Bring Home the Glory

      Шепард с командой вот-вот высадятся на Утукку, где пропали разведчики кроганов. Каменистая сухая планета — ничего выдающегося, но для кроганов планета-булыжник может напоминать Тучанку.       — Ты встретишь там одного знакомого засранца, — самодовольно хмыкает Рекс по видеосвязи, делая свой повторный запрос.       — Уже в предвкушении, — отвечает коммандер, подавая сигнал напарникам собираться.       Шепард берет с собой Явика и Гарруса, Вуна провожает их, что-то проверяя в собственных ощущениях. Принцесса беспокойна, но старается полностью отвлечься.       Явик раздраженнее обычного, а маленький Вуэко явно не находит себе места.       — Все еще мучает головная боль? — уточняет воин.       Вуна кивает, глубоко вздыхая. Она измучена и едва може это скрыть.       — Не могу толком из-за этого спать. Словно что-то зовет или кричит прямо в голову, — делится Вуна.       Явик кивает, у него тоже свербело в голове, но он отстранился от боли, как делал это всегда еще на фронте империи.       — Вуэко в порядке?       — Да. Бодр, как обычно, — отвечает она не без промедления. — Удачной вылазки.       Они привычно обменивается прикосновениями, и команда отправляется на задание. Принцесса идет к Лиаре, им нужно продолжить работу над "маяками прошлого" — работа поможет отвлечься от боли и лишних мыслей. Чуть позже она поищет сына, ему тоже нужно немного времени для себя.

***

      Вуэко чувствует себя странно. Что-то на этой планете настойчиво зовет. Что-то интересное, опасное, плачущее. Что-то, что поет песни на границе понимания и слышимости. Песни, что вызывают острую головную боль у взрослых.       Что-то смутно знакомое пела принцесса-мама, когда он был еще меньше и мало что понимал. От них, конечно, никакой головной боли не было - лишь тепло и любовь.       Единственный способ выйти наружу — лететь на игле, с которой маленький протеанин практиковался в любую свободную минуту. Но Джокер бдительно следит за "Нормандией" и всеми передвижениями вокруг корабля, а Вега в ангаре не даст спокойно сесть в иглу и отправиться в полет.       Второй вариант — незаметно пробраться внутрь челнока, сидеть тихо-тихо и не попасться папе-Явику на глаза, чтобы точно не быть замеченным.       Вуэко думает, как сделать лучше — и мало что приходит на ум. Нужно оружие на случай обороны — коммандер говорила о каких-то Рахни. Вуэко не очень понимает кто такие эти "Рахни", но папа-Явик и мама рассказывали ему истории о 200 выжженных планетах при борьбе с таинственными недругами.       Вуэко проникает в ангар тихо, благо лифт не издает такого противного звона, как на Цитадели.       Веги не видно — скорее всего, сержант на "летучке" с коммандером. Кортез возится с челноком — заправляет, сканирует системы. Маленький протеанин не подает голоса — стоит у верстака в ожидании, когда пилот закончит подготовку к полету.       — На поле боя нет черты выигрышнее и важнее, чем терпение. Оно может помочь как выиграть бой, так и полностью избежать его, — как-то учил Вуэко Явик на одной из тренировок.       Мальчик терпеливо ждет удачного момента — тот подворачивается не сразу. Проходит несколько долгих минут и Кортез, наконец-то, отходит отчитаться о готовности полета. Вуэко проскальзывает в челнок за сиденья — в прогал между жилым и грузовым отсеками. Маленькое тело складывается, едва чувствуя неудобства — Вуэко привычно подолгу сидеть в непривычных позах. Невольно на ум приходят воспоминания о прошлых вылазках с матерью, о блокадах, которые они переживали и о кратких моментах спокойствия.       О реакции матери и папы-Явика на вылазку маленький Вуэко старается не думать. В империи неподчинение приказам строго наказывалось…

