Что было дальше

      Хлопок!       Тяжёлая мужская рука встретилась с шершавой поверхностью стойки регистрации. Молодой парниша, чьё лицо полностью было усеяно прыщами, делая обладателя ещё более юным, боязливо моргнул, оторвавшись от чтения комикса. Его спина невольно выпрямилась, когда он увидел перед собой случайных посетителей. Странно, что он не обратил на них внимание, как только они миновали порог захолустной заправочной станции. Кажется, говор Кеннета, что, казалось, не просто рассуждал, а проклинал, можно было услышать в радиусе как минимум мили.       — Кхм, — юнец откашлялся, придвигаясь к пыльной стойке, — добрый вечер.       — Номер на троих найдётся, дружок? — сразу перешёл к делу мистер Джарелл.       Взгляд напуганного парня тут же сфокусировался на паре молодых людей и маленькой девочке, словно раньше величие Кеннета мешало ему обратить на них внимание. Трусливые глаза-бусинки наскоро изучили внешний вид троицы, а после с подозрением прищурились — ему явно не понравились выводы, которые он сделал у себя в голове.       Клэр не могла винить его за предубеждения или какие-либо подозрения: выглядели они, мягко говоря, не как цивилизованные люди. Перемазанные в грязи, покрытые пылью, с лицами, измазанными кровью и украшенные гематомами — ребята больше походили на беженцев, что, по правде говоря, не так разнилось с правдой. Масла в огонь подливала девочка, с трудом походившая внешне на девушку или парня, или уж тем более на рослого чернокожего мужчину. Что он мог подумать?       В любом случае, что бы он там не думал, выдержки у него, как оказалось, было достаточно, чтобы не начать забрасывать потенциальных клиентов лишними вопросами.       — Сейчас гляну, — молодой администратор мазнул неоднозначным взглядом по Клэр.       Девушка, несколько растерявшись, рефлекторно принялась поправлять растрёпанный хвост. Только когда парень отвернулся от посетителей, Редфилд отметила светлую вставку, огибавшую ушную раковину парня подобно виноградной лозе — ствол.       Слуховой аппарат.       Вся эта процессия отнимала последние силы. Клэр чувствовала, как гравитация неумолимо тянула её, обязав позабыть о принципе «держаться до последнего». Вторые сутки без еды трудно было воспринимать здраво. Мало того, что голова безостановочно кружилась, так и желудок, к тому же, тянуло так, что моментами перед глазами начинало мутнеть.       Когда последние капли адреналина покинули её бурлящую кровь, в голову ударила вполне себе обоснованная жажда ресурсов, пополняющих энергию, в числе которых, само собой, присутствовала еда. Клэр с трудом вспоминала, чем успела перекусить, прежде чем оседлала свой любименький мотоцикл, но этого явно было недостаточно, чтобы она могла ещё хоть час продержаться без еды.       Её начинало тошнить.       Что им было делать? Разве у них были деньги…       Редфилд внезапно чихнула, вспомнив об одной маленькой, но важной детали.       — Будь здорова, — Шерри слабо улыбнулась.       — Спасибо, — Клэр присела на корточки перед девочкой. — Шерри, милая, могу я на секунду одолжить твою куртку?       Лицо девочки осветило счастье, столь похожее на явление радуги после долгого проливного дождя.       — Конечно!       Её походный сундучок — как называл кошелёк сестры Крис — хранился всё в том же кармане, где ранее его закрыла на замочек Клэр. Приятно было осознавать, что она из прошлого всё же сумела позаботиться о той себе, что сейчас чуть ли не захлёбывалась слезами счастья от какой-никакой удачи.       Клэр — вовсе не глупышка.       Крис гордился бы ею.       Чудом было то, что документы, права на мототранспорт и пропускной в колледж остались невредимы. Словно ничто не грозилось прострелить их, оставив дыру, а после кровавую абстракцию на подгорелых концах. Словно не было никакого Раккун-сити.       Может, они и впрямь попали всего лишь в аварию? Аварию, которая перемолола их тела, подобно мясорубке, а после при помощи чужой руки слепила из останков единую уродливую котлету, уже не пригодную ни для какой формы существования.       Клэр подняла взгляд на Леона — полицейский сверлил пустыми глазами пространство перед собой. Что это с ним? Разве он не понимал, насколько им повезло — Клэр нашла деньги! Теперь они смогут обеспечить себя каким-никаким провиантом, жильём, а там, дальше, придумать что-то…       — Прости, приятель, — высокий голос прервал суматошные размышления Редфилд, — на троих — нет. Всё, что могу предложить, это одна отдельная комната.       Кеннет обернулся. Он взял в учёт Леона, взял в учёт Шерри, но вовсе не посчитал Клэр, которая пылала от негодования. В конце концов, выбор стоял за ним — и даже не понятно, в какой момент бразды правления незнакомец перенял на себя. Возможно потому, что Леон выглядел так, словно находился за пределами этой Вселенной, он решил, что на правах старшего теперь может распоряжаться их личным пространством.       Леону по-прежнему было всё равно. Так же, как и всё равно на жёсткую холодную землю под головой, вместо привычного теплого одеяла с подушкой, Кеннеди было всё равно на то, где ему предстояло спать и в этот раз с раненным плечом.       — Что ж, — наигранно вздохнул мистер Джарелл, — одна так одна.       Клэр была в ярости. Но у неё не было сил это показывать.

