Что было дальше

      Ранним утром второго октября девяносто восьмого пошёл дождь.       Было чему радоваться. Клэр впервые за девятнадцать лет жизни поняла, что не отдавала должное стихийным бедствиям. Катаклизмы обладали страшной силой. Поэтому, сидя на деревянном стуле у окна, она размышляла лишь о том, как было бы здорово, если Раккун-сити смыло с лица земли цунами, унёс ураган или воспламенил природный пожар. Было бы куда лучше, если бы на заражённый город упал чёртов метеорит, а не бомба, сброшенная правительством.       Правительством, давшим некогда присягу защищать свой народ, защищать бедных людей, оставленных на растерзание собственными обезумевшими родственниками. Им просто не повезло оказаться в ненужном месте в ненужное время.       Жертва во благо? Так они говорили по телевизору.

«Утром первого октября тысяча девятьсот девяносто восьмого года в три часа по местному времени Правительственным Конгрессом было отпущено рассмотрение дела по стерилизации города Раккун-сити, штат Миссури, ранее подвергшему массовому заражению опасным вирусом своих жителей. В четыре часа утра по личному приказу Президента Росса на город была спущена бомба. По данным правительственных служб, ранее ответственных за наблюдением прогресса распространения вируса, в городе к моменту взрыва не осталось никого из гражданских. Все жители, подвергшиеся заболеванию, но при этом сумевшие выжить, были перенаправлены в больницы лично под надзором полиции и медработников…»

      Чушь. Максимум, куда они отправили заражённых, — в остальные, раскиданные по всей стране лаборатории Амбрелла. Для дальнейших экспериментов. Круговорот вещей в природе.       Все те несчастные, сумевшие огородиться от мертвецов, сумевшие спастись, спрятаться, — они сгорели заживо. Они погибли от пули, пущенной в затылок самым верным другом. Как там говорят — доверяй, но проверяй? Разве у обычных граждан есть основания не верить своему правительству, государству? Как оказалось, да.       Леон сидел на маленьком кресле у стены. Стеклянные глаза обращены к экрану телевизора, правая рука подпирает подбородок, ноги широко расставлены, корпус наклонён — он выглядел как лев, готовый атаковать. Сторожил, высчитывал, примерял. Но не спешил действовать.       Он казался совершенно спокойным. Интересно, внутри него тоже всё так же равномерно качалась кровь с постепенными ударами сердца, всё так же по необходимости сокращались мышцы, стоило парню сделать вдох?       Потому что внутри Клэр уже который час разгорался пожар, ярким заревом отдающий в светлых радужках глаз. Она уж точно не была спокойна.       Хотелось кричать, но изо рта с натугой выходили гласные. Хотелось злиться, но она не знала, на кого конкретно. Хотелось плакать, но последние слёзы девушка пустила ещё в подземной лаборатории там, в Раккун-сити. Больше у неё не осталось ничего. Лишь оболочка.       — Поверить не могу, что они это сделали, — наверное, Леон озвучил свои мысли, потому что вспомнил, что Клэр тоже бодрствовала вместе с ним.       Не ждал же он от неё ответа.       Или ждал?       Клэр выпрямилась, как только парень посмотрел на неё. Боже, он был таким уставшим. Как сама Редфилд выглядела в его глазах? Смотрел ли Леон на неё и думал: «Господи, какой несчастной и жалкой она выглядит»? Или это были её личные умозаключения?       — Ты в порядке?       Как она могла забыть, что Леон Кеннеди — хороший. Он всегда переживал, всегда заботился о состоянии других. Возможно, даже если ему и было дело до её внешнего вида, то, как на самом деле чувствовала себя Клэр, волновало его гораздо больше.       — Для той, что избежала взрыва огромной бомбы — пойдёт, — лениво отшутилась девушка.       — Я до сих пор не могу поверить, — его огромные ладони обхватили лицо, неэстетично потёрли глаза. — Там же было столько людей, которых могли спасти.       — Убить раненого зверя куда проще, чем лечить его.       — Ты же не веришь в это, так? — сомнение и боль отразились в его шёпоте. — Скажи, что не считаешь убийство тысячи невинных правильным.       — Правильным? — её голос дрогнул. — Вот как теперь расценивается убийство?       — Что?       Клэр резко вскочила на ноги. Она была в шаге от того, чтобы начать вопить во всю мощь глотки, но быстро вспомнила, что в нескольких футах от них спала Шерри. Тогда её вид сделался хищным, остервенелым, озлобленным.       — Я не думаю, что у этих мудаков — да будь они хоть Властелинами мира! — было право так поступать! — её грозный шёпот напоминал шипение змеи перед скорейшей атакой. Она сорвалась. — Мы были там, Леон, и видели всех выживших. Видели людей, которым удалось, и если бы… Если бы только их можно было вывести из города… Они же хотели жить… У этих грязных ублюдков не было никакого морального права…       Паузы в её речи — одышки. Гипервентиляция, предвещавшая истерику. Клэр остановилась, пытаясь перенаправить поток слов, сложить их в единую мысль. Она пыталась успокоиться.       — Я же совсем случайно нашла Шерри в той лаборатории, наткнулась на неё. Если бы я не обратила внимание на шорох, если бы… — Редфилд судорожно вздохнула. — Шерри могла стать одной из тех, кто, будучи живым, поплатился бы за преступление мёртвых.       Она боялась думать о том, что произошло с Крисом, который мог остаться в городе. Боялась. Главное — признаться себе в собственном страхе. Клэр без стеснения смотрела кошмарам в глаза, даже если пусть те имели схожий оттенок с глазами её брата.       — Мне жаль, — Леон выглядел так, будто все мысли, страхи, переживания Редфилд высветились у неё над головой. — Я рад, что ты спасла Шерри, но мне жаль, что тебе приходится вспоминать об этом каждый раз.       — Я не выбирала. Я бы ни за что не оставила её там одну.       Кеннеди кивнул, понурив голову. Его плечи были напряжены, словно непосильный невидимый груз давил сверху. Клэр по-прежнему часто дышала, пытаясь стабилизировать работу лёгких.       — Я не смог спасти человека, когда у меня была возможность, — всё, что она услышала перед тем, как парень ветром покинул номер, оставив включённый телевизор, сквозняк от двери и щемящее чувство в груди Клэр.       То было чувством скорби.