***

      Уже на планете Шепард с командой прорываются сквозь гнездовье рахни, переговариваясь с отрядом Грюнта, с другой стороны огромного комплекса. Рахни построили настоящий лабиринт в недрах планеты — системы тоннелей, выходов, перепадов и отвесных стен.       — Выходим к огромной комнате, тут заслоны, — передает коммандер. Без связи в этих катакомбах потеряться можно — на раз.       — Мы тут пока заняты дутышами, — отвечает Грюнт.       С его стороны слышатся помехи. Затем резкая тишина. Парой мгновений позже тишину разрывает стрельба, кроганы команды Грюнта о чем-то переговариваются. Сквозь выстрелы слышится треск и шелест — не шелест листьев, а пластин или чужого языка.       И Шепард он кажется странно знакомым. Подозрительно, но на выяснения нет времени — нужно двигаться дальше.       — Что у вас? — интересуется она. Что-то услышать сквозь помехи затруднительно — так сильно шум бьет по слуху.       — У нас… Маленький… Твоих… — шуршит в помехах Грюнт и обрывается.       — Кажется, они под обстрелом. Стоит поторопиться, — настаивает Явик.

***

      Вуэко проник в брошенный лагерь вслед за отрядом коммандера и крогана. Двигался маленькой тенью по камням, помогая себе биотикой в особенно-опасные моменты. Его силы — ничто по сравнению с силой матери-принцессы, но он все еще старается. И это приносит плоды — биотикой он может ненадолго поднять балки, торчащие из, когда-то, жилого вагончика-станции.       Пару раз стрельнул в одурманенных рахни, добивая совсем маленьких — их отряд коммандера явно за угрозу не посчитал. Отклик камней вел протеанина вперед — к одному из тех, кто этот отклик оставил.       Маленький рахни-строитель встретил протеанина писком. Совсем тоненьким и тихим. Крошечное бойкое тельце описало кружок на камне, где стоял. Мальчик чуть согнулся, опуская голову ниже.       — Привет, — прошелестел на родном языке Вуэко перед рахни. Вспоминая все истории вражды двух народов, он удивительно не чувствовал какой-то неловкости.       Маленький рахни поднял свои усики-цветочки. Видимо, что-то аналогичное приветствию для не-рахни.       — Это ты меня сюда звал, да? — Вуэко сделал глубокий вдох, пытаясь, подражая матери, стать полностью спокойным словно ручей, что спускается с гор. После — резко выдох и прикосновение к усикам.       Картины, песни, слова… Теперь он понимал.

Помоги Королеве-матери. Хочет песен не от масляных теней. Слышала песни твоей матери в темном холоде.

      Следом из тоннеля вышел солдат — крупнее и сильнее строителя. Более широкий — крупное тело нужно было, чтобы достойно воевать.

Понесу. Быстро. Держись.

      Вуэко-протеанин ликовал. Его несло по темным тоннелям в неизвестность, но вовсе не во враждебную темноту. Зудящая головная боль стала в разы тише, чем на "Нормандии".       Вуэко-рахни двигался на запах Королевы по стенам лабиринта тоннелей гнезда, чтобы довезти гостя в безопасности. Мимо одурманенных братьев-солдат и братьев-строителей. Гость с песней серебристого цвета был похож на другого гостя — больше и темнее. Но от их песен не было маслянистых теней — они не враги Королевы-матери. Королева-мать зовала, стонала, кричала мольбами о помощи — Вуэко-рахни нужно было спешить.