***

      Прежде чем её нога ступила за потрёпанный дверной порог скромного мотельного номера, живот Шерри издал кошмарный звук, очень похожий на настоящий крик о помощи.       — Клэр, — виновато прошептала девочка, дёргая Редфилд за кисть, — я хочу есть.       — Дай мне пару минут, я что-нибудь придумаю.       «Что-нибудь придумаю» — её девиз по жизни. Клэр едва ли была той стереотипной девчонкой, что с ранних лет, как только научилась из букв составлять слоги, вела личный дневник, который по мере роста превратился в ежедневник. Все её распоряжения и изменения в личном расписании хранились в хорошо скрытом компьютере — её голове. Что, признаться, временами выдавала сбой, в виде упущенной пары дней в менструальном цикле.       Пожалуй, месячные были единственной весомой причиной, из-за которой девушки начинали вести ежедневники.       Плывя по течению собственной жизни в узких коридорах с низкими обветренными потолками, Клэр набрела на автомат со снэками неподалёку от злосчастной стойки регистрации. Прыщавый Уолтон — так было написано на его бейдже — пометка: без «прыщавый» — плохо прятал свой интерес даже за обложкой комикса. Клэр умело игнорировала его косые, брошенные едва ли не с целью привлечения внимания взгляды, но, в конце концов, почувствовав отчётливый запах гари на затылке, обернулась и одарила администратора сухой полуулыбкой.       — Тут есть место, где можно нормально поесть? Кафе, возможно? — её вопросы были исключительно профессиональными, о чём учтиво напоминал урчащий без устали живот.       — Три мили на восток. Там ближайший продуктовый, пусть и скудный, — его ухмылка вызывала мурашки, которые Клэр никак не могла объяснить.       — И ты там закупаешься?       Он отвлечённо кивнул, откидываясь на спинку стула. Победитель — вот о чём говорило выражение его воспалённого лица. Заработал внимание девчонки, что ему приглянулась. Должно быть, его и без того раздутое эго теперь конкурировало в размерах с небесным телом. Иначе, как это происходило у мужчин?       Клэр захотелось закатить глаза, как замученной школьнице, однако она вовремя вспомнила, что уже давно сдала выпускные экзамены и распрощалась со старшей школой.       Значит, пути назад не было.       — Может, у тебя в запасах могло остаться что-то посытнее пачки крекеров?       Редфилд изученным лёгким движением откинула чёлку с лица и взмахнула ресницами — наглая кокетка.       — Боишься заблудиться, идя по прямой?       Он откровенно высмеивал её. Клэр терпеть не могла, когда над ней насмехались. Особенно мужчины. Чем он превосходил её? Судя по всему, лишь отсутствием опыта в общении с противоположным полом.       — Разве не слышал байки о… — её взгляд метнулся к обложке комикса. «Сказки мертвецов». Клэр сглотнула вязкую слюну. — о беззащитных девушках, съеденных кровожадными чудищами?       Уолтон хмыкнул, впечатлённый её шуткой.       — Навряд ли зомби решатся тебя есть, если ты будешь сама умирать с голоду.       Ох, как он ошибался…       — К тому же, их можно отвлечь запахом чужой крови. Так что у тебя есть все шансы выжить, — намекал на её футболку, усыпанную каплями крови, но…       — С чего ты взял, что это не моя кровь? — её голос звучал ровно, спокойно, но одно лишь учащённое сердцебиение говорило о приближающейся панике.       Уолтон пожал плечами. Тупой мудак. Клэр выдохнула.       — Ты больше похожа на ту, что убьёт кого-то, нежели сама попадёт под обстрел, — объяснение звучало напыщенно, словно он выступал в роли агента, а она — преступницы. — Твой приятель в штатском такой же полицейский, как и ты — ангел. Пистик, думаю, от него подарок.       Клэр почувствовала градус в крови, что неумолимо поднимался параллельно с тем, как кривая усмешка росла на перекошенном лице мотельного администратора. Ей редко хотелось бить людей — живых, — за исключением, разве что, случаев, когда те сами выпрашивали насилие. Клэр не была пацифисткой, но после четырнадцати ей резко перехотелось ломать носы направо и налево.       Да, в ту минуту ей хотелось врезать Уолтону, неизвестному парню, работающему на заправке на полставки. Но кое-что останавливало: он, само собой, не мог ничего знать наверняка.       