Что было дальше

      — Клэр… Клэр…       Первая мысль — схватить пистолет. Он близко, её пальцы дрожали над гладким дулом. Три секунды и её указательный палец оказался бы на курке. На пятую секунду она нашла бы цель. Восьмая — цель обезврежена. В ушах гул, шум крови в венах, а под носом запах палёного мяса.       Первая мысль всплыла вспышкой, выстрелом. Первая мысль оглушила Клэр, и та застопорилась, испугалась, утонула.       Шерри.       — Клэр, Клэр…       Всё это время её глаза были закрыты. Оказывается, она всё-таки смогла уснуть. Оказывается, это не было кошмаром.       Клэр резко распахнула глаза. Светлая головка Шерри, подсвеченная первыми солнечными лучами, заставила её задуматься — сколько времени им понадобится на побег с ребёнком и раненным полицейским. Поправка: спящим полицейским.       — Клэр, я хочу в туалет.       Ох, чёрт…       Должно быть, Редфилд слишком громко выдохнула, потому что лежащий рядом Леон, всё ещё мирно сопящий, что-то буркнул. Шерри покраснела.       Клэр поняла, что им не угрожает никакая опасность. Разве что мокрые штаны Шерри. Никаких мертвецов.       — Ты чертовски напугала меня, знаешь? — тихо пошутила девушка, осторожно приподнимаясь на локтях.       Шерри выглядела бодрой. Возможно, она уже долго не спала. Думала, наверное, насколько правильным было будить кого-то, чтобы не отправляться одной. Клэр была благодарна девочке за то, что она всё же осмелилась разбудить её. Несмотря на то, что та перепугала Редфилд до смерти, Клэр была рада. Была спокойна. Не мертвецы, преследующие их с Раккун-сити, нет. Всего лишь зов природы.       — Прости, — Шерри опустила глаза, отряхивая грязные коленки, — я просто… Не хотела будить Леона. Он ведь…       Мальчик.       — Я понимаю, — улыбнулась Клэр. Искренне. И протянула руку Шерри, помогая подняться с земли. — Молодец, что разбудила меня. Мы же не хотим неприятных ситуаций.       Им ничего не оставалось, как уйти немного вглубь, подальше, но не сильно далеко. Клэр взяла на обозначение помятый жилет Леона. Его было легко заметить даже на расстоянии.       — Спасибо, что согласилась пойти со мной, — светлый взгляд, полный искренности, был обращён Клэр. — Маме никогда не нравилось то, что я среди ночи приходила к ним с папой в комнату из-за кошмаров. Или то, что боялась темноты, поэтому всегда засыпала с включённым светом. Мама всё равно выключала его.       Клэр сглотнула ком в горле, пытаясь отделаться от мысли, что они ступили на опасную территорию в разговоре. Это была очень рискованная тема, больная тема. Тема, которую они ещё не были готовы обсуждать. Тема, что как бомба замедленного действия могла проявить себя в самый нежданный момент и разнести всё, оставив после себя щепки.       — Шерри, мне очень жаль…       — Всё в порядке, — буднично заверила девочка, — ты же не моя мама.       Её мать — Аннет… Эта женщина отказалась исцелять своего ребёнка, оставила её иссыхать, готова была бросить её умирать. Клэр не могла себе представить, какими были отношения дома, в семье, но она содрогалась лишь от одной мысли, что мать позволяла себе подобное безразличие или холод в адрес своего ребёнка.       Когда Клэр было двенадцать, её родителей не стало. Людей, которые опекали, любили и заботились о ней, вдруг не стало в один день. И это казалось пропастью в реальности, выдумкой или злым умыслом, чьей-то проказой. В тот день для неё перестали существовать обычные понятия «семьи», потому что весь круг сузился до старшего брата и бабушки с дедушкой по линии матери. Принять расставание такой тяжести или же смириться с потерей такой значимости было самым трудным испытанием для двенадцатилетней девочки-подростка. Для неё это был сущий кошмар. Это была невыносимая боль.       Поэтому у Клэр слова и поведение Шерри вызывали и тревогу, и подозрения. Рано или поздно должно было что-то случиться, она была в этом уверена.       Они остановились. Шерри подняла вопрошающий взгляд на девушку.       — Можешь отойти на семь шагов, я отвернусь.       Девочка послушно кивнула и принялась внимательно отсчитывать шаги. В этот момент Клэр сдержала своё слово и повернулась в сторону, с которой они пришли, наполняя свою голову мыслями о душе, полотенце на нагой влажной коже и аромате свежести в воздухе.       Горизонт медленно заливался нежно-розовым цветом, заполняя собой воображение девушки, вытесняя наружу картины минувших часов. Прошли часы, прошли сутки. Чёрт возьми, рассвет назревал — начало нового дня. Неужели это было правдой?       