Гетерохромия любимых глаз

Утро. Солнечные зайчики прыгали и игрались на лице светловолосого красавца. Коля продрал изумрудный глазик и взглянул на потолок. На удивление, поясница не болела, по крайней мере пока что. Приподнявшись, Гоголь протер очи кулачками. Оглянувшись по сторонам, он не обнаружил спящего под боком Федора. Что-то здесь не так. Взглянув на часы, Николай увидел: 9:30. Еще рано, чтобы вставать на работу, ведь Феде обычно к 11, да и работает он на дому. Куда же он подевался в такую рань? —Дос-кууун? Ты дома? Тишина. Что за чертовщина… Может, то что было вчера, всего лишь эротический сон? Да нет, не может быть. Он прекрасно помнит, что все было наяву. Натянув на себя рубашку и штаны, парень побежал искать свой телефон. Странно, но он ведь оставлял его на тумбочке. Наконец, найдя свое устройство для связи, наш разноглазик написал Достоевскому 3 сообщения. «Доброе утро» «Федя» «А ты где?» Не закрывая мессенджер, Коля ждал, пока темновласый ответит. Вдруг, под сообщениями появились две галочки. Прочитано. Ответа нет. Почему же мужчина его игнорирует? Дрожь пробила Гоголя. А вдруг с ним что-то стряслось? Набрав номер фиолетовоглазки, Колька терпеливо ждал. Гудок. Второй. Абонент не отвечает. Перезвоните позднее. Не отвечает… Волнение захлестывало пацана с головой. Накинув свой плащ и надев любимую шляпку, светленький выбежал из квартиры. Неприятные эмоции стимулировали мышцы напрягаться и бежать быстрее, Коля не знал усталости в этот момент. Странно, но дыхание почему то было вовсе не ускоренным, а таким же ровным, как и раньше. И сердцебиения в ушах не слышно… Однако, все это шло только на пользу, поэтому, не заострив на мелочах особого внимания, он продолжил бежать. Косичка хлестала по спине, будто подгоняя, как всадник шлепает запряженных лошадей хлыстом. Вот, Гоголь уже почти около парка. Продираясь сквозь кусты младший неплохо так нацарапал себе ветками нежные руки, но боли он не чувствовал. Даже не смотря на то, что на краях порезов начали скапливаться капельки крови. Надо же было забыть одеть перчатки… Проносясь, как вихрь, между деревьями и лавочками, распугивая бедных птиц на дороге, клюющих хлебушек, Коля выглядывал Достоевского. Его нигде не было. Весь этот марафон по парку, длительностью около получаса, оказался безрезультатным. Точно, он же не оббежал вокруг многоэтажки, может Федя просто решил проветриться и походить вокруг своего дома? Нет, светлый бы непременно его увидел. Все это уже казалось безумием. Да и как Гоголь после такой пробежки не устал? Такое же фактически невозможно, учитывая еще и его совсем не спортивную форму тела. Прошло уже более часа. Кажется, шутник проверил уже практически все места, где мог бы оказаться Достоевский. Присев на тротуар, парня вдруг осенило. Проверил он все места, за исключением… Своей квартиры. Где сейчас жила его девушка. Но неужели… … Нет, Коля отказывается в это верить. Этого просто не может быть. Однако в сторону своего дома все же деранул. Он до последнего момента надеялся, что ошибается. Не мог же Достоевский просто воспользоваться им, как вещью, и бросить?! Спустя 15 минут непрерывного движения, белоснежная косичка наконец оказался около своего бывшего жилища. Свет в окнах горел, значит дома однозначно кто-то был. Подходя к двери, гетерохромик сначала тихо постучался. Не дождавшись ответа, он аккуратно дернул за ручку. В длинном коридоре было пусто. Почему-то, старые картины с котятами и цирковыми манежниками, которые покупал Коля, никто так и не убрал. Прокрадываясь по проходу, он дошел до входа в спальню. Увидя то, что там происходит, у Гоголя отвисла челюсть и поникли плечи. Что за психоделия. Его Федя стоял и… целовался с его бывшей девушкой. Слезы наворачивались на глаза. Почему… За что… Сложившись по полам, парень истошно закричал. Волна истерики захлестнула с головой. Сейчас он утопал в болоте из ярости и безысходности. Достоевский его использовал. Как игрушку. Гоголь ему не нужен таким, какой он есть. Слезы лились ручьем, стекая вниз по щекам и впитываясь в замысловатую оборку рубашки. Вдруг, все начало светлеть, будто парень поднял глаза на солнце, а где-то справа, над ухом, послышался до боли знакомый голос: —Коля, Коленька, я рядом… проснись, пожалуйста.