Уолтон мог принять её за оторву, за безбашенную девчонку, влипшую в передрягу с дилерами. Мог узнать в ней чокнутую, сбежавшую от родителей-наркоманов. Мог увидеть в ней ненормальную, провернувшую аферу похуже кражи и шантажа. Иначе зачем ей пистолет?       Бедняга мог видеть в ней опасность. И разве во власти Клэр было менять его взгляды?       Она сделала уверенный, вымеренный чёткими математическими вычислениями шаг, приопустила голову, голубые глаза блеснули исподлобья. Уолтону было достаточно сказать, что ему нравится дрочить на плохих девочек в комиксах о хороших.       — Значит, не поможешь даме в беде? — приторная-сладость её и без того мягкого голоска была сильнейшей фальшью, которая подкупала всех.       Его густая бровь дёрнулась. Занятно, он пытался держать себя в руках.       — Ты не похожа на даму… — он сглотнул, — в беде.       — Может, не я, здесь ты прав, — девушка склонила голову. Его круглые поросячьи глазки прошлись по обнажённой шее. — И всё же, я в долгу не останусь.       Его мгновенная реакция — румянец на и без того красном лице, дёрнувшийся кадык и открытое смущение — лишь подтвердила её догадки.       Удивительно, что Клэр легче было довести девственника-администратора до ручки, нежели выйти на улицу, ступить на тёмную бесконечную дорогу и дойти до магазина. Дорога означала возврат. Дорога вырисовывала картины, которые с появлением в пыльном немноголюдном мотеле хотелось выжечь из-под корки мозга.       Поэтому, да, с такой перспективы совращение несчастного ради еды для голодного ребёнка казалось куда более удачным решением, нежели длинная тёмная дорога до магазина.

***

      Шерри уминала за обе щёки овсяные хлопья с молоком, Клэр довольствовалась сухими крекерами, а Леон… уже около получаса занимал ванную. Редфилд, заботливая добрая душа, оставила ему шоколадные печеньки — мужчина в семье питался всегда лучше всех сразу после ребёнка.       Девушка понятия не имела, отчего Кеннеди так долго занимал единственную ванную в их распоряжении. На её памяти, мужчинам всегда хватало меньше времени на приведение себя в порядок, в отличие от женщин. И если для Клэр тридцать минут уже были достаточным временным промежутком, то для Леона это могло оказаться настоящей пропастью.       Нужна ли ему была помощь? Может, всё дело в ранении?       Шерри закашлялась, случайно подавившись.       — Воу, медленней, торопыга, — Клэр обошла маленький стол, направляясь в сторону ванной комнаты.       Девочка, увлечённая скоростным поеданием, резко кивнула.       — В жизни не ела таких вкусных хлопьев!       Её наивности можно было позавидовать. Клэр тихонечко хихикнула, не спуская заботливого взора с Шерри.       — Ты так говоришь, потому что очень проголодалась, — резонно подметила девушка.       Редфилд позволила Леону первым занять ванную лишь потому, что он просто-напросто опередил её. Теперь ей было действительно любопытно, что заставило его так спохватиться и умчать под обжигающие струи душа, оставив без внимания всё остальное. Может, он просто желал содрать с себя кожу так же рьяно, как она, а потери, страх и струпья чужих тел пустить в канализацию. Тогда он должен был понять и её — время поджимало, а у Клэр уже начали чесаться руки.       Иногда ей казалось, что вся грязь этого мира осела на ней.       — Или потому, что родители всегда запрещали мне есть много сладкого, — в контрасте на фоне мыслей девушки прозвучал безобидный комментарий Шерри.       У Редфилд, как не странно, уже выработался рефлекс — каждый раз, когда речь заходила о Биркинах, её тело, пусть всего на пару секунд, но всё же окаймляла дрожь точно по контуру всех конечностей.       — Ну, знаешь, сахар и впрямь вреден. В больших количествах, — слова, а на деле игры в жмурки — смотри, случайно не угоди в дерьмо с завязанными глазами-то.       Девочка отстранённо пожала плечами. Так всегда — она словно резко отключалась, вовсе забывая, что разговор секундами ранее вёлся не о посторонних, а об её родителях. Её мёртвых родителях. Где-то всему должно было быть объяснение, но на данном этапе Клэр не совсем понимала, в каком направлении нужно было двигаться. В тумане так часто — приходится передвигаться на ощупь.       