с головы сняла. Развязывает узел на повязке и неторопливо отнимает от лица, позволяя глазами в очередной раз за день привыкнуть. Все её движения медленные, отточенные до совершенства. Ужас вселяют, на самом деле. По коже крупная дрожь бежит от каждого её действия, будто на дикого зверя смотришь.       Она усмехается с чужой реакции, поднимается с колен и смотрит прямо на мисс инкогнито, которая таковой уже не является. В помещении тишина полнейшая, даже дыхания чужого не слышно — все замерли, подобно статуям и шевелиться не решаются. Ведьма задумчиво оглядывает Ольгу с ног до головы, кивает собственным мыслям и, не проронив ни слова, незамедлительно собирает вещи. Бережно и аккуратно.       Никто не пытался её остановить, хотя Ольга и хотела добиться с ней индивидуальной беседы. Одна из самых загадочных участниц этого сезона; судя по слухам, никто ещё так и не добился у неё не то что разговора с глаза на глаз, просто слова лишнего.       Когда нога ведьмы перешагивает порог и ничто больше не напоминает о ее недавнем присутсвии, даже дышать легче стало.       … Дышать легче стало и самой Мирской. Никто взглядом не сверлит, не дышит на ухо и не стоит над душой, мешая выполнять свою работу. Тщательно анализируя прошедшее испытание, Мирская начинает сомневаться — точно ли у неё хватит терпения и нервов на то, что бы с такими условиями хотя бы до пятёрки лучших дойти. Пусть внешне она скала, которой ни снег, ни вьюга не помешают стоять все также крепко на месте, но внутри…       Внутри Мира отнюдь не каменная, не ледяная, хотя сколько усилий было приложено для того, чтобы так и было. Сердце у нее черствое, а мягкое, нежное, которое готово принять в себя всех в этом нуждающихся. Она умеет чувствовать, умеет сопереживать и выражать что-то помимо раздражения и бесконечной усталости. Просто не всегда получается и не всегда кажется правильным.       Вбитая годы назад установка в голове не позволяет пропускать через себя слова и эмоции без тщательного фильтра. В последствии, всё, чего может добиться от неё человек, это желчь, сарказм и злоба. Это физически больно — всё сдерживать в себе, но по-другому как? Сама лично она не знает, а человека, который мог показать и научить — нет.       Стоит Мирской выйти на улицу, а двери отрезать ее от продолжающей кипеть жизни внутри, как ей становится легче, спокойнее и так хорошо, как не было уже достаточно давно. С плеч будто свалилась целая гора и она облегченно запрокинула голову, подставив лицо навстречу падающим с неба мелким капелькам. Слегка улыбается; если уж сама природа так радостно ее встречает, значит, она все делает верно, она на верном пути и у нее все получится.       У нее все получится.       Глядя в небо, Мира впервые, — с момента ее согласия на эту авантюру и вплоть до сегодняшнего дня -, чувствует уверенность в этом и старается уцепиться за нее всеми имеющимися конечностями.       Так и продолжая отдыхать в компании себя самой и постепенно набирающего силу дождя, который уже через десять минут грозил обернуться ливнем и под которым ведьма собиралась промокнуть до нитки, чтобы еще хоть еще немного ощущать себя живой, почувствовала на своей правой щеке прожигающий наглый взгляд, обладатель которого, кажется, даже не моргал.       Нет, она, разумеется, уже давно привыкла к повышенному, — и совсем нежелательному —, интересу к своей персоне, хотя и до сих пор не понимала причины почему именно она удостаивалась такой чести быть в центре всеобщего внимания. Особенно вот такого вот, исподтишка. Но кто бы знал, как ей это все надоело и как сильно её это бесило. Ей уже в край надоело, что на неё глазеют, как на зверушку в зоопарке. Она вполне могла бы сыграть в дурочку, сделать вид, что не заметила ничего необычного и просто уйти отсюда куда подальше, и это не вызвало бы никаких подозрений — весь павильон видел, как Мирскую схуевертило прямо перед самыми съемками и вполне закономерно, что за усталостью ничего не почувствовала.       Могла бы, но не станет. Потому что этот взгляд ведь так и продолжит находить ее и дальше, а это раздражало бы девушку еще больше. Поэтому стоит разобраться на месте, пока она в более менее благожелательном настроении и не настроена раскидываться проклятиями.       И как только глаза не стёр, пока взгляда от неё не отводил?       Мирская отпускает себя, позволяет своему энергетическому полю медленно разрастаться, прощупывать окружающую ее среду и нисколько не таится, когда приходит время столкновения с притаившимся в паре метров от нее нежелательному наблюдателю. Она даже не скрывается, не пытается действовать более осторожно и незаметно, а прямо дает понять, что она его заметила.       