Эквивалентность

Омеги — прекрасные создания. Вообще среди людей даже беты иногда могут их безошибочно отличить от альф, не имея обоняния или других рецепторных особенностей. Омеги особенные: поведением, качествами, по-другому себя ведут в особых случаях. Некоторые из них страстно опасные, взрывные и похожи на львов или львиц. Но то, что остаётся неизменным среди любых омег — это их особый шарм. Аура, из-за которой альфам подсознательно хочется партнёра защищать. Вокруг Тэхёна только такие нежные, хрупкие и милые омеги вьются, показывая очарование скромной и нетронутой грязью красоты. И такие омеги потрясающие. Но Чонгук-то… Тэхён вспоминает иногда, каким видел его. Чонгук возникает в мыслях в тех образах, когда плакал, когда падал на колени перед его отцом, когда злобно стискивал зубы, когда курил, сидя на лестнице входа в салон, когда курил, скрывая опухшую щеку. Тэхён вспоминает его вовсе не нежным, аккуратным и милым. Чонгук был сломанным и несобранным. Да и определённо странно ощущать в себе какие-то изменения из-за одного омеги, которого ты в жизни видел, наверное, два раза. И даже если он хоть чем-то тебя завлёк, есть ли особые причины считать из-за этого ориентацию изменённой? Чонгук, проскальзывающий иногда в голове с гулким и глубоким смехом, отвечает, что нет. Тэхён ощущает в себе всё так, как позволяет ему строй мышления. Слишком мало информации для анализа. Два образа не могут построить мнение о человеке в целом. Среди бет считать внешние качества, выделить в ком-то красоту — лишь начало долгого чувственного пути. Потому что сказки про любовь с первого взгляда в этом мире — это для альф и омег. По-другому в подобном случае и не воспринимаешь трепет, когда источники информации сводятся к определённым нормам всех пяти органов чувств. Думаешь, что не можешь так влюбиться.

Внезапно вообще нельзя.

Тэхён с Чимином стоят на автобусной остановке у школы. Бета оглядывается вокруг. Он замечает перед ними их одноклассницу. Она переписывается с кем-то. Тэхёна привлекают в ней сейчас вовсе не тонкий стан и красивая завивка. У неё на шее метка. Тэхён так долго смотрит на метку, что даже не замечает того, что девушка давно закончила с делами и сейчас наблюдает за тем, как бета сверлит в ней дыру взглядом. «А у Чонгука была метка?» — внезапно проносится в голове. Будто холодную воду выливают на него. Ощущение, словно ты живёшь от воспоминаний о Чонгуке до следующих таких же воспоминаний. — Что такое, Ким Тэхён? У меня что-то на лице? — краснеет омега, закрывая пылающее лицо руками. — Нет, — Тэхён прикрывает лицо тоже. — Прости. Я не… я не хотел так смотреть. — Ты чего людей смущаешь? — Чимин смеётся. Тэхён отворачивается, пытаясь не делать ситуацию ещё более неловкой. Девушка гладит шею, гордо потом поднимая подбородок. Бета всё равно смотрит на то, как она проводит пальцем по месту укуса, тепло улыбнувшись ему. Ещё в школе поставили. Наверное, импульсивно. Но она выглядит такой счастливой. Сейчас выражение её лица так контрастирует с тем, каким страдающим выглядел Чонгук. Мысли не покидают голову. «Была ли у Чонгука метка? На шее», — думает Тэхён, вспоминает их первую встречу, — «Тогда не увидел из-за шарфа». Вторая встреча как в тумане. — «Тогда не увидел из-за спешки».

Есть ли у Чонгука метка? И самое главное: осчастливила бы она его?