Её первый стук отчётливым эхом разнёсся по потрепанным стенам комнатки даже сквозь шум безостановочно льющейся воды.       — Леон! — Клэр прислонилась ухом к двери. — Ты смыться решил?       Шутка, конечно, плохая, но ответный смешок Шерри выступил в роли положительной реакции. К тому же, шум воды прекратился.       — Клэр? — удивлённо переспросил парень.       — Единственная и неповторимая, — буркнула девушка. — Тебе точно не нужна помощь?       — Спасибо, но… — шлепки голых ступней по холодному кафелю, шорох полотенец — банная симфония сопровождала его паузу, — я уже взрослый мальчик.       — Взрослым мальчикам хватает и десяти минут, чтобы найти места, которые нужно вымыть.       Дверь со скрипом распахнулась, пуская после себя по маленькой комнатке пар, аромат свежести чистого тела вперемешку с выветривающимся запахом мускуса. Леон был укутан в выцветший серый халат, а не в полотенце, как со злорадством представляла Клэр, и всё же это не избавило их от неловкой тишины, стоило молодым людям пересечься взглядами.       Клэр внезапно почувствовала, как её скулы потеплели, стоило ей только отметить, каким занятным она находила невинный румянец на точёном лице новичка-полицейского. С мокрыми волосами, зачёсанными назад, открытым лбом он больше походил на аристократа в обносках нищенки. Тем не менее, Кеннеди всё ещё выглядел таким юным. Таким, казалось бы, беззащитным, без пяти минут взрослым, пережившим катастрофу.       Она снова вспомнила, что он шёл по своему сценарию, отличному от её, и теперь ей было безумно интересно, чья рана кровоточила болью, а чья источала гниль.       — Возьму на заметку, — Леон, в свойственной манере джентльмена, опустил взгляд, освобождая путь к ванной.       Редфилд замешкалась. Ей вдруг стало невыносимо жарко. Отвратительные перепады температуры — вот за что она ненавидела осень.       — Шерри, не хочешь в душ?       Девочка моргнула, невинно уставившись на Клэр.       — Я ещё не доела.       — Верно, — Редфилд потёрла внезапно вспотевшие ладошки о ткань грязной джинсы. Едва ли это помогло.       Леон прошёл к столу, на котором небольшой кучкой было сложено всё «награбленное» Клэр добро. Шерри показательно придвинула коробку с хлопьями к себе.       — Где ты взяла еду?       — Купила, — конечно же. На что он рассчитывал? Судя по угрюмому взгляду, как минимум на объяснение. — Вспомнила, что оставила бумажник в кармане куртки. К счастью, всё осталось в целости и сохранности.       — Куртка Клэр притягивает удачу, — жуя, довольно вставила Шерри.       — Ещё как, — хмыкнула Клэр, переглянувшись с девочкой.       Но Леон, кажется, не находил счастья ни в одном из слов.       — Всё в порядке? — беспокойство проскользнуло в вопросе Редфилд.       Кеннеди поджал губы, молча следуя к раковине. В моменты раздумий он становился похожим на следователя или коварного умного злодея. Его серьёзность не была шуточной, каждый раз, когда его брови сдвигались к переносице, означал лишь то, что вопросы, прокручивающиеся в голове бегущей неоновой строкой, были волнующими.       Ясность его размышлений, пусть и подпольных, вызывала у девушки необъяснимую дрожь.       — Кеннет дал мне деньги, когда я сказал, что оставил свой кошелёк в машине.       — Что? — вполголоса переспросила девушка.       Теперь Леон выглядел виноватым.       — Он спросил, есть ли у нас деньги, и тогда я вспомнил, что потерял одну свою сумку с документами и наличкой в полицейском участке. Я не мог знать наверняка, были ли у тебя деньги, но, в любом случае, сказал то, что сказал, — парень достал из маленького холодильника бутылочку фильтрованной питьевой воды, после чего вскрыл её и щедро отпил. — Кеннет не настаивал на возврате, а я, если честно, устал с ним спорить.       Клэр почувствовала, как паника вновь переняла корону среди всех прочих чувств.       — С чего бы такая щедрость, — девушка не могла лгать себе в том, что подозрительный мужчина ей симпатизировал. — Он ведь нас совсем не знает.       Леон поднял голову. Пара мокрых прядей упала на лицо, теперь исподлобья Редфилд изучали два хищных ока.       — Думаешь, не знал?       