***

      Каждый хранил свои скелеты в шкафу. На счету Клэр было сотни обращённых, у Леона — одна живая душа. Сравняли ли они счёты?       Конечно, она не знала всего, не знала правды. Могла ли она судить?       В этом и была проблема: Клэр не судила. Точней, не Леона. Не того светлого молодого парня, что не успел стать полицейским, как тут же попал на войну. Не того молодого человека, что всеми окольными путями пытался выбраться, выжить. Кеннеди — жертва обстоятельств. Возможно, тот человек был агнцем, принесённым в жертву ради жизни. Вопрос тогда такой — устроил ли обмен Бога?       Клэр вышла в холл к уже знакомой стойке регистрации. Уолтон качался на стуле, посвистывая себе что-то под нос и играясь с шариковой ручкой, но стоило ему заметить девушку в проходе, как он тут же ровно сел и принялся поправлять свои жиденькие светлые волосы.       — Что, уже выспалась? — вежливые встречают людей с «привет», но, признаться, Уолтон выглядел как самый настоящий невежа.       — А ты, кажется, никогда не спишь, — съязвила Клэр, подавляя зевок — она всё это время не спала от слова совсем.       — Много работы, — парень театрально выпятил грудь.       — Например, запуск ручки в космос? — усмехнулась Редфилд, подходя к стойке ближе. — Серьёзно, перестал бы ты ей так активно вертеть. Или судьбу одного из твоих глаз будет легко предугадать.       — Держишь меня за ребёнка. Но вот кому по-настоящему нужна нянька, так это девчонке, что не умеет отстирывать вещи.       Клэр изогнула бровь, намекая на то, что с его стороны это была непозволительная наглость. Не её проблема была в том, что из всех чистящих средств и порошков она обладала дешёвым, дурно пахнущим мылом, которое уж точно не могло отстирать кровь.       — Радуйся, что твоя мамочка учила тебя стирать носки, а не душить людей, — в ответ огрызнулась Редфилд, конечно же, не имея в виду реальность.       Но Уолтон, казалось, принял её слова за чистую правду, отчего отшатнулся, морщась так, словно ему под нос в эту самую секунду скинули все грязные носки мира, которые он всё-таки не смог отстирать.       Она и забыла, что парень держал её за «плохую девочку». Его беда.       — Если хочешь поймать своего бойфренда, то лучше поспеши.       Уолтон показательно кивнул в сторону двери, за пределами которой буянил ветер и ливень отбивал настоящий рок-концерт. Клэр пропустила мимо ушей комментарий о «бойфренде» — явно обидчивый — и сконцентрировалась на насущном.       — Не одолжишь зонт? — девушка обольстительно улыбнулась.       — Принцесса решила выбраться из башни?       — Ага. За рыцарем.       Молодой администратор фыркнул, выходя из-за стойки. Клэр не следила за тем, как Уолтон копался в своих вещах, кучей сложенных в комнате для персонала. Куда интересней было изучить его рабочий стол, полностью заваленный бумагами, начиная от отчетов, письменности, табличных заполнений и заканчивая разрисованными листами, вырванными из тетради. Взгляд Клэр быстро ухватился за самую яркую иллюстрацию — огромное пузырчатое «нечто», больше похожее на тролля из тех детских книжек про монстров.       Отчего-то ей вдруг стало дурно. Габаритами изображённый Уолтоном «монстр» заставил её вспомнить о двух гигантах, встреча с которыми в противном случае могла плачевно обернуться для Клэр.       Могла. Тогда — могла. Тогда, в Раккун-сити. В городе, которого больше не существовало ни на одной карте страны, мира.       Очень быстро рисунок под носом Клэр сменился протянутой ладонью. Девушка моргнула, возвращаясь в реальность, в которой ей нужно было притворяться суперзлодейкой, а не душевнобольной.       — Пятёрка наличкой, — вторая рука Уолтона сжимала обещанный зонт, — остальное — долг.       Редфилд ловко выхватила из рук парня тёмный зонтик, расплываясь в хитрой ухмылке. То, как его брови нахмурились, позабавило её, впрочем, как и его неудачный флирт.       — Восемь, и я, так уж и быть, добавлю тебя в список «приятелей».