***

      — Что? — переспрашивает Шепард, не веря своим ушам. На том конце канала связи слышатся голоса, возня и недовольный вибрирующий голос принцессы.       — Мы не можем найти Вуэко. Принцесса весь корабль обошла вдоль и поперек — еще немного и она до самой обшивки разберет корабль, — взволнованно отвечает Лиара. Вега и СУЗИ говорят что-то принцессе вдалеке — толком и не разобрать.       — Куда он мог… — Шепард осматривает комнату, где они с командой находятся, натыкается на Явика взглядом и осознает что-то. — Явик, принцесса упоминала, что головная боль усилилась, когда мы подлетали к планете, так?       Протеанин несколько непонимающе смотрит на коммандера. Пазл в его голове не складывается.       — Верно, — кивает воин.       — У Вуэко тоже болела голова?       — Да, — вновь кивок и полное непонимание в глазах.       Шепард меняет канал связи.       — Кортез, у челнока был перевес? — уточняет она.       — Перевес? — переспрашивает пилот. — Было небольшое изменение массы в большую сторону, но оно не тянуло на еще одного пассажира….       — На взрослого пассажира — нет, — Шепард поворачивается к Явику.       Тот наконец понимает, к чему все идет и ругается на родном языке.       — Кажется, маленький солдат отбился от рук, — раздраженно говорит протеанин. — Продолжаем путь. Нужно скорее выполнить задание и вытащить его отсюда.       Шепард кивает. Миссию действительно нужно продолжать.       Кроганы не отвечают на запрос связи. Маленький протеанин сбежал с корабля и блуждает где-то по лабиринтам, полным враждебных одурманенных рахни… Великолепный вторник.       Тоннель, по которому они с командой идут уже больше часа постепенно сужается так, что пролезть по нему дальше можно только ползком.       — Явно не наш размерчик, — нервно отшучивается Гаррус. Узкие лазы неприятно давят на психику, как и шорохи вокруг.       За огромной стеной слышится странный переливистый вой, похожий на песню. Шепард вылезает с другой стороны крохотного хода первая и останавливается, глядя на открывшуюся картину.       В самом центре огромной комнаты-чаши возвышается огромная Королева рахни. Изогнутое длинное нескладное тело, потрескавшаяся броня-панцирь — существо извивается, смотря на кого-то у своих лап. Вокруг Королевы прыгает маленький протеанин. В руке он держит мелкого рахни-строителя — Шепард еще на Новерии их навидалась.       Королева беззвучно открывает свой клюв-рот, и Вуэко оборачивается. На лице мальчика не то что испуга, даже какого-то раскаяния не видно, хотя мимика протеан все еще для чтения затруднительная.       — Коммандер, вы очень вовремя! У меня не хватает сил вытащить главный штырь, — мальчик заряжает биотикой в один из "зубов дракона", что держат Королеву. Зеленый сгусток ударяется о штырь, но ничего не происходит.       — Маленький солдат, немедленно сюда, — рыкает Явик. В его голосе сквозит строгость, как и во всей вытянувшейся фигуре.       Вуэко одергивается и послушно подходит.       — Каков приказ был дан тебе матерью? — спрашивает Явик. Инструктор отчитывает новобранца.       — Оставаться на корабле и учиться, — отвечает мальчик, поникнув.       — Какой приказ отдал я? — уточняет воин.       Вуэко смотрит на приемного отца, затем опускает взгляд.       — Не рисковать собой понапрасну, — отвечает погрустневший ребенок.       — Стоила ли жизнь рахни твоей жизни? — Явик почти чеканит каждое слово. Строгий учитель, как на тренировках в его грузовом отсеке.       Вуэко переводит взгляд с воина на Королеву. Соображает, взвешивает что-то в уме.       — Нет? — пытается угадать мальчик.       — Нет, — кивает воин.       