Разговоры (?)

      У Аккерманов всегда получалось красноречиво молчать. С большинством окружающих. Но кто ж знал, что им придется делиться опытом в таком хитроумном ремесле. Друг с другом.       Микаса и Леви молчат. По сути, должны разговаривать. По факту, молчат.       За окном мерно капает начинающийся дождь. Кап-кап-кап.       В углу уютно потрескивает камин. Микаса думает, что это временами напоминает чавканье Саши.       Гремит за окном. Гроза начинается. А где гроза - там молнии. Явление красивое, завораживает. Опасное, правда. Леви думает, что это напоминает Микасу в моменты ярости.       Наконец, оба смотрят друг на друга. Леви - с прищуром, Микаса - с предвкушением. И… опять отворачиваются. Леви чуть ли не со свистом выдыхает. Да черт знает что такое!       Он не выдерживает первым (мужик!): — Гроза. — Ага… — Тебе не холодно? — Нет… Камин же затоплен. — Верно.       Отличный, блядь, диалог! Леви сейчас очень хочется хорошенько вдарить по столу. Дубовый, все равно не сломает (это он про стол). Но понимает, что будет выглядеть как псих. Здесь, конечно, ничего для Микасы необычного, но все-таки не к спеху. Вместо этого он решает обратиться к лучшему способу расслабиться и прийти в себя - чай. Чай, да. Когда-то они с чая и начали. Может быть, и сейчас прокатит.       Микаса вздрагивает, когда он проходит мимо. Все оставшееся время на кухне она думала. Думала и на тренировке. Сегодня они бегали, на плацу. Удобное пространство для “подумать”.       Думала о венах, которые трогала. О том, как капитан сжал столешницу, когда она ему вопрос задала. О том, как плечей коснулся. Как успокаивал ее, чуть сжимая их. Как голос дрожал, но ни один мускул на лице не дрогнул. Время было. А как перешагнула порог - все мысли как ветром сдуло. Вылетели в приоткрытое окно и были таковы. Спасибо, что к чему-то всё же привели. А с этим "чем-то" делать теперь что? Ничего. Только ждать.       Леви возвращается с полным заварником и чайной парой. Белоснежный фарфор. Ни одного скола или развода. На ее памяти, он этот сервис не меняет с тех самых пор, как они собрались перед первой вылазкой. Или меняет? Уж больно чистый. Хотя, что тут удивляться. Так, глупости. Это же Леви. — Нам нужно поговорить. — Да?       Он чуть склоняет голову вниз. Очнись, Микаса! — А, да. Нужно. — Ты боишься. — Не боюсь. — Боишься. — Совсем нет, капитан. — Тогда в чем дело? — Я… устала. — Перетренировалась? — Нет. От мыслей устала. — Это проблема? — Нет. Не совсем. Начните вы. — Хорошо.       Может, улыбнуться? Как там людей подбадривают? От непривычной мысли слегка воротит. Да и это ее только смутит больше. — Я не хочу ходить вокруг да около. — Да, это похоже на вас… П-простите. — … Верно. Однако, придётся.       Это оказалось тяжелее, чем думалось. В голове всё по полочкам - а в душе сумятица. И вот ведь ирония - никогда с женщинами не церемонился. Не нужно было. Хочешь? Идём в постель. Не хочешь? До свидания. А вот с Микасой так нельзя. Бережно нужно, не отпугнуть. Как с фарфором. Чуть что, и треснет. На поле боя только в гранит превращается. Ему-то знакомо. Сможет? — Скажи. Только давай будем друг с другом откровенны. Ты меня недолюбливаешь? — Нет. Было раньше, но я в вас человека увидела. — А мужчину?       Черт, слишком резко. Микаса замечает его замешательство и это, кажется, выглядит забавным: — Капитан, вы смущены? Теперь, кажется, я видела всё!       У Леви будто булыжник с плеч падает. Она шутит. Она в порядке. А тут и раздражение следом: какого хрена он один места себе не находит?! — Не обольщайся. Просто не привык объясняться с нежными девственными созданиями. — Тогда я стану вашим первым опытом, сэр.       Оба прыскают. Ну вот, а то развели здесь сопли! — Признаться честно, я действительно не знаю, как себя вести. — Будьте собой. Тем более, с вашим тяжёлым характером мне давно приходится иметь дело. — И в чем же он тяжёлый? — Вам наглядно показать? — Изволь.       Микаса наигранно повторяет его позу, откинувшись на спинку, скрестив руки на груди и сурррово нахмурив брови. Понижает голос и вещает: — Я суровый капитан Леви, великий и могучий, сильнейший воин человечества, господин Чистоплюй. Не пройдет теперь сила НЕЧИСТАЯ. Не проскачет титан незамеченный. Да что там титан - пыль не пролетит! Трепещите, отродья чертовы, целуйте сапог мой начищенный. А не то пинок под зад получите, да сортиры вымывать потащитесь. О как! — Браво, Аккерман. Былин перечитала? — А вы, как Илья-Богатырь, лошадь на спине унесете? — Напомни мне на вылазке, когда привал будет. Если Кирштейн на ночном дозоре слюни пускать начнёт - так уж и быть, взвалю на спину и устрою водные процедуры в ближайшей реке. Глаз не сомкнет, не сомневайся. — Жан? Капитан, да вы в курсе его прозвища в наших рядах? — К сожалению. Не петушились бы с Йегером, может быть, и не получил бы таких сведений. — Видите, как пригодились. — Смешно тебе? — Очень! — Я рад.       