Светлые колосья, длинные, стойкие, как пики для принятия голов казнённых гильотиной. Все те из Раккун-сити — казнённые. Клэр — палач. Или милость? Была ли Амбрелла смертью с косой, а может, случайной крысой, развеявшей чуму? В голове возник детский плач. Отчётливый, знакомый, словно звучал рядом. И так громко, часто настолько, что барабанные перепонки сворачивались, подобно прячущимся улиткам в раковинах.       Она почувствовала, как её затошнило, когда поняла, что плач в голове — воспоминание. Женщина из двора на пути в полицейский участок, вот кто преследовал Редфилд. Вокруг её груди был обвязан слинг с орущим младенцем. Ребёнок брыкался, испускал булькающие звуки и болезненно вопил. Он просил всеми силами, которые ему даровал вирус и развитие. Он просил крови.       Она моргнула, упустив из внимания ропот приглушённого мотора остановившегося автомобиля. На этот раз перед глазами лужи крови. Моря, океаны — можно было бы слить всё то оставшееся от людей в одну яму, только если бы эта яма была размером с современную высотку, бизнес-центр или, может, больницу. Удивительно, как земля щедро впитывала в себя все жидкости, принимала вывалившиеся из живота органы наружу так, словно считалась. Словно это было её. Земля питалась. Она наслаждалась обилием и разнообразием, она была жадной до последней капли, до последней плоти, до единой косточки.       Было ли это иронией, возмездием — Клэр не хотелось знать. Ей хотелось забыть застывшие лица обгорелых людей, чьи тела едва ли были похожи на человеческие, хотелось стереть из памяти искривлённые жаждой смерти и чужой крови оскалы мертвецов. Хотелось забыть колыбельные, не вовремя воспроизводившиеся по радио из окон чьих-то разнесённых в пух и прах квартир. Хотелось избавиться от тошнотворного запаха падали и гниения, что прилип, казалось, к её сущности, впитался в мозг.       Ей хотелось исчезнуть, умереть. Для этого она выживала, чтобы вожделеть вернуться назад — к смерти.       Что-то возвратило ей равновесие, что-то заставило её разум осесть подобно пчёлке на полюбившийся цветок. Тёплая маленькая ручка прокралась в её холодные, сцепленные между собой пальцы. Клэр поспешила вздохнуть впервые за несколько мучительно долгих секунд прострации.       Когда она опустила взгляд, то почувствовала слёзы, скопившиеся в уголках глаз. Её зрение помутилось, однако это не помешало девушке разглядеть страх в глазах ребёнка.       — Кто это? — палец Шерри неуверенно указал в сторону, с которой обе пришли — в сторону их недавнего ночлега. На той стороне прослеживался чёткий тёмный и массивный силуэт автомобиля, а ещё незнакомая тень.       Леон.       Впервые Клэр сковал животный страх за полицейского, который, она прекрасно знала, мог позаботиться о себе. Но не в данной ситуации.       — Бежим.       Приказ, подчиняться которому не было команды, но был чётко установленный принцип исполнять. Шерри сжала со всей силы правую руку Клэр, стараясь поспевать за девушкой, в то время как Редфилд игралась с ремешком на набедренной сумке с пистолетом. Момент и ручной огнестрел оказался в её власти.       Леон не был из робкого десятка. Клэр переживала за него. Он наверняка услышал приближение незнакомца задолго, как тот сумел подкрасться. Он проснулся и быстро среагировал. Леон был сильно ранен. Должно быть, он уже держал руки неизвестного свёрнутыми за спиной, а сам восседал сверху и внимательно сканировал своим убивающим взглядом. Должно быть, Леон Кеннеди уже был мёртв.       — Леон! — её крик был сродни отчаянию, боли грядущей скорби.       Клэр со всей злости отпихнула несчастные стебли, разорвала траву, разнесла колосья. Адреналин стучал в венах в висках. Она не отпускала руку Шерри, пока неслась мимо царапающей лицо высокой травы. Казалось, они ушли не так далеко, но обратный путь занял куда больше времени. Клэр захотелось выть от досады и злости на саму себя, но вместо этого она лишь ещё раз позвала парня. В ответ — шорох травы.       — Леон! — она не отчаивалась. Не время. — Леон!       — Клэр!       Шерри хныкнула. Они рванули на его крик со всех ног.       — Леон! — заложники, его взяли в заложники. — Леон, где ты!       Поворот головы, резкий, и вот она — его светлая сальная макушка. Сливающаяся с этим чёртовым полем. За сгорбленной спиной молодого полицейского широкая дорога и… человек.       Её поднятая рука с наведённым на незнакомого чернокожего мужчину оружием — рефлекс. Или интуиция:       — Стоять!       — Клэр!       — Леон! — Шерри воскликнула от испуга.       Тишина осторожно пробралась и устроилась в центре развернувшейся сцены. Подул прохладный ветер. Осенний ветер, понёсший за собой запах сырой земли и сухой листвы, травы.       — Не двигаться, — зарычала девушка, опасно хмуря брови при нацеливании на незнакомца. — Руки, чёрт возьми, вверх.       Мужчина сгорбился, окинув неуверенным взглядом твёрдую хватку и стойку Редфилд. Его лицо, однако, несколько перекосилось, когда он обратил внимание на перепуганную светловолосую девочку, прижимающуюся к девушке.       — Тише, я же просто…       — Руки! — крикнула Клэр.       Он дёрнулся от резкости её тона, но в этот раз не осмелился перечить. Особенно потому что Клэр крайне тяжело дышала. Весь её вид говорил о том, что она не шутит. Не в этот раз.       — Леон? — при обращении к парню голос Редфилд значительно изменился, стал больше напуганным, тонким. — Ты в порядке?       — В норме, — Кеннеди сделал осторожный шаг навстречу обеим девочкам. Дышал он ровно, спокойно, словно не намечалось никакой перестрелки. — Клэр, этот человек…       Человек. Мужчина. Живой мужчина. Не зомби, не мутант, а живой настоящий человек. Неужели она подняла оружие на простого незнакомца, остановившегося на дороге? Это же безумие какое-то, Клэр Редфилд… опусти пистолет, глупая.       У Леона были красивые голубые глаза, проникновенные. Он сам по себе был очень красив, добр, доверчив. Он был мил, заботлив. Поэтому, когда его руки мягко коснулись её, побуждая убрать оружие, Клэр поддалась, чувствуя необоснованный прилив усталости.       — …опусти пистолет. Всё в порядке, видишь?       — Да, — выдохнула она, — да, вижу… Я просто… увидела машину, подумала…       — Я понимаю, — он жалел её, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони.       — Извини, — прошептала Клэр, высвобождаясь и убирая пистолет.       Со стороны раздался нервный кашель. Редфилд подняла пристыженный взгляд, встречаясь с не самой приветливой физиономией мужчины. Его большие тёмные глаза сверлили её, изучали, насмехались. Мол, что за цирк ты устроила, дорогуша?       — Извинения приняты, — проворчал мужичок, пряча руки в карманы брюк и осматривая местность. — Оружие у парня я ещё могу объяснить, но вот твой травмат…       — Для самообороны, — быстро нашлась Клэр. — Девушке в наше время трудно защищаться.       Незнакомец не опускал взгляда. По нему было видно, что он едва ли верит её словам.       — «Беглянке с ребёнком», имеешь в виду, да?       — Это… — Клэр покраснела ещё сильнее, пытаясь сопоставить факты так, как мог воспринять их случайный свидетель. — Это моя сестра. Младшая.       — Само собой, — грубо усмехнулся незнакомец. — А паренёк твой брат. Старший.       Клэр прищурилась. Дядя, задающий слишком много вопросов в деле, которое его не касалось, уж не очень нравился ей.       — Вообще-то…       — Мы друзья, — вовремя заступился Леон, перетягивая канат внимания на себя. — Я согласился подвести, э-э… Клэр, — заминка в его тоне говорила о неуверенности, — с сестрой, они направлялись к родителям. А я опаздывал на первый рабочий день. И мы… ну… попали в аварию…       Редфилд против воли стрельнула взглядом в Кеннеди. Он что, придумывал сюжет на ходу?       — Мы никак не могли связаться со службой, вот и пошли пешком. Думали, до города недолго…       Конечно, рассказчик из Леона был так себе, но, по крайней мере, взгляд незнакомца начал проясняться.       — Ты что же, парень, оставил машину на обочине, а сам с девчонками отправился пешком? — в голосе мужчины прозвучали родительские осуждающие нотки.       — Получается, так, — Леон неловко почесал затылок, переглядываясь с Клэр.       Мужчина невесело усмехнулся, буркнув под нос что-то по типу «дети» и «кому попало выдают права» и развёл руками.       — И куда же вы держали путь?       Леон замолк. Было видно, как совесть и осторожность сражаются за первенство. Он не хотел врать, Леон вообще был из тех, кто не любил лгать. Но сейчас… Было бы правильным озвучивать то, что они все втроём избегали как минимум целую ночь?       С другой стороны, Клэр нечего было страшиться. Если перед ними стоял живой человек, он ничего не знал о том, что произошло в нескольких милях от них. Он ничего не знал о городе мёртвых. Он ничего о них не знал.       — Раккун-сити, — её ответ заставил густые тёмные брови незнакомца медленно сойтись к переносице, образовав на и так не молодом лице суровую морщинку, — что-то слышали о таком?       — Да, — мужчина сглотнул, — кое-что слышал.