***

      Продуктовый, о котором распинался её новый приятель ранее, мог смело дотянуть до статуса «супермаркета», если учитывать окружавшую местность пустынность и малую проходимость. Клэр, покопавшись в закромах памяти, припоминала легенды Дэна о том, как в плохую погоду на данной трассе просто сносило машины. Прогулявшись двадцать минут, Редфилд теперь могла поверить в байки бывшего, но, пожалуй, только в эти.       Бродить долго среди немногочисленных стендов не пришлось — каждая была умнейшим способом именована табличкой на потолке. Поэтому, вооружившись красной пластмассовой корзинкой, девушка смело направилась в отдел с химией.       Петляя в лабиринте, чьи стены возводились не живой изгородью, а башнями из пачек рулонов туалетной бумаги, Клэр вспоминала приятные внутреннему ребёнку времена, когда Крис если не держал её за руку, то вёз на продуктовой тележке, прячась от родителей. Когда они с братом дурачились, бегая от матери по всему супермаркету.       После смерти родителей походы за продуктами не были прежними. Крис держал младшую сестру всегда близко к себе, и только когда Клэр просила оставить её у стенда с товарами для личной гигиены, старший Редфилд невольно подчинялся, каждый раз бурча: «Господи, Клэр, я знаю, что такое месячные…»       Вспомнив его недовольное лицо и закатанные глаза, девушка усмехнулась и скинула в свою корзинку гель для душа. Шерри должен понравиться с ароматом клубники.       А что насчёт Леона?       Его предпочтения оставались для неё секретом.       Вздыхая, Клэр размышляла о том, что им неплохо было бы поговорить после той сцены в номере. Но, признаться, девушка не была уверена в том, что готова выслушать историю от лица Кеннеди. Не после того, как он признался в…       С другой стороны, он же не сказал, что ему пришлось убить. Откровение «не смог спасти» заключало в себе смысл куда более таинственный и, если ей не показалось, чувственный. Был ли тот «кто-то» дорог ему? Возможно, этот человек ранее спас его, а после расплатился своей жизнью. Звучало, как что-то из разряда «везде есть баланс» — мистика. Но если теперь по земле ходили зомби, разве казалось сумасшествием верить во что-то столь метафоричное?       Клэр выбрала пару лёгких мужских футболок нейтрального коричневого цвета. Сгодится за предлог к разговору? Смотри, Леон, я запомнила, как выглядит твоя широкая спина, поэтому на глаз определила размер одежды.       Редфилд фыркнула, сдувая влажную чёлку с лица. Вместе с новыми футболками в корзину полетели новые трусы.       Такая глупость. Такая глупость. Чем она занималась?       Буквально несколько часов назад целый город в нескольких милях от них стёрло с лица Земли. Целые семьи исчезли, люди — погибли самым варварским способом, а они… она…       Нормально думать о том, что тебе просто повезло, когда ты изо всех сил сражался за свою жизнь? Нормально испытывать стыд за то, что именно к тебе обернулась фортуна, когда ты нагло схватил её за затылок и заставил глядеть на себя?       Успокойся, ты не виновата — повторял внутренний голос. Ты сделала всё, что было в твоих силах.       Разве? А ты отвечала, когда они спрашивали? Кричала, когда они сопротивлялись? Ты доказала, что достойна быть здесь, бесцельно шляться рукой по этим чёртовым складным полкам в Богом забытом маркете? Отстояла своё право дышать, когда другие в эту секунду давились своей слюной, кровью и медленно превращались в существ с атрофированным мозгом? Что ты, чёрт возьми, сделала, кроме как…       Спасла. Спаслась.       Клэр сделала осторожный вдох.       Она спасла. Она спаслась. Она справилась, выжила. Разве этого было мало?       — …восемьдесят пять центов, — пухлая кассирша среднего возраста одарила маленькую темноволосую женщину безразличным взглядом.       Пока покупательница перед Редфилд расплачивалась, глаза девушки бегло оценивали покупки незнакомой дамы — чистое сравнение. Навряд ли у этой женщины в заботах был ребёнок, требующий стабильных приёмов пищи, или друг полицейский с очень сомнительным вкусом. Скорей всего, вскоре после оплаты эта женщина стремительно покинет это место на своём автомобиле. Укатит, возможно, в Сэнт-Луис к своему мужу-врачу, а по дороге созвонится со взрослой дочерью, студенткой колледжа… И никогда не вспомнит о Раккун-сити, никогда в жизни не задумается, от чего там погибло больше людей: вируса или бомбы.       Так странно смотреть на кого-то совершенно случайного и понимать, что этот человек вовсе не знал вещей, которыми твой мозг выгрызал себе путь в психбольницу последние сутки, пару суток… Люди такие странные — живут своей жизнью, оставляя чужие на усмотрение судьбы.       — Пакет? — спросила кассирша, даже не взглянув на конвейерную ленту, полную всего, что Клэр посчитала необходимым. Например, бритвенный станок, зубная нить, расчёска, пилочка для ногтей.       — Да, пожалуйста.       — Мэм! — оклик продавщицы заставил девушку дёрнуться. Само собой, обращались не к ней. — Мэм, пожалуйста, перестаньте, иначе я вызову охрану.       Клэр повернула голову. Та женщина, что уже давно должна была умотать в другой конец Миссури к своему мужу и беззаботной жизни, подозрительно тёрлась возле почётной доски с фотографиями лучших сотрудников. Редфилд не могла разглядеть, чем именно была занята вандалка, но её странное поведение не оставляло равнодушным.       Темноволосая низенькая дама никак не отреагировала на предупреждение продавщицы. Кажется, она её вовсе не слышала или не желала слышать. Поэтому Клэр, пропуская мимо ушей пыхтение кассирши, внимательно следила за тем, как недавняя покупательница что-то крепила поверх застеклённых фотографий сотрудников. Протест? Призыв? Жалоба?       — Поганые республиканцы, — ворчала полная продавщица, агрессивно сканируя товары Клэр. — Ну и где носит Скотта?       Но вызывать некоего Скотта всё же не пришлось — недолго простояв у стенда, темноволосая подозрительная дама покинула магазин с понуренной головой. Она была расстроена? Может, муж-врач был абьюзером, держал её в плену, а она тихо просила о помощи таким способом? Может, она была иностранкой, силой привезённой в Штаты? Рабыней?       Только расплатившись за покупки и подойдя к стенду, Клэр лично убедилась в том, что её фантазии хватало на боевики, но не на реальную жизнь.       Потому что в реальной жизни эта женщина была матерью парня, недавно зачисленного в ряды полицейских. Эта женщина была несчастна — фотографию молодого, лучезарно улыбающегося парня то тут, то там украшали следы недавних слёз. Эта женщина потеряла связь со своим сыном ещё тридцатого сентября, когда тот, приступив к работе в полицейском участке, перестал отвечать на её звонки по стационарному телефону. Эта убитая горем мать потеряла всякую веру в лучшее вместе с утратой сына, пропавшего в Раккун-сити.       Раккун-сити стал городом праха, городом пепла. Знала ли эта низенькая темноволосая женщина о том, что единственное место, где ей действительно нужно было искать своего сына — земля? Конечно, она знала. Ведь именно поэтому оставляла его заплаканные фотографии на стендах случайных продуктовых магазинов.       «Робби Дарк, 23 года. 09. 30. 1998 г. — Раккун-сити»       Живи, Робби, на мемориальной доске в твою честь.       Клэр раскрыла зонт до того, как почувствовала влагу на лице. То был дождь, естественно. Не могла же она оплакивать незнакомого ей паренька и утрату его семьи.

