Что было дальше

      — Так… Значит, вы встречаетесь?       — Э-э…       Что сказать ребёнку, которого ранее поставила перед фактом, что важный человек, которого они ждут — парень? Конечно, уточнения «мой» не было. Однако для одиннадцатилетней девочки всё казалось предельно ясным.       Клэр не растерялась, в отличие от Леона. По крайней мере, ей хотелось так думать. Парень неловко взирал на маленькую девочку, чью ладошку крепко сжимал в своей руке, параллельно с этим свободной ладонью обшаривая карманы брюк в поисках… чего? Ответа? С этим могла помочь Клэр. Должно быть, он подумал, что ей так же некомфортно, поэтому избавил её от лишних гляделок.       Но Клэр не было некомфортно. По правде говоря, ей было плевать. Они же не были парой с Леоном. Они…       — Признаться, мы…       — Кажется, познакомились только… э-э… прошлой ночью? — вопрос в его интонации скрывал под собой невинную усмешку.       Это действительно было забавным — то, насколько близкими они казались друг для друга после одной пережитой кошмарной ночи.       Всего лишь.       — Да, — Клэр была благодарна лёгкому тону Леона, который ей не трудно было подхватить. — Тогда это было бы весёлое первое свидание.       Это было шуткой. Она же всегда шутила, за что Крис нередко награждал её суровыми «взрослыми» взглядами. Но что-то в сумбурном бормотании Леона заставило улыбку девушки померкнуть.       Слишком?       Раньше ему нравились её шутки.       Раньше. Прошла одна грёбаная ночь, Редфилд. Ты его не знаешь. Как и он тебя.       Шум вдали. Им навстречу спешил огромный грузовик. Удивительно, что за пределами Раккун-Сити по-прежнему жизнь шла своим чередом: люди были живыми, а не ходячими мертвецами. Иногда Клэр забывала, что им удалось на самом деле выбраться. Ужасной, но, возможно, правдивой мыслью было то, что с мёртвого города они втроём тоже вышли мёртвыми.       Конечно, это было неправдой. Клэр держала руку Шерри. Тёплую маленькую ладошку, чью влагу она могла объяснить или усталостью, или же стрессом. Через эту ладошку, пусть и посредством представления, она могла почувствовать волны жизни в венах, могла уловить пульсацию в мышцах, могла отметить ритм сердцебиения, эхом отдающийся во всём теле ребёнка. Она могла представить жизнь. Шерри была жива.       Они все были живы. Разве не это было главным?       Ей стоило двигаться дальше.

***

      Она сторожила Шерри. Не выпускала из виду. Боялась отдалиться. Боялась упустить момент, когда всё начнётся. Поэтому, когда солнце вконец скрылось за горизонтом, а о наступающих глубоких сумерках стали к тому же напоминать сверчки на обочине широкой дороги, Клэр вызвалась нести уставшего ребёнка на руках.       Ей не тяжело.       Клэр умела притворяться.       Редфилд прислушивалась к равномерному дыханию, стараясь улучить момент нежданного взрыва. Но всё было тихо. Шерри просто спала. Она тихо спала. Посторонний сказал бы, что она спит как убитая, но в контексте всего пережитого подобное сравнение, мягко говоря, не приживалось.       Шерри была жива. Клэр чувствовала её вес на своих руках, давление её тела на свою грудь. Чувствовала её тёплое дыхание. Слышала её сердцебиение. Шерри была жива. Как и они все.       Они выжили, чёрт возьми.       — Хочешь, я понесу? — предложение помощи от Леона казалось столь же глупым, что и заверения Клэр самой себя в отсутствии усталости.       