***

      Они ехали в противоположном направлении, только потому что Леон убедил Кеннета — их нового «приятеля» — в том, что им жизненно необходимо в ближайший мотель. Якобы, только оттуда они уже могли спокойно дозвониться до родственников и в целости и сохранности отправиться в город. Мистер ворчун, но при этом очень заботливый дядька — Кеннет Джарелл согласился довезти их до ближайшей заправки, не вдаваясь в подробности того, как им избежать административного наказания.       — Вы, ребятки, неплохо влипли, — наставлял мужчина, мча по пустой одинокой дороге на своём джипе. — Не повезло вашим родителям.       Клэр косо взглянула на Шерри, но, к счастью, девочка слишком была увлечена изучением местных ландшафтов.       Знал бы он, насколько не повезло несчастным родителям.       Внимание всех троих, участвовавших в беседе, каждый раз переключалось с одной темы на другую. Так, мистер Джарелл повествовал о своей дружной и любимой семье, сравнив старшего сына с Леоном, которому хватило смелости покраснеть. В ответ Клэр рассказала об успеваемости в колледже, куда была зачислена недавно.       — Колледж — это круто, — заметил Кеннет, поддерживая стремление девушки к образованию, в то время как сама Клэр не могла отделаться от мысли, что после всего случившегося ей вряд ли удастся вернуться к привычному образу жизни.       Леон не был многословен, но он учтиво поддерживал беседы и, местами, монологи взрослого водителя. Где-то его сарказм действительно был уместен. Леон был хорош, он сумел понравиться Кеннету даже не стараясь. Наверное, в этом был его талант.       — После школы отправился в полицейскую академию? — Джарелл с нескрываемым уважением покосился на соседнего пассажира.       — Всё верно, сэр.       — Надо же, я слышал, туда берут только ребят, отслуживших в армии. Как тебе удалось?       — Просто… — Кеннеди смутился. — Моих результатов хватило.       Рэмбо. Мальчик супергерой. Не просто полицейский, но в прошлом и отличник. Да ты многогранен, Леон Кеннеди — не без ехидства подумала Клэр.       Единственное, чем Редфилд могла похвастаться за времена учёбы в школе, так это тем, что её не выпнули сразу после инцидента с забияками ещё в среднем звене. Что поделать, она всегда была за справедливость.       Время летело быстро, и уже очень скоро палящее солнце вечно жёлтого штата стало медленно закатываться к горизонту, туда, откуда впервые стала заметна хоть какая-то цивилизация.       — К сумеркам успеете заселиться, — уверял Кеннет.       Клэр утонула в мыслях о горячей воде из душа, чистой одежде, мягкости собственных волос и свежего дыхания изо рта. И прежде чем мысли оборвало дорожное новостное радио, на душе всего на мгновение образовалось что-то отдалённо похожее на покой. На секунду. Потому что уже в следующий миг всё внимание было направленно на барахлящий автомобильный говоритель.       — Новости? — спохватилась девушка.       — Угу, — буркнул Кеннет, свободной рукой пытаясь настроить частоту радиолинии. — Здесь ужасная связь, повезёт, если…       — «…ратура стала заметно падать. Кажется, зима близко, Джон Варт», — отчётливо донеслось до ушей слушателей.       — Мистер Джарелл, не могли бы сделать погромче? — умоляла Клэр.       Мужчина, не задаваясь лишними вопросами, выполнил просьбу, и уже вскоре салон автомобиля наполнило плановое звучание лёгкой мелодии и уверенный мужской голос: «Очень смешно, Гарри, твои комментарии, как всегда, отмороженные».       «Ну же, не злись, синоптики и впрямь обещают беспощадный зимний сезон.»       «Думаю, холода нам ещё рано обсуждать. Некоторые из наших слушателей только недавно вернулись с отпусков на Гавайях.»       «Хорошо, и что же предлагаешь обсудить, Джон?»       «А как тебе жуткая история одной из жительниц города Хэнвилл?»       «Хэнвилл? Тот, что к западу от Раккун-сити?»       «Верно! Милая Барбара Стоукинс поведала об одном инциденте, всполошившем весь маленький городок.»       «Не будешь так любезен поделиться и с нами подробностями инцидента, Джон?»       «Всенепременно, Гарри! Но у меня была идея получше — прелестная Барбара вызвалась сама повествовать нам историю…»       Недолгие помехи, шум и неуверенные перешёптывания, а после женское откашливание и громкое приветствие. Барбара была настолько же милой, как выразился ранее ведущий Джон, насколько и молодой. Тем не менее, как только её скрипящий голосок раздался из динамиков машинного радио, Клэр навострила уши.       «Племянница моей подруги, Лара, недавно отправилась навестить свою бабушку в Главную больницу Раккун-сити, так как бедную Анджелу перевели туда. В нашем округе это самая близкая развитая больница. Анджеле в последнее время нездоровилось. После того, как Лара вернулась, спустя пару дней пришло письмо моей подруге Саре и её семье, что Анджела скончалась. Её тело было положено забрать только через неделю. Богохульство какое! Ни в одной стране так не изводятся над покойными пенсионерами, как в нашей, и все для чего? Исследований? Чарли, муж Сары, отправил ответное письмо в больницу с требованием предоставить разрешение на перевоз тёщи раньше установленного срока. Но ответа он не получил, оттого и разозлился. Они с Сарой отправились в Раккун-сити, а вернулись уже с телом бедной покойной Анджелы. На похороны, право, пришёл весь Хэнвилл. Анджела была светлой душой, ох, как плакала бедная Лара! Этот день я никогда не забуду, — голос старушки притих ненадолго. — Потому что видела необъяснимое.»       «Что вы видели, миссис Стоукинс?»       «Нежить, — прошептала пенсионерка. — Я слышала, как извивалась и рычала покойная Анджела, когда её гроб опускали в землю!»       «Вы слышали кого-то живого?»       «Дело в том, что Анджела не была мертва. Она словно очнулась после сна и… изменилась. Никто не знал, в чём дело, но кожа на лице облезла, лопались волдыри и всегда кровоточила челюсть. Я сама не видела, но Сара мне всё поведала. Они обращались к священнику, надеясь, что там помогут. Но всё тщетно. В конце концов, несчастная Анджела всё же умерла. Вторые похороны решили не устраивать из-за страха, что всё повторится, так что Анджелу кремировали. Но, клянусь, эти… звуки и шипение никогда не оставят меня в кошмарах.»       «Миссис Стоукинс, вы сказали, что на похороны пришёл весь город. Неужели, все слышали звуки из гроба?»       «Если кто и слышал, то желал бы забыть об этом как можно скорей, дабы беду от себя отвадить…»       Голос пожилой дамы прервался усилиями водителя, сменившего радиоканал.       — Что за сказки, — грозно бурчал под нос Кеннет, — живые мертвецы. Моя тёща всю жизнь судачит о пришельцах, может нас скоро и НЛО схватят?       Клэр почувствовала, как голосовые связки сжались, в горле будто застрял камень. Её сердце пропустило один мощный удар. Один ужасный, молящий о жизни удар через всю грудную клетку. Перед глазами застыла картина обращённых в зомби некогда людей, а в голове мысль — что, если вирус уже выбрался за пределы Раккун-сити.       Девушка невольно усмехнулась. Это было похоже на усмешку сумасшедшей, неуравновешенной особы, напуганной правдой реальности.       — Да, бред какой-то, — с трудом выдавила Редфилд, не отрывая взгляда от радио.       Во внутреннем зеркале заднего вида её голубые, расширенные посредством неописуемого ужаса глаза встретились с тёмным любопытным прищуром Кеннета.