Шепард подходит к Королеве. Та вновь беззвучно открывает рот. Несколько тел убитых кроганов, оплетенных паутиной, дергаются, делают пародию на вздох.       — Мальчик… Спасибо… Почти тишина. Не кричат в пустоте, — трубят тела в унисон.       — Кто ты? — спрашивает коммандер. Королева извивается, раскрывает пасть и Явик с Вуэко чуть дергаются, как от очень громкого тонкого звука.       — Последняя Королева, — стонут кроганы. — Дети молчат. Они пусты. Одурманены. Пришли машины и забрали их на свою войну.       Огромная рахни извивается, бьет лапами по земле.       — Жнецы сделали это с тобой? — Шепард кивает на последний торчащий штырь.       Королева изображает кивок, ныряя головой вперед пару раз.       — Да. Звук машин везде. Заглушает. Делает больно. Не только нам.       — На Новерии ты сказала, что рахни уйдут, исчезнут. Потому я дала тебе уйти. А теперь — заманила ребенка сюда, — подмечает Шепард.       Королева обращает голову в сторону Вуэко. Огромными, обманчиво пустыми глазами смотрит на маленького протеанина. Трясет головой и возвращает острый клюв в сторону коммандера.       — Мы помним. Держим слово. Мы ушли через ретранслятор. Новый дом. Песня гармонии. Маленький ум пытливый. Мой сын к ее сыну. Песня к песне, — отвечают кроганы.       Коммандер оглядывается на сопартийцев. Явик, прикрывая мальчика собой, осматривает одного из говорящих кроганов-трупов с оружием наготове. Гаррус тоже исследует тела, но больше внимания уделяет строению комнаты на случай боя.       — Но пришли машины. Их звук заставил нас появиться. Какофония в гармонии темного холода, — продолжает Королева.       Шепард проверяет канал связи и вновь слышит лишь помехи.       — Ты не пострадал? — обращается она к Вуэко. Мальчик привычно легко одет, а с пистолетом наперевес кажется и вовсе кукольной фигуркой.       — Нет, мэм, — мотает головой он. — Солдатик меня довез мимо всех угроз.       Шепард замечает около Королевы рахни-солдата, который сгруппировался у ног матери в компактный, готовый к бою комочек.       — Хорошо. Теперь машины не властны над тобой? — вопрос обращен Королеве. Ее большая голова с множеством глаз смотрят на мальчика-протеанина не мигая.       — Машины управляли детьми. Заглушали песню. Теперь они слабее и не смогут взять верх. Остались последние оковы, и мы свободны.       — Ты можешь сражаться против Жнецов? — задает решающий вопрос коммандер.       Слышит изменение в шуме коммуникатора. Сквозь помехи начинает слышаться стрельба и кроганская ругань.       — Шепард, на вас движется целая волна одурманенных рахи. Заканчивайте и быстро. Мы сдержим их сколько можем, — сообщает в коммуникатор Грюнт.       Королева подается вперед, запрокидывает огромную голову.       — Мы ненавидим машины. Будем сражаться за нерожденных детей. Дайте нам свободу! - разносится по пещере воинственный клич.       Шепард кивает в сторону штыря, давая приказ команде действовать.       — На то, чтобы убрать штырь уйдет некоторое время. Кроганы выиграют его нам? — уточняет Явик, он тоже использует биотику, как и Вуэко — зеленый сгусток выталкивает острую пику из земли.       — Шепард, живее! Если остаемся дольше — моей команде конец! — рычит Грюнт — четко и ясно. Канал связи вновь работает исправно.       Королева рахни вновь изгибается, открывая свой клюв. Рахни-солдат под ней разворачивается, что-то стрекочет и исчезает где-то в тоннелях.       — Грюнт, отряд "Аралах" должен выиграть нам время, — передает коммандер.       — Ты с ума сошла? — рычит кроган и после паузы добавляет. — Ладно, сделаем!       Со стороны кроганов следуют выстрелы и отвратительный писк.