Девушка усмехнулась, с трудом пряча стон за тяжёлым выдохом. Главное, что Шерри спала. Мирно спала. Клэр могла бы и потерпеть. Нести ребёнка — не большой труд. Она с этим справится.       — Ты едва ли спину можешь ровно держать, герой, — отшутилась Редфилд, осторожно меняя положение головы девочки.       — Ерунда, я же знаю, что ты устала.       Он упрямо остановился, обойдя их обеих, и встал напротив, перекрыв собой лунный свет. Тени плясали на его бледном, худом лице. Клэр вспомнила о том, что Крис никогда не был худым. Он всегда был в форме, в теле, подкачанный, и его волосы никогда не спадали ему на лицо. Крис был старше.       Девушка молча оглядела грудь Кеннеди. Широкую, но в сумраке кажущуюся такой маленькой, перевязанную грязной повязкой по диагонали. Ему было тяжело дышать, по скованности и осторожности движений было ясно, какую боль он терпит. И зачем только он пытается её обмануть? Клэр не идиотка. Она способна справиться сама.       Она выжила в чёртовом апокалипсисе.       — Не знаю, как тебя ранили, но это не похоже на «ерунду».       Она не была резкой, не была грубой. Тем не менее, парень немного отошёл в сторону и досадно поджал губы.       — Прости, — ей стало жаль, девушка правда не хотела его обидеть. — Я… справлюсь. Шерри лёгкая. К тому же, мне спокойней, когда она рядом.       Взгляд Леона смягчился. У него был искренний взгляд. По его лицу было нетрудно определить, что он чувствует. Кажется, он был честным и открытым человеком. Клэр стоило это ценить. Ей стоило ценить его старания, в конце концов, он пережил свой кошмар.       Леон Кеннеди выжил.       — Ты правда о ней беспокоишься, — констатация, прозвучавшая с трепетом и лаской. В его тоне голоса было одобрение, а в голубых глазах — уважение.       Клэр замялась. Ей вспомнился разговор с Аннет, когда та была готова распрощаться с дочерью, совсем не желая искать лекарства для её спасения. По спине пробежали мурашки. Как мать могла так легко оставить своего ребёнка? Что не так со всеми этими грёбаными учёными?       Они двинулись дальше, не имея сил обмениваться лишними фразами. Светская беседа? Кажется, они уже давно достигли определённого статуса в отношениях. Леон… Пожалуй, они могли назвать друг друга «друзьями по несчастью», «случайными напарниками». Могли назвать друг друга уже хоть как-то. Они вместе выжили. Они вместе выбрались из ада.       Клэр на секунду почувствовала непередаваемую благодарность к рядом идущему с ней парню. Всего на секунду в ней появилось столько смелости для слов: «Боже, я тебя не знаю, но я тебя люблю, спасибо за то, что не оставил меня в этом ужасе одну!» На секунду, на мгновение. В это самое мгновение его глаза блеснули в свете луны, стоило им переглянуться. В эту секунду румянец на острых мужских скулах стал заметен более отчетливо. В эту самую долгую в её жизни секунду ей захотелось наброситься на почти незнакомого полицейского-новичка с объятиями и разразиться горькими слезами, потому что ей было невероятно страшно.       Вторая секунда пролетела незаметно, как и третья, четвёртая… Они шли вдоль широкой безлюдной дороги, ловя моменты мирной тишины, моменты сна уставшего ребёнка на руках, моменты жизни, которую отвоевали.       Вот кем они были — бойцами.

