Жизнь в серо-зелёных оттенках

      Когда тёплые, влажные губы коснулись шеи, Гэвина едва не передёрнуло от отвращения и чувства неправильности. Накрыло новой волной чужого, удушливого запаха, и Гэвину показалось, как что-то мерзкое разлилось в груди. Не так и не тот его должен касаться.       Гэвин глубоко вздохнул и попытался расслабиться. Раз он решил что-то там проверить, то обязан идти до конца, верно? Очевидно, что так. Иначе всё то, что он сейчас творил, не имело никакого смысла.       Собственная хмельная голова ощущалась тяжёлой, но соображала вполне исправно. Наверное, стоило больше выпить в том баре, но Гэвин не хотел полностью терять контроль. Ему необходимо было разобраться в собственных чувствах, а не превратиться в аморфную массу.       Рид оторвал от себя впившегося пиявкой любовника и сам быстро прижался губами к чужой шее. Не то. Всепоглощающее разочарование накрыло его с головой и рвотным комком подкатило к горлу. Не было ни возбуждения, ни вожделения. Ни-че-го. А всё потому, что не тот запах, не тот вкус, не та фактура, не тот человек. Всё не то. Гэвин мог врать себе сколько угодно, но тело… тело не принимало недозамену. Вот же блядство!       Гэвин тяжело выдохнул, принимая решение.       ­— Прости, мужик, но тебе лучше уйти, — вот только его, вероятно, не услышали.       Рид попробовал отстранить от себя несостоявшегося ёбаря, который облапил его, как спрут щупальцами. Не вышло. Парень совсем его не слушал, а самозабвенно задирал футболку и едва не капал на Рида слюной.        Для того чтобы парень уловил смысл сказанного, Гэвин охватил чужое лицо ладонями, стараясь установить зрительный контакт. Парень вытянул губёшки, и Гэвин кое-как успел уклониться от нового слюнявого поцелуя. Он повторил чётко, практически по слогам:       — Ты должен уйти. Я передумал.       В голубых глазах, смотрящих на Гэвина, не отражалось ничего, кроме животной жажды случки. И как Гэвин мог решить, что цвет похож? Всему виной невнятное барное освещение, при свете дня он бы ни за что не ошибся.       Видимо, парень его в принципе не слушал, потому что снова потянулся за поцелуем. Гэвин отстранился и припечатал ладонь к чужой груди, удерживая тем самым на расстоянии.       — Уйди! — чётко и уверенно проговорил Гэвин, подпихивая парня к выходу.       — Да с хера ли? — неожиданно взбесился парень, имя которого Гэвин не помнил, ибо совсем не факт, что вообще спросил. Поход в клуб являлся вынужденной мерой, чтобы… чтобы… чтобы забить, выкорчевать неожиданные и совершенно ненужные чувства к жестянке. Или проверить их?       — Ты плохо понимаешь?! На выход, блядь! — в ответ вызверился Гэвин.       Вот только никакого эффекта это не возымело. Парень смотрел на него светлыми глазищами, практически как у его жестянки, но у Гэвина это не вызывало даже секундного трепета, как бывало с Ричардом. Херово. Ещё в клубе он подумал, что нет эффекта, потому что не та обстановка. А оказалось, что нет.       — На хера мы вообще к тебе ехали, если ты такой обломщик, — парень в раздражении запустил пальцы в тёмные волосы, окончательно взлохмачивая их. Он явно не хотел уходить, но Рида это уже мало интересовало.       — Тебя это ебать не должно. Давай, блядь, вали отсюда!       Гэвин наступал на несостоявшегося любовника. Любого нормального человека вид взъерошенного Гэвина Рида, угрожающе надвигающегося на него, вынуждал пятиться и судорожно искать пути отхода. Но этот парень или был вкрай тупой и в принципе не понимал, что от него хотят, или доходило до него, как до жирафа.       — Но я хочу трахаться, — заупрямился поздний гость, в ответ наступая на Гэвина в однозначном желании завалить и трахнуть. Только настроение Рида окончательно сменило вектор. ­       ­– Меня это не ебёт. Пошёл отсюда, пока я ещё добрый.       Парень, которого Гэвин подцепил для доказательства своей нормальности, стремительно терял все очки и переходил тонкую грань терпения Рида. Зарвавшегося говнаря теперь захотелось выкинуть, не то что не сожалея, а ещё и угрожая оружием — для лучшего понимания ситуации. ­       — Хватит ломаться и цену набивать. Мы уже у тебя. Потрахаемся и разойдёмся. Тебя же всё устраивало. Поверь, секс со мной тебе тоже зайдёт, — и сально подмигнул.       Но Гэвину не нравилось. Он постарался себя убедить, что всё нормально и сейчас вот буквально с минуту на минуту всё станет по кайфу. Что этот незнакомец наконец-то будет вызывать нужные эмоции и ощущения, ведь Гэвин всегда предпочитал парней такого типажа. Высокие, сильные, способные скрутить в бараний рог. Это потом ещё добавилось предпочтение: темноволосые и голубоглазые. Но это оказалось ещё не всё, что ему требовалось. Сюрприз-сюрприз.       — Я даю тебе шанс уйти самостоятельно. Если ты не воспользуешься моей добротой, то я проведу несколько болевых приёмов. И если ты будешь упрямиться, а я очень на это надеюсь, я вывихну тебе плечо, защищая собственную честь. Так что выбор за тобой. Считаю до трёх. Раз. Два…       Телефон, который весь вечер пролежал в кармане джинсов, пиликнул входящим сообщением, и Гэвин отвлёкся на звук. В этот момент парень решил добиться своего силой, прижав его шею предплечьем и ощутимо потираясь о задницу всё ещё колом стоящим членом.       — Три, — громко выдохнули Гэвину в самое ухо.       Гэвин сцепил зубы и двинул локтем под рёбра, выкручиваясь из захвата. Нанёс несколько болезненных ударов, заставивших неудавшегося любовника-насильника согнуться в три погибели.       — Слышь, мурло, а вот теперь ты поедешь не в больничку, а со мной в отделение. ­       Парень ничуть не испугался, паскудно улыбаясь, как будто он был королём положения.       — И что ты мне пришьёшь, офицер? «Любовник оказался слишком страстен, что попытался меня придушить». Думаю, твои коллеги будут в восторге от подобных сплетен.       Когда Гэвин успел растрепать, что он работает в полиции? Хорошо хоть не сказал, что является детективом.       — Или не поедешь, — меланхолично сказал Гэвин, занося руку для нового удара, который вырубил бы эту ошибку природы.       Ему помешал щелчок дверного замка и появление нового действующего лица.       — Детектив, — начал андроид, со сложными щами разглядывая занимательную композицию: Гэвин возвышался над поверженным противником, щеголяя распухшими губами, и хорошо, если этот урод не успел оставить следов на шее.       Но самый пиздец в том, что Ричард не мог не заметить внешнее сходство парня с собой. Андроид крутанул диодом, сменив все цвета, и замер болванчиком. Очень, блядь, занимательное зрелище.       — Так ты ещё и детектив, — паскудно искривил разбитые губы всё ещё незнакомец. — Думаю, ты немедленно выставишь андроида за дверь, и мы продолжим.       И было в его словах столько уверенности, что Гэвин искренне восхитился наглостью этого засранца.       — Детектив, — снова начал андроид, но Рид не стал его слушать. Сначала необходимо мирно решить вопрос с… этим…       — Послушай меня, чмошник. Сейчас ты подтираешь сопли и сваливаешь отсюда, чтобы я никогда тебя не видел. Мой помощник уже считал твои данные, и, поверь, мне не составит труда привлечь тебя к уголовной ответственности за малейшее прегрешение. Так что ходи и оглядывайся. Я буду следить за тобой.       Он выпихнул обнаглевшую мразь из квартиры, не дав обуться. Просто выкинул чужие туфли на лестничную площадку, не слушая, что там пробовал сказать ему этот обсосок. Захлопнул дверь и прижался к ней спиной, с силой зажмурился, пытаясь осознать всю глубину ямы, в которую он затолкал себя собственными руками.       ­— Детектив, — в очередной раз начал Ричард, — что здесь происходит?       Гэвин невесело фыркнул, легко постукивая затылком о закрытую дверь. Объяснить нормально то, что он нахуевертил, Гэвин не смог бы. А врать не было никакого желания. В голове крутилось лишь: «Я хотел проверить, что мне нужен только ты. Мне кажется, я запал на тебя. Мне нужно было сравнить. Убедиться, что я не ошибся».        Даже мысленно это звучало уёбищно.       Он с андроидом и поцеловался всего лишь раз, а Гэвина ломало, как нарика от убойной дозы самой забористой наркоты. Может, это оттого, что они полтора года работали в связке и… Гэвин не захотел развивать мысль, привычно обрывая её.       — Не обращай внимания. Я со всем разберусь, — устало выдохнул Гэвин, не решаясь смотреть на Ричарда.       Он зажмурился ещё сильнее, искренне надеясь, что сию секунду его настигнет озарение, и он поймёт, что стоит сказать или совершить, и всё исправит. Но настигло не озарение, а андроид.       Ричард подошёл ближе, сокращая разделяющее их пространство, и Рид ощутил, как его легко коснулись тёплые губы андроида. Сначала лба, потом крепко сжатых век.       — Ничего страшного, Гэвин. Всё в порядке.       Гэвин почувствовал, как желчь вместе с выпитым алкоголем подкатила к горлу. Протрезвел он ещё на этапе разборок с мразью, которую притащил домой.       — Ты же понимаешь, что я пытался сделать? –­ получилось хрипло, и больше не вопрос, а утверждение.       — Вы всего лишь запутались, Гэвин. Всё нормально. Вам нужно было определиться, и вы решали этот вопрос своими методами.       Спокойные, понимающие слова Ричарда резали больнее ножа. Гэвина затрясло, и он не смог сдержаться.       — Ричи, я чуть не трахнулся с другим мужиком, чтобы доказать себе, что меня не так уж к тебе и влечёт, — всё-таки правда вырвалась наружу. Вскрылась, как гнойник, и Гэвин уже не выбирал выражений, решив не тушить пожар, а дать ему полыхать в полную силу.       — Но вы же этого не совершили. Так что не стоит беспокоиться. Это некритично.       Гэвин невидяще смотрел на него как на восьмое чудо света. И никак не мог поверить ни тому, что только что услышал, ни тому, как оказался спокоен в этот момент андроид.       — Я грёбаный мудак, а ты меня утешаешь! Тебе нужно меня на британский флаг порвать. А ты проявляешь эту свою ебучую жалость, — вспылил Рид, отталкивая жестянку. Точнее, попытался. Ричард даже на миллиметр не сдвинулся.       — Это не жалость, детектив. Это эмпатия. И я всё ещё считаю, что не произошло ничего страшного, — спокойно проговорил андроид, положив ему руки на плечи. Как будто старался донести до него прописную истину, что дважды два — четыре.       — Это ненормально, Рич. Ты не можешь так реагировать. Ты должен орать на меня! Разбить мне рожу и угрожать переломать мне ноги, если такое повторится. Шипеть, плеваться ядом и…       — Я андроид, Гэвин, — перебил его Ричард. — Я в любом случае буду реагировать иначе. Не так, как люди. Не так, как это делали с вами другие.       Гэвин крупно вздрогнул и уставился удивлёнными глазищами на того, кто всё правильно понял — без его долгих невнятных объяснений.       — И тебе нигде не переёбывает, что… — Гэвин не мог подобрать, кем он являлся для андроида — парнем, напарником, недопартнёром… Так и не найдя нужных слов, выдавил: — Что я зажимался с другим парнем, привёл его к себе и…       Андроид снова не дал ему договорить, как будто знал, что ком в горле мешал Гэвину продолжить.       — И ничего не произошло, Гэвин. Вы сами отказались от этой идеи, выставив его прочь. Вы определились, кто вам нужен. Просто вам необходим был толчок.       — Охеренный толчок, — невесело хмыкнул Рид, опуская взгляд. Стало неловко. И стыдно. И чувство вины пыталось придавить его бетонной плитой.       — Каждому свой, — осторожно улыбнулся Ричард. — Сейчас вы в порядке?        Андроид приблизился на крошечный шаг, осторожно поднял его голову и внимательно стал осматривать на предмет повреждений. Гэвин не нашёл сил, чтобы соврать.       — Нет, Ричи, я не в порядке.       Он притянул андроида ближе, вжимаясь в него всем телом. Гэвин втягивал в себя его запах: нагретого на солнце пластика, ополаскивателя и немного древесного одеколона, которым жестянка пользовался время от времени и который невероятно заводил Гэвина. Он взъерошил идеальные волосы и чётко осознал: вот теперь всё правильно. Вот теперь всё так, как должно быть.       — Что мне сделать, Гэвин? — мягко спросил Ричард.       — Поцелуй меня, ­– получилось жалко. Гэвин готов был себя возненавидеть за такую просьбу.       Он ждал, что его отпихнут, расхохочутся в лицо, высмеют жалкие попытки в отношения, но Ричард не стал задавать дополнительных вопросов или хоть что-то говорить. Он прижался к губам, обласкивая, вплавливая в себя не верящего в происходящее Гэвина.       Гэвин смог оторваться от него, когда понял, что не в состоянии вдохнуть: воздух не проникал в судорожно сжавшееся горло. Многое с ним случилось за короткий промежуток времени. Поэтому спросил то, что скорее всего не стоило, но удержать в себе он не имел сил.       — Тебе не противно, что ещё полчаса назад я лизался с другим?       — Вы выбрали меня, всё остальное не имеет значения. Люди часто не уверены в собственных словах, действиях, в самих себе. У андроидов нет такой проблемы.       — Ты это к чему? — Рид нахмурил брови. Мозг тупил со страшной силой, но Ричард не разозлился.       — Я никогда не сомневался в своём выборе.       Гэвин смотрел на андроида широко распахнутыми глазами и не мог поверить в сказанное. Слишком похоже на сказку. Совершенно не вязалось с ним, с тем, что было в его жизни до встречи с андроидом.       — И чем я тебя заслужил?       Вопрос вырвался непроизвольно и ответа по большому счёту не требовал, но Ричард всё равно ответил:       — Будем считать, что я ваша награда.       Ричард мягко вовлёк его в новый поцелуй.       И Гэвин не стал спорить.       Действительно, самая лучшая награда.