Гетерохромия любимых глаз

Легкие горели от нехватки воздуха. Белые реснички были полностью мокрыми, как и все лицо Гоголя. Чьи-то теплые прикосновения и объятия вводили в приятный транс, заставляя успокаиваться. Но чьи же? —Тише, тише, Коль, — мягкий, бархатный голос прорезался сквозь всхлипы парня. Это был голос Фёдора. —Убери свои руки, ненавижу тебя, предатель! — истошно закричал юноша, отгоняя от себя старшего. Распахнув глаза, он увидел перед собой того, кого и ожидал. —Уходи, рожа-морда протокольная!! Сначала, значит, люблю тебя, да, а потом с моей девушкой мне же и изменять?! — все так же рыдая и размахивая руками выл светловолосый. —Да успокойся ж ты, в конце концов! Ни с кем я тебе не- —Оправдывайся дальше!! Да и вообще, что ты со мной все это время делал, извращенец!? — Коля отпрянул от него, кривя свое лицо. Однако, недолго ярость, грусть и отчаяние его терзали. Почему-то, все, что было ранее, он помнил лишь урывками. А иногда, между какими-то частями просто были огромные пропасти. —Все, хватит, может, перестанешь бить меня и махать руками, как лопастями вертолета? — поинтересовался Достоевский, подсаживаясь к разъяренному, как голодный волк, разноглазому красавцу. Последний же, казалось, сейчас прожгет в старшем дыру одним только взглядом. Так убийственно и злобно бледнокожий смотрел на него. —Ты спал, Господи, и ни с кем я тебе не изменял, а все это время находился с тобой… — темновласый прикрыл ладонью лицо, потирая глаза. Все так же продолжая молчать, Гоголь все сильнее погружался в раздумья. А ведь серьезно, у Коли никогда не было проблем с памятью. Что же на этот раз? Да и воспоминания были какими-то серыми и непривлекательными, не смотря на то, что в них происходило. Кажется, это действительно был просто сон. Очередной кошмар, однако невероятно реалистичный. —Ладно… Я… прости, — пролепетал Колька, вновь всхлипывая. В уголках глаз снова скапливалась соленая жидкость, норовящая выкатиться из очей новой волной истерики. Михайлович прижал младшего к груди. Тепло разливалось по всему телу, словно недавно заваренное какао. Изящная кисть старшего зарылась в белые волосы, ероша их. Тонкие и длинные пальцы нежно перебирали выбившиеся пряди, заправляя их за уши. Равномерный стук сердца, горячее дыхание. Все это так умиротворяло. Но сейчас было слишком рано успокаиваться. Все еще громко рыдая и икая, Гоголь рыдал, не жалея слез. Промочив насквозь грудь Федора, он все тихо повторял: «Прости». Пара мгновений, и младший более-менее пришел в себя. —А с… когда… я начал рыдать..? — спросил он, немного отстраняясь от фиолетовоглазого. —Ты начал ворочаться где-то с 7ми утра. А потом закричал, — Федя взглянул на часы. 10:59. Скоро надо было идти на работу, но состояние Коли было ему важнее. — Может, расскажешь, что тебе снилось-то? С дрожью в голосе, наш бедняжка поведал все Досту от и до. —Ты же… меня не бросишь.. — шмыгнув носом, спросил шутник, поднимая разноцветные глазки на старшего. —Я всегда буду рядом. Ведь я люблю тебя, Коля. — в груди и животе, после этих слов, будто бабочки запорхали. Приподнимая головку любимого за подбородок, он нежно прикоснулся к сухим и потрескавшимся губам. Вероятно, после такой истерики, Гоголю очень хотелось пить, и болела голова. —Как ты, голова болит? — догадки Федора подтвердились, ибо услышал от парня тихое «угу» — Да ты ж мое солнышко. Давай пока полежим и отдохнем, хорошо? — Достоевский уложил светловолосого обратно на кровать. Ложась рядом, он накрыл обоих одеялом. —А тебе разве не надо на работу? — поинтересовался Коля, чуть приподнимая головушку. —Надо. Но моему парню сейчас плохо. Да и к тому же, проект я свой закончил, а новый могу начать когда угодно. — Почему-то, Фёдор вспомнил про это только сейчас. —Поэтому, полежим. А я буду следить за твоим хорошим сном и охранять его. Главное, не бойся засыпать, что бы тебе не приснилось, это всего лишь образы, которые формирует твой мозг. Все кошмары рано или поздно заканчиваются, не так ли? — Достоевский усмехнулся, оставляя мокрый поцелуй на щеке светленького. Светловолосый кивнул, устраиваясь поудобнее. Наблюдая за тем, как вздымается и опускается грудь и бока Гоголя, Дос-кун и не заметил, как провалился в сон сам. Кажется, прошло только минут 10, а его уже будит жалобный голосок. —Федя, Федь… я кушать хочу… у нас есть что то из еды? Сделав вид, что он спит, Достоевский перевернулся