***

      «Я дома» нельзя было говорить. Пыльный номер дешевого мотеля не был их домом. Убежищем, возможно. Поэтому, открыв дверь, Клэр не придумала ничего лучше, чем:       — Шерри, если хочешь йогурт, то тебе лучше помочь мне с этим пакетом!       — Клэр!       Если бы Редфилд не обладала повышенным чутьём, то ей показалось бы, что ответное восклицание девочки — радость. Но на деле она быстро определила, что то был крик отчаяния.       Клэр с грохотом оставила пакет на маленьком столе и подбежала к кровати. Шерри сидела на краю, её лицо не выражало ничего, кроме чистой паники. Остальную часть матраца вместительно занимал укутанный в покрывало бледный Леон. Лицо девушки перекосилось от ужаса.       — Что случилось? — потребовала объяснений Редфилд, опускаясь перед хрипящим Кеннеди на колени. — Шерри?       — Я… я не знаю, правда, — тоненький детский голосок задрожал. — Когда Леон пришёл, я была в душе, а когда вышла, то… — девочка неоднозначно повела рукой по кровати. — Он громко кашлял и был весь мокрый. Я не знала, что делать, Клэр.       — Хорошо, хорошо, — Редфилд приложила ладонь ко лбу парня. Он пылал. — Кажется, Леон просто приболел. У него жар.       — Правда? — Шерри неуверенно придвинулась ближе, словно до этого боялась заразиться от прямого контакта. — Значит, он не превратится?..       В ушах зазвенело, как если бы вдруг оглушительный выстрел прозвучал слишком близко или мяч игрока неудачника угодил бы ей в висок. Значит, вот оно как — они играли в вышибалы? Давай, лови, Клэр, все мячи. Побудь целью. Тебе же не хватило смелости спросить у него раньше, обеспечив себе — Шерри — безопасность. Не хватило ума собраться, когда самый тяжёлый мяч под названием «доверие» летел точно в голову.       Недолго думая, девушка опустила плечо футболки Леона, пробираясь к окровавленной повязке. Кеннеди замычал, пытаясь оказать небольшое сопротивление, но сил ему хватало лишь на жалобные стоны. Пот ручьями стекал по его лбу к ушам, волосам, впитывался в подушку, пока Клэр считала секунды до неизбежного.       Какая это могла быть стадия?       Редфилд руками порвала тонкую повязку. Теперь её пальцы хранили на себе кровь парня, которого она, дура, желала всеми фибрами спасти. Вот что чувствовали врачи, понимая, что пациент на их руках медленно прощался с реальностью, в которой ему суждено было обрести своё счастье или право на ещё один глоток свежего воздуха?       Клэр задержала дыхание. Его ранение выглядело ужасно. Порванные ткани, сквозь которые проглядывалось мясо, и много запёкшейся крови, но…       Это не было укусом. Рана на плече Леона выглядела как след от огнестрела, от пули. В него стреляли, а не нападали толпами зомби, пуская свои зубы.       Ещё никогда в жизни Клэр так не радовалась осознанию того, что чёртово пулевое ранение спасло им жизни. Им троим. Девушка громко выдохнула, вытирая пот со лба парня тыльной стороной ладони.       — Всё хорошо, — тихо заверила девочку Редфилд, слабо улыбаясь уголками рта. — Это только жар.       Ручка Шерри осторожно прокралась в большую ладонь Леона, девочка заметно расслабилась. Она внимательно следила за тем, как хмурятся брови Кеннеди, как часто вздымается его грудь, и беспокоилась. В то время как Клэр чувствовала тяжёлое облегчение и сильную привязанность, наблюдая за всем с нескрываемым трепетом.       — Мне понадобится твоя помощь, Шерри, хорошо?       Девочка уверенно кивнула.       — Леон должен выздороветь.       — Он поправится, — Клэр подмигнула. Ей хотелось плакать. — Не оставит же рыцарь принцессу.       Шерри улыбнулась, сжимая ладонь парня. Её светлые глазки искрились теплом и любовью, и всё это солнечным светом было направлено Леону, который тонул во мраке.       Они его спасут.