***

      У Леона не было часов. Ни на руках, ни припрятанных в потайных карманах. Но он умудрялся подсчитывать время. Умудрялся держаться бодрым, несмотря на тяжёлое ранение.       Клэр же не могла похвастаться тем же.       Со слов Леона, они шли в кромешной темноте, моментами нарушаемой уличными фонарями на столбах, уже три с половиной часа. Все эти три часа и тридцать минут Редфилд не чувствовала рук и сил в себе на дальнейший путь.       Радовало лишь то, что Шерри спала. Спокойно, не ворочаясь и не дёргаясь. Кажется, ей не снились кошмары. Прервать её сон — вот что казалось кошмаром. Клэр боялась будить девочку. Она боялась, что сразу после этого начнётся всё самое плохое.       Поэтому они продолжали идти. Клэр заставляла себя продолжать. Ей нередко приходилось так делать. Не потому что была ленивой, нет. Просто иногда забывала верить в себя. В такие моменты Крис всегда был рядом. Крис всегда был рядом.       Крис всегда был рядом.       Ей стоило повторять это как мантру, ведь разве не это было её целью — найти брата? Крис должен был оказаться рядом, но его не было. Его не оказалось в городе. Где он? Почему Клэр должна за него переживать?       Криса не было в городе. Ей стоило только надеяться на это. Иначе…       — Чёрт, — тихо выругалась девушка, как только острая боль в ноге дала знать о заминке.       Она подвернула ногу.       Леон быстро подоспел. Его здоровая рука ловко ухватила ее под локоть и потянула наверх, но внезапная очередная вспышка боли и последующее шипение со стороны девушки заставили его умерить пыл.       Шерри мялась на руках. Её мычание послужило напоминанием. Напоминанием о том, что им нельзя совершать ошибки. Клэр нельзя.       — Ты как? В норме? — Леон заставил её облокотиться на себя, но уже вскоре Редфилд медленно осела на землю, стараясь не уронить спящую девочку.       — Не знаю… не думаю, — усталость отзывалась в каждом слове. — Кажется, ноги…       — Нам нужно отдохнуть.       Звучало не как вопрос. Звучало как приказ. Клэр, несколько оторопев, моргнула в пустоту, а после перевела взгляд на своего хмурого спутника.       — Нет, нельзя. Нужно идти…       — Ты не способна идти…       — Это просто нога, — через силу выдавила Клэр. — Я справлюсь. Нам нужно идти. Уверена, ещё немного, и мы сможем добраться до ближайшей заправки.       Шерри промычала что-то нечленораздельное, позволив двум молодым людям в тишине прожигать друг друга взглядами, полными несогласия.       Неужели им обоим обязательно быть такими упрямыми?       — Мы можем устроить привал, — осторожно попробовал Леон вновь.       — Предлагаешь организовать пикник? — фыркнула от абсурдности идеи Клэр.       Желудок стянуло от одной мысли о еде. Девушка не отказалась бы от любой подачки в виде перекуса, будь то ненавистный изюм или сырая тыква. Господи, да хоть что-то… лишь бы не мясо.       На удивление, Леон не принял её сарказм за оскорбление, а, скорей, напротив — уголки его рта приподнялись в лукавой кривой ухмылке. Такой мальчишеской. Леон был совсем молодым. Может, не намного старше Клэр. Как он говорил — только взяли на работу? Должно быть, совсем недавно прошёл курсы и тут же попал в самое пекло. Ещё даже толком не успел приступить к работе. Хотел ли он на самом деле быть полицейским?       Ей нужно было так много спросить. Так много узнать. Прошлой ночью, когда они только встретились, оба болтали без умолку, словно старые добрые друзья. Сейчас же приходилось в рот лезть за любой крошкой информации.       Он смотрел на неё выжидающе, однако давал время подумать. Терпел. Прислушивался к звучному стрекотанию насекомых в траве. Неужели он предлагал заснуть в этой кишащей мелкой живностью поляне?       Как будто у них был выбор.       Выбора не было. Клэр прикрыла глаза. Те защипали от сухости и боли. Её спина пропотела, майка впитала в себя весь ужас, всю грязь канализаций, дворов, полных монстров, тиранов, мертвецов. Её волосы пахли гарью. Под носом скопилась сухая кровь, уголок рта болел, губы жгло. Чёрт возьми, она была измотана — кого она обманывала? Она не могла больше идти дальше.       