Жизнь в серо-зелёных оттенках

      — Стой, мразь, — выдохнул Гэвин и рванул за вторым преступником. Мужчина стремглав бросился от служителя правопорядка.        Ричард увидел лишь мелькнувшую куртку детектива Рида в самом углу обзора и поспешил выполнить свою часть работы. Андроид аккуратно вырубил Орландо Эспинозу — основного подозреваемого по их с Ридом делу, — тут же сковывая его наручниками. На месте, где предположительно Эспиноза с подручным варили красный лёд, сейчас их оказалось двое — невероятная удача. Подельник Эспинозы скрывался намного лучше, оставаясь неуловимой тенью. Нельзя, чтобы он ушёл, потом найти его будет значительно сложнее.        Было бы лучше, если преследование вёл Ричард, но Гэвин оказался ближе ко второму входу, в котором тот скрылся. Андроид проворно обыскал несопротивляющееся тело Эспинозы, приковал его наручниками к несущей балке хлипкого здания и рванул на выход. Ричарду по инструкции нельзя оставлять человека без сознания, но он пренебрёг ей. В очередной раз. Стоило поторапливаться к Гэвину, чтобы тот не успел натворить дел.        Андроиды двигаются значительно быстрее, умеют гораздо больше, чем человек, но время остаётся решающим фактором даже для этих совершенных машин. Как бы стремительно ни двигался Ричард, успел лишь к концу погони. Он видел две отдаляющиеся точки, которые резво приближались к кромке леса. Будь он человеком, разобрать хоть что-то было бы невозможно, выручала сверхсовременная оптика. Ричард отчётливо видел, как Гэвин на бегу достал пистолет. По всем правилам, он должен выстрелить в воздух. Вот только Рид не планировал этого делать, а сразу стал стрелять по ногам убегающего. И попал.       Системы окрасило диаметрально противоположными уведомлениями. Бо́льшая часть вопила о том, что Рид поступил не по инструкции, а также чем это грозило и какие меры стоило предпринять, чтобы этого не повторилось. Но ещё пробивалось что-то похожее на гордость: его напарник попал по движущемуся человеку, которому осталось совсем немного, и он бы скрылся в лесу. К тому же после быстрого бега по пересечённой местности.       Ричард, не отводя оптики от Гэвина, проворно сокращал расстояние между ними. Все системы, выкрученные на максимум, работали в боевом режиме, поэтому он смог услышать или скорее прочитать по губам:        — Ну… всё… сучёныш… добегался… — победоносно прохрипел Гэвин, приближаясь к преступнику, который схватился за простреленную ногу: видимо, всё ещё рассчитывал добраться до леса.        Система молниеносно провела сканирование, идентифицируя подельника. Судя по злобному взгляду и отборному мату, Энрико Гонсалес был в корне недоволен действиями стража порядка: он пытался скрыться от Гэвина, сильно припадая на простреленную ногу. Рид, запыхавшись, прошелестел правило Миранды и с огромным удовольствием ударил Энрико рукоятью пистолета в висок, погружая в беспамятство.