Микаса смущается. Леви - кремень. А что он такого сказал? — Правда рады? — Это лучше, когда ты таращилась на меня будто в логово дракона притащилась. — Он у вас из камина вылезает? — Точно. Сейчас полыхнет, будет ужин. — Неужто съесть меня хотите?       Опять вспыхивает, как только понимает, что сказала. — Хотя, знаешь. Кажется, тебе в пору с ним посоревноваться. — О чем вы? — Щеки горят. — Правда? — Правда. Может, за свою примет. — А дракон - вы? — Ты сегодня смелая. — Нет. Просто с вами по-другому не получается.       Лыбу давят, довольные. — Кстати, капитан. — Леви. Когда мы не на службе - зови просто Леви. На “ты”. — Попробую. Леви, а вы… ты почему так любишь чистоту? — Я вырос в Подземелье, Микаса. Не самое чистое место. Мерзкое. С мерзкими людьми. — И вы так компенсировали свое отвращение? — Можно и так сказать. Хотя я просто с детства привык держать чистоту во всем. Поэтому, когда мы с другом воровали, под прицел попадали только мерзкие толстосумы, набивающие брюхо на труде и лишениях честных людей. Считай, что обчищали. — Надо же… У вас тяжелая судьба. — Тебя. — У вас. К “Леви” привыкнуть проще.       Он на это только кивает. — Многие из нас звезд с неба не хватали, Микаса. Мы те, кто мы есть и должны жить…       Микаса прерывает: — Без сожалений? — Без сожалений. — Вы прямо Робин-гуд. — Только награбленное не беднякам раздавал. Это плохо? — Не думаю. У вас ведь не было выбора. Я бы поступила также, будь на вашем месте. — Хорошо, что не пришлось.       Замолкают, в мысли свои уходят. С каждым разом это становится все привычнее. Кажется, чай готов. Вот только и без него все вполне устраивается. — Чаю? — Да. — Сегодня с ирисом. — Новая поставка? — Нет, в столице есть проверенное место. — Я помню, как мы с мамой собирали… — Ты мне нравишься.       И тишина. Даже сердце замирает. Обычно говорят, что бьется в унисон. Ан нет - замирает тоже. Микаса не знает, что сказать. Леви же предпочитает дать ей время и наливает чай. Невозмутимо! Если бы она не была занята мыслительным процессом, это вызвало бы жгучую досаду. Но когда бы ей это заметить? — Если бы я вас не знала, подумала бы, что вы шутите.       Он даже вздрагивает. Поворачивает голову, вперяет взгляд. — Я кажусь таким серьезным человеком? — Скорее мрачным. Но, кажется, слов на ветер вы не бросаете. — Здесь ты права. — Значит… Это правда? — Ты только что сказала, что я слов на ветер не бросаю. Правда, Микаса. Ты нравишься мне. Думаю, какой бы ответ ты не дала, но знать должна. — Я в смятении. Вы меня… озадачили. — Я не жду от тебя взаимности. Ты только освободилась от многолетней привязанности, и с моей стороны было бы глупо требовать твоей любви. Но если позволишь быть рядом - этого будет достаточно. — Вы умеете выбивать почву из-под ног… А потом подхватываете и несете за собой.       Она замолкает, о чем-то думает и добавляет: — Мне это кое о чем напомнило. — Ты про Лес Гигантских Деревьев? — Да. Кажется, прошло так много времени… Тогда вы представлялись мне злым, бесчувственным, жестоким человеком. И если бы мне тогда сказали, что вы совсем не такой, каким кажетесь - я бы не поверила. Тем более, что в любви признаетесь. — Бедняга остался бы без конечности, так? Не сомневаюсь. — Точно… А оно все так обернулось. Мне хорошо с вами. Вы оказались хорошим человеком, с добрым и честным сердцем. — И тяжелым характером. — К вам просто подход нужен. — И ты нашла? — Выходит, так. Я хочу быть рядом. — Это значит..? — Это значит вы мне тоже нравитесь, Леви.       Бывают ощущения сродни выходу из дома во время заката солнца, когда легкий ветер обдувает лицо, и становится очень хорошо. Или когда вы встречаете человека, с которым у вас совпадает любимая вещь. Или когда вы слушаете музыку, идя по безлюдной местности, наслаждаясь тишиной и спокойствием, любимыми мотивами. Или когда откусываете первый кусок обожаемого пирога после полусуточного голода. Или когда стоите на берегу и смотрите, как разбиваются волны о скалы. В общем, любой момент, который заставляет вас осязать счастье.       И они этот момент нашли, одновременно. Чай грозит остыть, за окном уже ливень, камин все также потрескивает себе. А они просто рядом. И этого достаточно, чтобы назвать себя людьми счастливыми. А возможно, даже более счастливыми, чем кажется.       Конец!