Не мог знать. Не мог. Их же не могли объявить в международный розыск — что за бред? Они чудом выжившие попаданцы, которых сама судьба поспешила откинуть как можно дальше от реальности. Кеннет Джарелл по-прежнему был случайно набредшим на них водителем с подозрительным маршрутом и удивительно добрым сердцем.       Какая ему была выгода с помощи молодой паре, попавшей в аварию?       Никакой. Им стоило смириться с тем, что человек, подобравший их посреди пустынной дороги, просто сжалился над кучкой неудачников с ребёнком. Не всё в этом мире завязывалось на выгоде, корысти. Смирись, Клэр. Возможно, таким, как Кеннет, нравилось помогать чисто из личных взглядов на жизнь или потому…       Внезапная тряска, заставившая штукатурку посыпаться с потолка, а несчастную люстру беспокойно закачаться из стороны в сторону, привела в смятение всех в светлом номере позабытого мотеля. Клэр схватилась за спинку стула, побуждая мебель не трястись, но вибрацию под её ногами уж точно невозможно было унять.       — Землетрясение? — ошарашенная Шерри подскочила со стула, с неверием наблюдая за скачками пачки хлопьев.       Открытая коробка молока подозрительно удерживала равновесие на краю стола.       — Не знаю, — Клэр перехватила обеспокоенный взгляд Леона. — Не думаю. Может…       На секунду ей показалось, что все звуки мира исчезли, оставляя после себя звенящую пустоту. А, возможно, уши просто заложило. Но на секунду или две, три… ей показалось, что всё перевернулось, поменялось, ушла земля из-под ног, сменяясь чистым «ничего». Они вспорхнули, точно научившиеся летать птенцы, всего на чёртову секунду. Или две, три.       Свет, моргнув дважды, погас.       Всё произошло так быстро, что Клэр не успела осознать, как её щека уже прижималась к колючим доскам пола, а рядом молочная лужа впитывалась в волосы. Она с помутнённой памятью отдавала себе отчёт в том, что не самолично плюхнулась на пол. Что-то толкнуло её со всей силы.       — Чёрт, — первое, что услышала девушка после внезапной оглушительной вспышки.       Леон карабкался к Шерри, пытаясь найти в своих ногах силы подняться с пола. Клэр тихо застонала, прикрывая глаза. Чёрт возьми, да когда она успела удариться головой?       — Что это было? — испуганный голосок Шерри вернул Редфилд в суровую реальность с жгучей болью в висках и странным ощущением тяжести во всём теле.       — Ты в порядке? — Леон заботливо обхватил руку девочки, помогая той встать. — Не ударилась?       — Нет, но Клэр…       — Я в порядке, — заверила девушка, лениво приподнимая руку, будто этот жест могли увидеть. — Но теперь мне точно нужно в ванную вне очереди.       — Точно всё хорошо? — в темноте Кеннеди удалось каким-то чудом, не менее, найти лодыжку Редфилд, из-за чего девушка тут же дёрнулась.       Его руки были до ужаса горячими.       Клэр скрыла смущение кашлем.       — Что это, чёрт возьми, было?       — Ударная волна, — волнение в голосе Леона не отдавало ничем хорошим.       Клэр резко села, пытаясь привыкнуть к темноте. Её боль усилилась, стоило ей внезапно поменять положение, но это было куда менее опасно, чем догадки девушки о случившемся.       — Хочешь сказать…       — Они не могли, — грубо оборвал Леон.       Сердце ухнуло вниз, разбившись об острые рёбра на тысячу мелких осколков.       Не правда, не может быть…       Клэр вцепилась ногтями в деревянные доски на полу, стараясь удержать равновесие, стараясь не провалиться в бездну своего страха. Но неизбежное накрывало её лавиной, словно тусклость заката степенно сменялась непроглядным мраком. Её голосовые связки натянулись, заскрипели, скрывая собой вой неверия, а в голове раздался чёткий, словно сделанный под ухом выстрел. Удар.       Бум!       — Нет…       — Чт-что случилось? — маленькая Шерри тянулась в объятия Леона рефлекторно, как мотылёк — к свету.       — Раккун-сити, — только и ответил Кеннеди, успокаивающе поглаживая светлую девичью головку. — Его больше нет.       День, который вошёл в историю, как гуманность правительства, подвиг, совершённый исключительно в благих целях. День, который все по-настоящему забыли. День, когда от некогда процветающего города остались лишь руины да пепел.       Этот день — первое октября тысяча девятьсот девяносто восьмого года — дата утраты последней надежды человечества на мирную жизнь. День смерти енотового города.       День начала войны.