***

       Едва они загрузили бесчувственные тела в служебную машину, Гэвин привалился к её металлическому боку, нагретому на солнце, и потянулся к карману куртки за сигаретами.       Ричард решил не докучать ему нравоучениями, хоть система и подсказывала, что необходимо уведомить напарника о рисках курения. Гэвин и сам прекрасно всё это знал, а вот о чём действительно стоило поговорить с ним, так это о произошедшем.        То, что Рид сиял как начищенная монета, со вкусом затягиваясь и возбуждённо блестя глазами, не помешало Ричарду высказаться по поводу задержания, пока их никто не мог услышать. Всё же портить их репутацию лучшей двойки в департаменте публичными выяснениями отношений не стоило.       — Детектив, согласно правилам, вы должны сделать предупредительный выстрел в воздух.        — Я и стрелял в воздух. И даже попал, — белозубо скалился Рид, выпуская струйку дыма высоко в воздух. Он не чувствовал за собой абсолютно никакой вины. Судя по всему, он вообще рассчитывал на премию, так как они поймали Энрико Гонсалеса. То, что задержанный варил лёд, оказалось «приятным» дополнением, тем более сам он проходил подозреваемым в двойном убийстве, где против него нашлись прямые улики.       — Детектив Рид, это превышение должностных полномочий.       — Жестянка, это поимка очередного долбоёба, который решил, что бегать от полиции — хорошая идея. Ты мог бы меня похвалить, а не читать нотации.       — Но вы действовали не по инструкции, — настаивал на своём андроид. Сколько бы они ни работали в паре, Гэвин имел нездоровую тенденцию упорно игнорировать очевидные вещи.       Гэвин усталым жестом потёр переносицу. Ричард знал этот жест: Гэвин так делал, когда принимал какое-то решение. Не всегда приятное.        — Хорошо, терминатор, убедил. Я поступил не по чёртовой инструкции, — сдался Рид, и Ричард победно улыбнулся. — Только моё решение привело к тому, что у нас на руках есть задержанный. Два задержанных, — тут же исправился он, заглядывая в окно машины, где «отдыхали» подельники. — А если бы я действовал по грёбаным инструкциям, то сейчас бы мы прочёсывали лес, чтобы найти второго засранца.        Аргумент. Тогда андроид решил зайти с другой стороны.       — Хорошо, а что вы напишите в отчёте по использованию патронов? Вы же использовали один патрон…       — Это был… рикошет, — совершенно честными глазами уставился на него детектив департамента центрального отделения полиции Гэвин Рид. Если бы Ричард не являлся свидетелем происходящего, у Гэвина были бы все шансы убедить присяжных в своих словах. Главный фокус — верить в то, что говоришь, и Гэвин верил.       — Это совершенно точно не рикошет, — не согласился андроид.        Гэвин никогда не был образцовым полицейским, но Ричард не терял надежды подтянуть его до необходимых параметров. Вероятность того, что это получится, находилась в пределах пяти процентов, но, как говорил его прототип, который остался работать в департаменте: «Всегда есть шанс возникновения маловероятных событий».       — Об этом знаем лишь мы с тобой, — заговорщически посмотрел на него Гэвин. И неожиданно продолжил мягко, без привычной агрессии, которая из него буквально сочилась. — Но ты же как хороший робот прикроешь жопу своего кожаного мешка, м-м? Напишешь, что это был рикошет, правильно, жестянка? Пра-а-авильно, — Гэвин лучезарно улыбался, заглядывая в оптику андроида сияющими глазами.        Дисплей засыпало ворохом уведомлений и ошибок. То, что предлагал Рид, — неправильно. То, как он себя вёл, — неправильно. То, что Ричард хотел ему подчиниться, тоже было неправильно. Новое сообщение поставило андроида в секундный ступор: «Гэвин с ним заигрывал?!»        У Ричарда сохранена подборка всех реакций своего детектива на все случаи жизни. Гэвин вёл себя подобным образом с ним в последнее время довольно часто. Подмигивания, осторожные касания, неуместные просьбы. Ричард всё больше и больше расширял схему их взаимодействия как напарников. И заканчивалось это тем, что андроиду очень хотелось уступить, но это нелогично. И приходилось бороться уже с самим собой.        — Но этого нет в алгоритмах, — почему-то голос получился растерянным.        — Так создай новый. Не ты ли тут заливал, что продвинутый ИИ способен на многое? Вот и давай, детка, послужи на благо закона и порядка, — Гэвин открыто смотрел в лицо андроида, хотя обычно избегал долгого прямого зрительного контакта.        