— Метка? — переспрашивает отец. Он держит в зубах ножницы, которыми протыкает скотч, чтобы вешать листы эскизов на стену. Мужчина смотрит на сына. — Возможно, собственная. — В каком смысле? — у Тэхёна в глазах разве что вопросительные знаки не появляются. Отец посмеивается. Сын ничего об омегах не читает, не узнаёт, не интересуется, но временами внезапно вспоминает того единственного и странного, будто… будто имеет значение — помнить его. — Собственная, — повторяет старший бета. — Ну, та которая на щеке английскими «не твой, не лезь». — А, — вспоминает Тэхён. Он фыркает, мол, я же не это имел в виду. — Так ты не заметил метку альфы? — Сынок, — отец вздыхает, — даже если бы была, что бы ты сделал? — Да просто спрашиваю. Мне же любопытно, — Тэхён качает головой. — Углубляешься в детали. Каждый раз всё больше и больше. Мне тоже любопытно, что творится с тобой. — Я в порядке, — плечами водит. — Правда. Отец вздыхает, наблюдая за ним. Он пожимает плечами, возвращаясь к скотчу. — Когда я набивал ему, он спрашивал про тебя. Про него? Кого? Тэхён резко переводит взгляд на отца. Тот улыбается ему. — Сказал, что, похоже, привлёк тебя к курению. — Враньё. — Ну, — отец хмурится. Тэхён поднимает руки, смотря тому в глаза в ответ. — Серьёзно. Это был не тот характер обещания. — Обещания? — мужчина удивлённо выдыхает. — У вас были настолько близкие отношения? — Не неси чепухи. Я говорил с ним от силы минут пять, не больше. — А хотел бы больше? Тишина. Тэхён не знает.

Он не знает ответ на этот вопрос.

Тэхён не представляет, каким рисуется Чонгук для чужих глаз сейчас с татуировкой. Тэхён поднимает взгляд к небу. Обзор на сереющие облака закрывает ветка сакуры с распускающимися почками. За мыслями и рутиной не замечаешь, как уже столько времени с той зимы проходит. И живётся так нормально, пока не думаешь о Чонгуке. Внутри Тэхёна будто есть особый переключатель, который крутит его жизнь с одного режима на другой. С режима «обычный» на «псевдоальфачный». Тэхён так и говорит в мыслях: фальшиво альфачный. Из-за Чимина и общения с ним Тэхён слишком много знает о природе ощущений сильного пола, поэтому будто подсознательно пытается примерить собственные чувства к подражанию образа альфы. Тэхён не то чтобы хочет быть альфой, ему это не особо интересно. Однако такое желание в сердце жужжит и даёт о себе знать, когда имя «Чонгук» проскальзывает в его жизни. Тэхён списывает это на подражание. Ну, серьёзно. Он же бета, какие-то фантомные ощущения трепета просто невозможны. Может, это и не трепет вовсе, а болезнь. Яд. Он ведь отравлен Чонгуком. Всё это токсины. Все эти воспоминания, каждый шаг, то, что он оборачивается в темноте, стоит встретить кого-то с андеркатом и неуклюжей, но такой похожей походкой. Он всегда ищет глазами в толпе кого-то похожего. Авось ведь им окажется. И каждый раз Тэхён переключается на режим псевдоальфы, словно порывается омегу защитить от чего-то, найти и закрыть собой. Помочь. Не смотреть в спину, поджимая губы, узнавая за занавесом подробности, выживая на одних лишь клочках чёртовых воспоминаний. То жжение, что он в себе чувствует, когда думает о Чонгуке, Тэхён списывает на свой максимализм на заре кризиса совершеннолетия. Мало ли какие мысли формируют подобные моменты в жизни. «Любовь» ли это? Нет. Симпатия ли это? Нет. Помешательство? Нет. Тэхён даже не скучает. Он просто вспоминает временами. Однако же почему-то достаточно смутно вспоминает лицо того, кто впервые предложил ему встречаться. Но стоило как-то на кассе однажды кому-то произнести марку той сигареты, что закуривал Чонгук, Тэхён… вдыхает. Он дышит этим знанием. Хотя так нельзя. Вообще нельзя.