***

      Принцесса встречает возвращающуюся команду в ангаре. Она стоит неподвижной статуей с руками, сцепленными за спиной. Шепард не может не отметить их с Явиком сходство в такие моменты. Однако если воин казался скорее грозным и осуждающим, принцесса холодна и отстранена.       Вуэко останавливается, сделав пару шагов. Смотрит на Яика, но тот лишь кивает в сторону матери мальчика.       — Имел мужество нарушить приказ, имей мужество встретить последствия, — лишь добавляет воин и подходит к принцессе.       — Все прошло хорошо? Головная боль удивительно быстро отступила, — уточнет принцесса у Шепард перед прикосновением к Явику.       Он спокойно подает ей руку, показывая произошедшее в пещерах. Вуна хмурится, сосредотачиваясь на видении и лишь вздыхает в ответ.       — Теперь на нашей стороне Рахни, — кивает коммандер и показывает рукой в сторону маленького протеанина. — Вуэко помог. И обзавелся новым другом.       Мальчик стрекочет на манер сигнала, издаваемого Вуной, и из-за его спины на плечо выползает маленький рахни-строитель — сопровождающий его в пещерах.       — Маленькая звезда… — обращается мать к сыну. В ее голосе холод сменяется тревогой и замешательством. Затем она резко выдыхает, складывая руки на груди.       — Да, мама? — маленький протеанин обращается в слух, поднимая на принцессу виноватые глаза. — Им понравились твои песни. Не знаю, как они слышали, но…       — Какое у нас главное правило относительно самоволки? — возвращается к изначальной теме принцесса.       — "Никаких самоволок с угрозой для жизни", — чеканит заученные слова мальчик и кивает — понимает всю степень проступка, а не показательно кается.       — Зачем каждый раз мы обмениваемся с тобой и Явиком прикосновениями перед отправкой с корабля?       — Чтобы пожелать безопасного пути… — сын делает паузу, переводя дух.       — И? — подталкивает Вуна. От Вуэко ей нужна не исповедь, а понимание. Она дает пищу для размышлений, а не пустую сухую нотацию.       — И поделиться планами на случай беды, — заканчивает сын, поднимая глаза на мать.       — Что сподвигло тебя пойти туда? — Принцесса кивает, удовлетворенная ответом.       — Они звали, — Вуэко кивает на маленького рахни. — Я хотел, чтобы плохая песня кончилась, и у нас с тобой и папой-Явиком перестала болеть голова.       Принцесса вновь кивает — уже более задумчиво — и уходит к лифту.       Маленький Вуэко явно теряется, что делать дальше и смотрит на Явика.       — Я должен отругать тебя за самовольство, маленький солдат… — говорит Явик, — но, вместе с тем, похвалю за находчивость. Это была хорошо спланированная операция побега. Для молодого солдата.       Вуэко от неожиданности округляет глаза, глядя на воина.       — Но впредь мы будем заниматься усерднее. Тебе нужно тренировать терпение, это ясно? И обязательно попроси прощения у матери. Она очень волновалась — в этом нет сомнений.       — Да, сэр! — сияет мальчик.       Его маленький новый друг пищит, поднимая лапку в победоносном жесте.       — Рахни на корабле… Дожили, — все же фыркает воин, глядя на маленького гостя на борту.