В такие моменты Ричард находился в полной уверенности, что у Гэвина цель — окончательно доломать программу. Она и так почему-то не могла нормально просчитать все варианты, выбирая только те, которые нужны Риду.       — Это должностное преступление, — не хотел идти на поводу хитрого детектива Ричард. Это отвлекало от внутренних противоречивых сигналов. А то, что программа решила, что Гэвин в нём как-то заинтересован, сбивало с толку.       — Это спасение утопающего. И лишь тебе это по силам! — патетично заявил Рид и тонко улыбнулся. А спустя мгновение лихо подмигнул двумя глазами и похлопал Ричарда по плечу.       Кажется, человек совсем не планировал прислушиваться к доводам разума в лице умной машины. А андроида начинало коротить от желания в очередной раз пойти на поводу человеческой импульсивности. И подтвердить или опровергнуть, правда, значительно меньше, новые выводы касательно напарника. Системе нужна полноценная диагностика и глубокая гибернация, чтобы привести имеющиеся данные в порядок.       После сдачи подозреваемых, их допроса и написания отчёта Ричард отправился на зарядную станцию: заниматься разбором ошибок, которые преследовали его последнее время. И неоднозначных реакций собственной системы.       У него сложился отличный тандем с Гэвином Ридом, по мнению Ричарда и капитана Фаулера. Раскрываемость Рида — и так достаточно высокая — пошла в гору. В отделе кто-то из сотрудников периодически замечал, что Гэвин, работая с андроидом, стал как будто спокойнее. Не сразу, конечно. Сначала Рид вообще не воспринимал его всерьёз, а потом что-то изменилось. Ричард на такие замечания коллег сдержанно улыбался. Если это «поспокойнее», тогда страшно вообразить, что Гэвин представлял из себя раньше.       За десять месяцев напарничества Гэвин Рид прошёл все стадии принятия, и теперь их взаимодействие вышло на новый уровень. Ричард был доволен. Единственное, что его озадачивало, — это странные реакции Гэвина, которые не вписывались в привычный паттерн поведения. Ричард сохранял эти странности. Но что с ними делать или с чем их соотнести, пока андроиду оставалось непонятно. Но так было вчера. Такое случалось за несколько дней до инцидента с Гонсалесом. Так продолжалось последние три месяца…       Ричард встал с зарядной платформы с желанием разобраться, что же происходило с Гэвином и собственными реакциями на него. Все вопросы можно было бы решить в понедельник, но после вчерашнего задержания в воздухе между ними повисла недосказанность, и это… неправильно. Это нужно изменить как можно скорее, чтобы не возникло бо́льшего недопонимания. Да, именно для этого он отправился к дому Гэвина.        Ричард несколько раз бывал в его доме. Рид выдавал на это сложную реакцию, и андроиду оказалось сложно понять, радовался напарник этому или огорчался. Скорее, всё сразу. Вот и сейчас Ричард замер перед входной дверью, не решаясь нарушить покой детектива в его выходной. Не было ничего срочного. Все его вопросы могли подождать. Но хотелось решить это немедленно.       Ричард осторожно постучал во входную дверь, но ответа не последовало. Вероятно, Рид решил скоротать время вне дома. Может быть, он пошёл в парк или на свидание? Вариант, что Гэвин может с кем-то мило проводить время, улыбаться и держать за руку, являлся вполне рабочим. Но отчего-то неприятным. Ричард чётко понимал, что как напарник он обязан порадоваться за своего человека, но даже допускать такой вариант оказалось неприятно.       Или же детектив Рид мог заниматься своим металлическим другом. Гэвин любил скорость, опасное вождение и двухколёсного Кавасаки, который утробно ревел, когда Гэвин рассекал на нём по улицам города. Он не раз упоминал о том, что, как позволит погода, он немедленно пересядет на железного коня. Так что оставался шанс найти Рида в гараже.        Как-то Гэвин произнёс фразу, которая отчётливо отпечаталась в памяти Ричарда: «Мотоцикл — единственное, перед чем я раздвигаю ноги». Миллер тогда от души заржал, а Ричард долго пытался обработать информацию и то, чем могли быть эти данные. Перед кем ещё мог бы раздвинуть бёдра детектив Рид? Или речь о том, что Гэвин предпочитает активную позицию в сексе?       