Из тени и света

"– Зачем я еду? – повторил он, глядя ей прямо в глаза. – Вы знаете, я еду для того, чтобы быть там, где вы, – сказал он, – я не могу иначе."(с)

Все началось в очередную годовщину. Лионель в четырехсот тысячный раз, не меньше, пересматривал эти кадры. На скорости увеличенной в два раза и снова замедленные дважды. На скорости и замедленные. Он ведь упустил тогда что-то. Что-то важное. Нужно было только понять, что именно. Тридцать четыре секунды - высокий, широкоплечий, седой мужчина (или же волосы были выбеленный до платины? Не понять, съемка была еще черно-белой) Отвернувшись от камеры, этот мужчина на видео толкал к стене девушку с черными волосами. Удар спиной, она говорит что-то быстро, вскидывает подбородок, смотрит на него внимательно, он, очевидно, отвечает, оглядывается (Лионель нажимает "стоп", смотрит ему в глаза, не видит ничего нового, и дальше - "проигрывать") Мужчина, взяв красотку под локоть, заводит ее в комнату. Все. — Ее убили? Эту девушку. — Нет, Чарльз, она пропала. — Ли сворачивает экран проигрывателя и откинувшись в кресле наливает себе еще. Сколько он уже выпил за вечер? - этой записи больше десяти лет, дело закрыли, вышел срок давности. — Вы знали ее? — Что? Нет. Нет... — А кто этот мужчина? — Я не знаю, Чарльз. Судя по всему он из Дриксен. В Оллари был проездом. — Вы вините себя? В том, что ее не нашли. — Ну и вопросы вы задаете, капитан! Кстати, почему вы все еще на работе? Идите домой. Винил ли он себя? Он мог бы сказать: у каждого служителя порядка есть свое маленькое кладбище, капитан. Пока человек не найден, по крайней мере, он числится в списках пропавших, а не мертвых. Он мог бы сказать: могло случиться так - она и не хотела, чтобы ее нашли. Чарльз, кашлянув, снова вывел его из задумчивости. — Сейчас же... Как любит повторять ваш брат из управления, технологии шагнули вперед. Можно, запустить в систему распознавания лиц, вдруг что-то да покажет. У вас же есть доступ к базам Дриксен? Или... Простите, вы ведь, наверное, уже искали в них? Ли с холодной улыбкой салютует помощнику стаканом. — Рад, что вы не считаете будто я глупее вас, господин Давенпорт. Отмахнувшись от не в меру рьяного помощника, Ли объяснил, что дело прошлое, тем более, брат девушки через несколько лет после ее исчезновения и вовсе забрал заявление, а когда Давенпорт, наконец, убрался домой, Ли, пободавшись с собой, сделал скрин момента, где мужчина поворачивается к камере и ввел свой код доступа к международным базам. Похожий человек с видео нашелся довольно быстро. (Десять лет. Десять лет!... Лионель костерил про себя себя же, пока шел поиск) На видео (предположительно) Олаф Кальдмеер - глава управления гвардией Дриксен - в год, когда сделана запись - еще капитан. Ничего интересного в нем нет, и, разумеется, если он замешан в похищении, все будет засекречено. Пока Ли думает, как лучше составить запрос в управление, он запускает поиск информации в открытом доступе и фотографии со свадьбы Кальдмеера, сделанные двумя годами позже пропажи Росио, заставляют Лионеля потерять дар речи на несколько долгих минут. Снимки нечеткие и их немного, но Ли, кажется и не нужно больше. Олаф обнимает за плечи свою невесту - в белом платье, под винного цвета фатой девушка с черными волосами и будь Ли проклят (возможно, он и так проклят или повредился умом от застарелого горя) но он узнаёт этот профиль и узнал бы из четырех тысяч. Поисковик услужливо подсказывает имя теперь уже жены Кальдмеера. Госпожа Аррохадо-Кальдмеер смотрит с фотографии на Лионеля сапфировым взглядом. Сейчас у них двое детей. Обе дочери. Обе приемные. Ну, а уж найти личный телефон главы управления гвардейцами кесарии Дриксен главе управления полицией Олларии не составляет никакого труда. — Добрый вечер. Могу я поговорить с вашей женой? — Как вас представить? — Скажите, что звонит брат. Младший. — Рубена? В трубке женский голос, но тот же тон, те же интонации: — Я вас слушаю. — Я скучал. Рокэ молчит, молчит долго, но трубку не вешает. А дальше, вероятно, зажимает динамик ладонью, но не до конца. (Ли видит перед внутренним взором этот жест - тонкие пальцы в тяжелых кольцах, изгиб кисти, неизменные мориские браслеты) Ли слышит: — А ну, марш в кроватки, юные леди! Олаф! Уведи их, пожалуйста? — Отец искал тебя до конца жизни. — Я знаю, я... Мы поговорили. — Рокэ... Искренне хотелось удержаться сейчас от пустых упреков, но разве Лионель не заслужил хоть толику честности? — Мне ты не мог позвонить? За все эти годы, Рокэ... — Леворукий... Я и забыл, как же мне нравится, как ты зовешь меня по имени. — Я рад, что ты вспомнил. Ты счастлив? Прости, правильнее будет спросить "счастлива"? — Нет... И нет, это... Совсем не то, что ты думаешь. Ли, это не... Не телефонный разговор. Ты сможешь приехать?