***

      После произошедшего с рахни "Нормандия" еще какое-то время стоит на ушах. Экипаж резко реагирует на нового "друга" маленького протеанина, но они всегда ходят вместе, вызывая скорое привыкание.       Шепард находит принцессу у Лиары — они закончили новую веху истории в проекте маяков. Женщина кивает протеанке, и они отходят отдохнуть и перекинуться парой слов.       Смотровая площадка свободна, так что коммандер и принцесса садятся там. Вуэко собирается к ним, забегает в свою каюту за игрушками, что ему купили на Цитадели, и ложится на коврик у самого шлюза, не мешая взрослым. Маленький рахни с ним — садится напротив, чтобы участвовать в игре или наблюдать.       Обе женщины какое-то время смотрят за игрой в космические корабли. Маленький протеанин играет с моделькой корабля, поднимая пластик в воздух своей зеленоватой биотикой.       — Вуэко занятный малый. Эта история с рахни… Впечатляет, — подмечает коммандер.       Принцесса тоже кивает, едва отрывая взгляд от сына.       — И я рада, что у него есть хоть какой-то остаток детства. Такого не было ни у меня, ни у Явика, — кивает протеанка.       — Каким был его отец? — спрашивает Шепард, отпивая кофе.       Коммандеру только и остается, что перехватывать кофе с закусками между операциями и совещаниями о миллионе и одном поводе волноваться в этой войне.       — Не имею никакого представления… — после паузы выдает Вуна, смотря на Шепард.       На ее лице едва читается облегчение или даже тоска. Принцесса скрывает свои эмоции искуснее Явика.       — Но твой муж… Принц… — не понимает коммандер.       — У нас с моим мужем — принцем Куадо — не было детей. Наш брак — традиция, но не больше. Он ушел на фронт почти сразу после женитьбы, а я занялась спасением предметов искусства и наследия нашей культуры. До самого впадения в криосон мы так и не встретились — принц погиб где-то на одном из полей битв. Большая суматоха, никто не считает погибших и пропавших без вести.       Голос протеанки спокоен. Обволакивающее теплое море — разительная разница с резким Явиком, который едва ли подбирает выражения.       — Вот что имел ввиду Явик, когда говорил о ваших с мальчиком узорах на коже. Что они у родственников идентичны… Он как-то упоминал это на миссии, когда речь зашла о детях вашей расы, — подмечает Шепард. — Они не похожи, потому что вы не родственники. Тогда откуда взялся мальчик?       Принцесса поводит плечами, будто сбрасывает напряжение.       — В числе моих обязанностей была и помощь сиротам и детям, которым только предстояло вступить в армию, или же их обучение только началось. Создание небольших концентрационных лагерей. Компактные, не привлекающие внимания — такие, чтобы Жнецы не сразу могли их обнаружить. Чтобы не могли одурманить и направить против нас.       — Думаю, это было ужасно, — Шепард аккуратно дотрагивается до руки протеанки. Та считывает многое, даже слишком, но отчетливо чувствует сочувствие и некоторую неловкость.       — Воин наверняка упоминал и то, что у меня толком ничего не получилось. Дети все равно шли против нас в бой или становились еще одной строкой потерь в хронике. Нередки были сражения детей-солдат против детей-одурманенных… — Вуна уводит глаза в пол, сжимает кулаки и слегка дрожит.       — Явик упоминал… — подтверждает Шепард.       — Многие организованные мною центры бомбили, не зависимо от того, сколько обманок или уровней защиты мы делали. И на пепелище одного из них я увидела Вуэко. Тогда у него не было своего имени, только слог от планеты, на которой располагался лагерь. Детям-солдатам давали имена только после прохождения хотя бы начальной подготовки. Тогда его звали Но-202263 от Номерии. Вуэко был единственным уцелевшим ребенком в том ужасе. Забился в самый дальний угол, почти до смерти замерзший с трупом своего друга на руках.       Вуна смотрит в окно на темный космос и звезды, беря паузу. Замирает точно дрелл, погруженный в транс воспоминаний. Шепард не подталкивает ее вперед, лишь наблюдает за возней мальчика и рахни, которые ставят какую-то свою сцену победы над жнецами.       — Я до сих пор помню его пустые испуганные глаза. Смертельную худобу и блеклость кожи. В такие моменты я рада, что у нашего народа нет памяти дреллов — я едва могу справиться с воспоминаниями, что у меня есть, — кулаки сжимаются до бледности циановых костяшек.       Новая пауза. — Тогда, увидев столько детских трупов и маленького Вуэко, я стала его матерью. Во всем этом крахе у меня появилась крошечная надежда. Малыш был слаб и травмирован, чтобы продолжать подготовку сразу. Слишком маленький и хрупкий для дальнейшего обучения военному делу, он стал моим помощником и дополнительной парой рук. Я выходила его вместе с другими художниками и прочими деятелями искусства. Кажется, он толком и не помнит, что когда-то был не со мной. Так что я воспитываю малыша, как своего. Мне было важно, чтобы он пережил весь тот кошмар, — глаза матери тоже обращены к сыну. — Я сделаю все, чтобы он прожил счастливую жизнь хотя бы в этих условиях, когда мы остались одни.       — Но ведь не все колонии протеан уничтожены. Возможно, где-то еще есть спящие представители вашего народа, — будто дает надежду Шепард.       — Я как-то говорила об этом с Лиарой, — трехпалая рука постукивает по столу. — Едва ли соберется протеан на целый небольшой город. Сотня, две — от силы тысяча. Этого мало, чтобы полноценно возродить нацию, не то что — империю. Мы с Явиком будем не самым последним поколением, но мой сын — скорее всего последний. И я хочу, чтобы он не жил в ограничениях, что строила империя. Если захочет — будет пилотом. Или инженером, или будет писать музыку и картины, как я… Или тоже будет воином, как Явик.       Последнее она говорит намного тише.       — Если мы это переживем, вернее… Когда мы это переживем, если захотите, подергаю ниточки в Альянсе или еще где-то — устроим мальчика в лучшее место. Гаррус тоже на него глаз положил, — улыбается женщина-коммандер, наигранно подмигивая.       Напряжение в комнате неожиданно исчезает, Вуна вибрирующе смеется.       — Спасибо, коммандер, — кивает она. Глаза и мимика смягчаются, становясь более привычными.       Мальчик смотрит на часы, резко встает и подбегает к столу, оставляя там свои игрушки.       — Мама, турианец-Гаррус разрешил посмотреть, как он занимается калибровкой системам главной батареи, я пойду?       — Иди, моя маленькая звезда, — мать кивает уже убегающей детской спине.       — Он точно будет инженером — всем системам на зависть, — улыбается коммандер и уходит на очередной видеозвонок с адмиралом Хаккетом. Нужно готовиться к приему посланников кварианского флота.