на бок, протягивая ленивое «мммм..» Вот чертила. Но Коля не дурак, знает он, как темновласого подкупить. —Я обиделся. — надув щеки и отвернувшись, он сел на край кровати, собираясь уходить. Последний, конечно же, непременно вскочил. —Да на что? — тяжело вздохнув, фиолетовоглазый схватил Гоголя за плечо. —На все сразу! — воскликнул парень, уходя на кухню. Коле захотелось скушать пирожков. Сладеньких. С яблочком… Живот одобрительно заурчал. Это была любимая еда паренька. Порывшись с минуту в холодильнике, он достал все необходимые ингредиенты для приготовления теста. —Ну что, приступаем, это программа готовим с Николаем! — звонко провозгласил светленький, задорно рассмеявшись. — Я знаю лучший рецепт теста на свете, и абсолютно уверен в этом! Нагреваем молоко до температуры тела, — после этих слов, наш плодожорка поставил на плиту кастрюльку с молоком. Подождав несколько минут, он продолжил. —Вот так-то. Теперь, добавляем одну столовую ложку сухих дрожжей и тщательно все перемешиваем, пока они не растворятся. Не медля, сыпем одну столовую ложку сахара и вновь перемешиваем. Льем 4 ложки растительного масла, а затеем снова перемешиваем! — с довольным видом, Гоголь наблюдал за своей работой. —2 стакана муки просеиваем через сито, вообще, можно делать это лишь один раз, но я делаю раза 3-4! Так мука насыщена кислородом и делается более воздушной. Теперь, высыпаем муку по чуть-чуть в кастрюльку с дрожжами и молоком. Перемешиваем тесто большой деревянной ложкой. — Коля комментировал каждое свое действие. — Вот, мешать стало трудно. Значит, все почти готово! Выкладываем тесто на посыпанную мукой досочку, и сверху на него так же сыпем немного… Затем, мнем консистенцию пальцами до тех пор, пока оно не перестанет липнуть. Теперь, надо накрыть это замечательное кулинарное произведение полотенцем, и оставить его на часик. — Гоголь обернулся на стоящего позади Федю. Кажется, тот немного не догонял, что происходит. — Чего стоишь, бездельник на голове сотейник? Быстро в магазин, за яблоками! — прикрикнул на него Коля своим командирским голосом. —Раскомандовался тут, — проворчал Достоевский, однако послушно побрел в сторону двери. Прошатавшись в магазине где-то около часа, темновласый пришел в квартиру с пакетом яблок, прикупив еще всякие вкусности и прочие продукты, которые уже заканчивались дома. —Вот такие купил, подойдут? Получив из рук возлюбленного пакет с яблоками, он было презрительно прищурился, а потом чуть ли не завизжал от восторга. —Где ты умудрился найти медуницу?! Спасибо-спасибо-спасибо, дорогоой, — протянул Колька, прыгая от счастья и расцеловывая красненькие щечки Федьки. Одаривая младшего нежным взглядом, Достоевский напоследок потрепал его по голове, проходя в спальню. —Итак, продолжаемм! — будто промурлыкал светловатый, приступая к яблокам. — Тщательно моем каждое яблочко и нарезаем их кубиками. Выкладываем все на сковородку, помазанную сливочным маслом и жарим примерно 3 минутки. У нас сорт яблок очень сладкий, поэтому, вместо обычных 4х столовых ложек сахара на килограмм яблок, мы положим лишь половину. Теперь жарим еще 2 минуты… И все, начинка готова!! Принявшись разрезать тесто по количеству пирожков, Коля, довольный, как велосипед, что-то напевал. Затем, он начал лепить будущий обед. Раз пирожок, два, три, четыре… в итоге у него получилось 8 штук! (Порции теста должно было хватить только на 8). —Теперь, отправляем все в духовку. Она у меня нагрета до 195 градусов, и этого должно хватить! Не сводя глаз со своих ненаглядных, Коля буквально каждые 10 минут проверял готовность теста. —Ну вот и все, готовы, можно кушать! Федя, бегом на кухню! Румяные пирожочки выглядели безумно аппетитно, и так же приятно пахли. Положив себе на тарелку 4 штуки, и столько же Достоевскому, Гоголь уселся за стол, готовясь трапезничать. Взяв в руки горячущую вкусняшку, разноглазый принялся агрессивно дуть на него изо всех сил. Желудок буквально ел сам себя, а слюни чуть ли не вытекали за пределы рта. Наконец, посчитав, что пирожок достаточно остыл, Коля сделал небольшой укус. Сок брызнул на стол, а во рту появился ни с чем не сравнимый, потрясающе сладкий и вкусный яблочный вкус. Начинка выдалась просто отменной, а тесто очень мягким. Мгновение — и юноша спылесосил все четыре штуки. Наблюдая за тем, как кушает Достоевский, Колян поинтересовался: —Нуус, чем займемся, дружочек-пирожочек?