Леон был джентльменом. Он вслух не признал поражения Клэр. Не стал кичиться своей правотой. Он просто с тихим кряхтением снял с себя жилет и, немного пройдя вглубь зарослей, притоптал высокую траву, устроив небольшой лежак. Жилет превратился в жесткую подушку. Кеннеди молча вернулся и так же молча, не позволив сопротивляться, поднял спящую девочку на руки. На лице не дрогнул ни мускул.       Позёр.       — Мне не трудно, — тихо оправдался он и уложил Шерри на имитированный лежак в сопровождении сурового взгляда девушки.       Они лежали под тёмным небом, чьи яркие звёзды, должно быть, скрывали плотные тучи. Воздух сгустился, запахло дождём — сверчки разбушевались. Ну и пусть, подумала Клэр. Она не отказалась бы от дождя. Дождь смыл бы всё. Весь напускной пафос, что не оставлял её, весь наигранный героизм, храбрость — это всё пора было смыть. Вода унесла бы за собой в слои земли страхи, боль, горечь, ужас. Капли очистили лицо от слёз, печали. А потом радуга…       Дождь говорил о переменах. Дождь возвращал к жизни. Вода, капающая с неба, как вечное напоминание о том, что время не отстаёт, не ждёт тебя вместе со всем пережитым кошмаром, не терпит, когда ты просишь хоть немного замедлиться, подумать, успокоиться. Капли находились в движении. Они касались травы, касались насекомых, разгоняли их по укрытым местам, касались волос, а потом медленно-медленно стекали, впитывались, оставляя после себя стойкий сырой запах пушистых грозных облаков и позднего солнца.       Дождь не помешал бы. Клэр ждала дождь. Ждала, когда предупреждающий ветер разнесёт чёткий аромат сухой травы.       Дождь так и не пошёл.

***

      Леон заснул быстро, и она могла ему только позавидовать. Потому что, какой бы уставшей Клэр себя не ощущала, ей не удалось сомкнуть и глаза. По подсчётам, которые она старалась вести в стиле Кеннеди, они пролежали в траве чуть больше часа. За это время темнота лишь сильнее сгустилась над тремя распластавшимися на обочине дороги путниками. Она заботливо укрывала их от любопытных глаз своим всеобъемлющим одеялом.       Хотя зрителей у них не было. От слова совсем.       Ни одна машина за всё это время не промчала по дороге. Ни одно животное не рискнуло пробраться в высокую густую траву. Ни один нарушитель не посмел потревожить.       Они спали, а Клэр сторожила. Клэр всегда была на стороже.       В детстве, когда им с Крисом приходилось играть на заднем дворике небольшого соседского домика с детьми друзей родителей, Клэр часто затевала игры, ухищрённей пряток. Прятки ей не совсем нравились. Куда интересней было играть тайного спец-агента, чьей миссией была не простая поимка преступника, но и спасение его жертв. Конечно, Клэр вызывалась играть спец-агента, но… Крис был старше. Всё предпочтение отдавали ему.       Клэр же отдавали роль снитча. Она была маленькой лисой, никогда не игравшая за одну из сторон. Она была хитра. Она была ловка. К тому же, она была самой младшей из всех ребят. Ей прощали её баловство — «предательство» во имя собственной славы.       Отец гордился, когда узнавал, каких успехов достигла его дочь. Каких успехов добились их дети в союзе. Ведь ни для кого не было секретом то, что именно для Криса Клэр всегда жульничала — она тоже отдавала предпочтение ему, играла по его правилам. Она была лучшей младшей сестрой.       Крис её обожал.       Брат с самого детства научил её быть внимательной к деталям. Он привил ей честолюбие, он взрастил в ней «героизм». Клэр — плод его стараний.       Как после всего этого он посмел оставить её одну, выброшенную в высокую траву, в компании незнакомого молодого полицейского и маленькой девочки-сиротки? Конечно, она не была без защиты — карман её потёртых джинс грел полюбившийся пистолет, а в запасах Кеннеди хранился полицейский дробовик. Они были вооружены. Им никто больше не мог угрожать, никто не мог шантажировать, никто…       Клэр сделала поспешный выдох. Долго — она никогда не задерживала на такой долгий промежуток времени дыхание. Воздуха совсем не хватало, её грудь судорожно вздымалась, лёгкие учащённо сокращались, мышцы разогревались.       