Допускать подобные размышления в этом направлении — нелогично и некрасиво. Если бы Коннор узнал, что за мысли крутились в голове его собрата, то непрозрачно намекнул бы на харассмент. Поэтому Ричард просто собирал факты о Гэвине, постепенно расширяя границы их напарничества. Но глядя на странно недовольное лицо Гэвина, как будто Ричард делал что-то не то, он понимал, что упускал самое важное. И это расстраивало Гэвина.        Гэвин обнаружился на заднем дворе. Он самозабвенно полировал хромированный бок мотоцикла и вполголоса с кем-то разговаривал. Ричард выкрутил аудиосистемы на максимум, чтобы идентифицировать собеседника Гэвина и дождаться конца разговора. Андроид хотел, чтобы Рид чувствовал себя более комфортно.        Но других людей рядом не оказалось: телефон стоял на зарядке и негромко проигрывал композиции из плейлиста. И тогда Ричард понял, что Гэвин разговаривал с мотоциклом. И, похоже, о нём.       — Ты не представляешь, как я заебался. Мне осталось только прямым текстом сказать: «Эй, Ричи, детка, я ссусь от тебя кипятком, давай засосёмся!» — Гэвин невесело хохотнул, размеренно возя тряпкой по деталям. — А он сто процентов посмотрит на меня своими стеклянными глазищами и в очередной раз подумает, что я опять пошутил. А я не шучу, блядь! Уже давно не шучу.        Ричард решил пока не выдавать своего присутствия и послушать ещё немного из сбивчивого монолога.       А Гэвин был экспрессивен.        — Я уже не знаю, как поступить. Мне кажется, что всё настолько очевидно, что скоро уже все будут в курсе, кроме жестянки. А мне бы этого вкрай не хотелось. Это пиздец, как странно, что кожаный мешок влюбился в своего механического напарника. Ты можешь не ревновать, Кас. Ты мне очень дорог, но мы лишь добрые друзья, ­– Гэвин ухмыльнулся и провёл по сияющему боку мотоцикла.        ­– А вот с Ричи я бы хотел быть гораздо больше, чем друзьями. Но пиздец как стрёмно получить отказ в моём возрасте. Я, разумеется, не Андерсон, инфаркт меня ебануть не должен, но всё равно приятного мало. А рассчитывать на взаимность не приходится. Он же честный мальчик, такой же болванчик, как Коннор, который упоённо играет в счастливую семью с бывшим алконавтом.       Гэвин взял ещё немного полироли и снова повернулся к мотоциклу, медитативно наглаживая хромированный корпус.        — Я бы с Ричи тоже в семью поиграл, — мечтательно проговорил Гэвин, голос его стал ниже и словно интимнее, — особенно где-нибудь на горизонтальной поверхности, да и на вертикальной тоже можно. Уверен, жестянка вполне в состоянии удержать меня на руках и воплотить в жизнь любую фантазию. Если она у него, конечно, появится насчёт меня.       Ричард моргнул и понял: то, что мозолило ему угол обзора, наконец-то изменилось. Получив прямое подтверждение, остатки программы сдались и перестали записывать всё в расширение рабочих границ, как напарники, коллеги и друзья. Теперь там ярко мигала плашка: «Статус «возлюбленные» — разблокирован».       — Но если я полезу к нему с поцелуями, ничем хорошим это не закончится, — печально выдохнул Гэвин и с кряхтением выпрямился, разминая спину.       Ричард решил, что настало время выдать своё присутствие. Он сделал несколько бесшумных шагов и остановился в метре от Гэвина.        — А вы попробуйте, детектив. Есть вероятность, что вашему поцелую будут искренне рады.       Рид коротко дёрнулся всем телом и схватился за сердце, автоматически пытаясь нащупать оружие. Вот только кобуры на нём и не могло быть. Гэвин же дома, и на нём нет ничего, кроме худи и расстёгнутой куртки. А потом Гэвин понял, кто и что ему сказал, и, мгновенно покраснев, как следует обматерил Ричарда.       — Какого хера ты здесь делаешь? — воинственно начал Гэвин, очевидно, не настроенный отвечать на последнюю фразу Ричарда и вообще хоть как-то обсуждать происходящее.       — Расставляю все точки над i.        Андроид шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и аккуратно коснулся губами обветренных губ Гэвина.        Гэвин на мгновение замер и, когда андроид уже решил, что, вероятно, всё не так понял, и попытался отстраниться, Гэвин схватил его за полы пиджака, не позволяя этого.       — Господи, если мне это снится, то я не хочу просыпаться, — выдохнул ошеломлённый Гэвин и притянул Ричарда к себе ещё ближе, мажа губами по тёплому скину.       Кажется, Ричард понял всё правильно. И преимущества нового статуса им предстояло исследовать вместе. Возможно, прямо сейчас.