Энергия, исходящая от человека, была знакомой — та же самая, что и на поляне. Тот самый парнишка, которого она предварительно приписала к уровню сильнейших.       Она не знает его имени, но оно ей и не нужно. Зачем забивать голову лишней информацией сейчас, если это произойдет само собой, но чуть позже? Мира поворачивает голову в нужном направлении и сталкивается взглядами со стоящим не так уж и далеко от нее парнем. Он отлипает от стены и движется прямиком в её направлении.        — Привет, — негромко говорит он, не отводя от него взгляда. Мира медленно кивает в ответ.        — Привет.       И замолкают. Рассматривают друг друга, как в тот вечер на поляне, но куда пристальнее и внимательнее, потому что тогда такой возможности не было — было уже темно, да и подходить никто из них не спешил.       Девушка возвращает взгляд обратно на его лицо и с удивлением отмечает, что он, оказывается, младше, чем она изначально думала. Он казался ее ровесником, но между ними, скорее всего, разница лет в пять. Очень молодой, и как только его мама сюда отпустила?        — Я могу тебе чем-то помочь? — наконец прерывает молчание Мирская и вопросительно выгибает бровь, так и оставаясь достаточно отстраненной и всем видом показывающей, что к диалогу не очень настроена.       Парень неловко взъерошивает волосы и пытается выдавить из себя улыбку, но получается у него дерьмово — тоже, похоже, вымотался на испытании с Бузовой.        — На самом деле, да, — и снова замолкает, неуверенно прикусывая губу. Видно, что его самого не устраивает факт их контакта, но ей становится любопытно, что такого пришло ему в голову, что он себя пересилил. — Я вижу мертвых и они не дают мне покоя.       Брови взлетают в удивлении, когда пагент зажмуривает глаза, как при острой боли и едва ладонями к голове не тянется. Такое поведение проводников Мира видит впервые. Нет, они, конечно, порой страдали головной болью или лёгким кровотечением из носа из-за своих способностей, но парнишка выглядит измученным, будто неделю не спал. На пиявку не похоже, вокруг головы никаких странных всполохов нет — значит, замешана тут не магия.        — Допустим, но я тут причем? Ты медиум, тебе свойственно их видеть, разве нет? — ведьма пожимает плечами. Она не понимает, чего парень от неё хочет.        — Твоих мертвых. — поясняет парень, когда его чуть отпускает и он снова может стоять ровнее. — Точнее мертвая. Говорит, Алиса зовут.        Не имеющие никакого злого подтекста слова, а сколько боли они принесли Мире своим существованием.        — Она мне все мозги чайной ложечкой выела, чтобы я к тебе подошел и послание передал. — и даже не глядя на побледневшее лицо Мирской, подходит поближе и чуть склоняется. — Я тебя не виню, и ты себя не вини. Ты же знаешь, что я всегда рядом. Чтобы не случилось.       Мира поджимает губы, ее взгляд из принудительно-спокойного становится враждебным. К нему, этому мальчишке, который вздумал к ней подойти, на Алису, которая вмешала в их историю третьего лишнего, и на саму себя, за то что за столько лет так и не вышла на контакт с ней, чтобы расставить все точки над «и».        — Спасибо. — хмуро кидает она и спешно уходит. Едва ли не бежит в с трону парковки, чтобы уехать отсюда как можно скорее. Зареветь охота, выть во все горло — да не получается.       Мира чёртов везунчик по жизни.       Парень так и остается на месте, задумчиво смотрит в сторону удаляющейся от него девушки, в чьих глазах на секунду он разглядел столько боли, сколько еще никогда не видел и с тоской подумал, что, похоже, его решение связать свою жизнь с этим проектом заставит его видеть подобное еще очень много раз.       И что уж скрывать, его интерес был задет.       Эта ведьма была загадкой и он, так уж и быть, был готов наступить на горло своим принципам, чтобы узнать ее секреты.

Я начал слышать голоса во мраке

Всё чаще видел жуткие сны

А жители округи ждали в страхе

Перерождения кровавой луны

Голос в голове твердил — поверь

Взойдёт луна появится и зверь

Чья-то в ночь судьба предрешена

Правит бал кровавая луна

Сна недвижимый напал на след

Настиг меня в овраге лунный свет

Послышался хруст веток за спиной

Не на жизнь, а на смерть был тот бой

Крик истошный оглушил меня

Словно ото сна очнулся я

В руке топор, на дне оврага тело

Зверь опять переиграл меня.