В таких ситуация стоило считать… что угодно. Звёзд на небе по-прежнему не было, поэтому Редфилд принялась подсчитывать удары собственного сердца.       Один.       Они выжили. Она неудачница, что отправилась в незнакомый город за братом, который, в свою очередь, не подавал никаких признаков существования в принципе. На что она надеялась? Леон, первый встречный, что случайным образом чуть было не застрелил её на заправке. Шерри, девочка, чудесным образом найденная Клэр, сумевшая исцелиться, избавиться от вируса.       Два.       Выжили ли они на самом деле?       Крис как-то рассказывал об одном случае с работы: ему пришлось иметь дело с женщиной, что с рвением любой любящей матери утверждала, будто её ребёнок пропал. Она обращались в разные органы, приплетала к делу частных детективов, но всё это было до тех пор, пока не вскрылась одна маленькая деталь — её восьмилетний сын погиб при неизвестных обстоятельствах около полутора недели назад. Крис говорил, в тот день разразился скандал. Женщина отрицала очевидное — смерть ребёнка. Она была уверена, что маленький Сэм исчез. Она настаивала на его исчезновении. Должно быть, для её мозга это была непереносимая травма, нестерпимая боль. Матери, потерявшей ребёнка, было легче поверить в то, что у неё его кто-то забрал, нежели в то, что опарыши и черви обгладывали его маленькое тело до костей под землёй.       Защитная реакция. Иллюзия.       Три.       Может, их мозг тоже уже давно абстрагировался от реальности. Может, они не лежали в колючей траве, либо кто-то один из них лежал — живой. Дышал ли Леон на самом деле? Его больное плечо отдыхало, в то время как здоровое терпело на себе тяжесть головы Шерри. Он обнимал девочку, её аккуратный сопящий носик утыкался ему в бок.       Четыре.       Что, если Шерри обнимала мертвеца? Леон мог истечь кровью, его рана выглядела опасно. Он мог заснуть и больше никогда не проснуться. Стоило ли Клэр отодвинуть девочку от него? Стоило ли ей сначала убедиться в том, что его тело способно передавать тепло другому человеку, что его тело в принципе способно было быть ещё тёплым? Он мог превратиться? Может, его укусили? Мог ли он напасть на них с Шерри?       У неё был пистолет на ремне и дробовик в оружейном поясе Леона.       Зомби не стреляют. В этом преимущество.       В траве раздался шорох. Она дёрнулась, но, кажется, показалось — никого не было поблизости. Просто… живой Леон решил поменять положение головы.       Живой. Он дышал и двигался даже во сне. Он жил.       Пять.       Ей стоило хоть на секунду расслабиться. Опустить веки и подумать об огромном футбольном поле, черлидинге, ужасных коротких юбках, злой Сейчи, что упорно настаивала на розовом цвете команды поддержки. Гадость. Кто в здравом уме выберет розовый цвет? Розовый флаг? Всё в стиле Сейчи. Клэр не удивилась бы, если она вместо бодрой кричалки предложила бы песню Барби. Редфилд улыбнулась. Её подруга была забавной.       Сейчи, должно быть, переживала. Это она звонила ей на заправке. Подруга могла забить тревогу? Могла сказать остальным и… Дэну. Бр-р… мысли о бывшем не были хорошей идеей. Тем не менее, они помогали вспоминать комфорт, вспоминать смех, вспоминать уют и тепло, что ее когда-то окружали. Мысль о прошлом заставляла тянуться назад, тосковать. Клэр хотелось утонуть в тоске, в любви ко всем, кого не могла увидеть сейчас. Она скучала.       Не понятно, что было труднее терпеть: боль от потери или ужас от приобретений.       Она была такой идиоткой. Крису лучше было бы вернуться прямо сейчас. Он был обязан!       Под боком спала Шерри. Грудь Леона равномерно вздымалась. Клэр моргала затуманенными глазами в не менее туманную и тёмную неизвестность.