Что было дальше

      Шерри рассказывала о том, как впервые сильно заболела — ей было восемь. Говорила, почему ей никогда не нравился свой цвет волос, и как бы она мечтала, как только вырастет, подстричься. Шерри также поведала, почему любит собак больше, чем кошек, хотя маленькие котята ей тоже всегда нравились. В школе она не училась — была на домашнем обучении, поэтому с трудом заводила друзей, а собаки, как никто другой, всегда понимали её, ведь тоже нуждались в приятеле.       Конечно, родители всегда отказывались заводить кого-то, помимо новых нянь.       Леон спал весь день и всю ночь, подрываясь моментами из-за кашля. Клэр была рядом, но Шерри сторожила. Она спала у Кеннеди под боком, даже когда Редфилд устроила для девочки удобный лежак из подушек. Шерри отказывалась оставлять больного одного, она была уверена, что сейчас Леон нуждался в друзьях.       И она оказалась права.       Спустя сутки Кеннеди пусть и не поднялся с кровати, зато сумел открыть глаза и выдавить хриплое:       — А… Ад-да…       Сначала Клэр решила, что ей послышалось — его сиплый голос был настолько слабым, тихим, словно он и вовсе не говорил, а стонал. И то, как скоро парень отключился, заставило Редфилд усомниться в своей бодрости, ведь, скорей всего, она просто устала, вот и придумывала себе что-то.       Но когда нечто похожее произошло во второй раз, уже позже, сомнений никаких не могло быть.       — А-ада…       Клэр резко обернулась.       Ей приснился кошмар, заставивший подорваться посреди ночи. Это было не впервые. Кажется, подобное стало неотъемлемой частью сна, и Клэр ничего не могла с этим поделать. Отец в детстве говорил ей, что ужасы снятся, потому что мозг пытается справиться с трудными воспоминаниями. Мама же говорила, что это было из-за повышенного сахара в крови. Вот оно — величайшее противостояние. Кому верить, Редфилд поняла только в двенадцать лет, сразу после смерти и отца и матери.       Девушка прикрыла глаза на секунду, дабы восстановить дыхание. Под веками всплыла картина. В мёртвых очах огонь, у ног валяется эта чёртова окровавленная шляпа. Носки её ботинок измазаны в какой-то жиже, голова опущена, растрёпанные волосы закрывают обзор. Последнее, что ясной вспышкой врывается в сознание перед тем, как мрак покрывает собой всё — тяжёлое дыхание на темечке, запах антисептика, лечебных трав и громкий зов к звёздам.       Всё это шутки какие-то.       — Нет… Ад-да…       Леон ворочался во сне. Шерри, что спиной прижималась к его здоровой руке, мило сморщила носик и немного отодвинулась, не прерывая свой покой. Клэр же, преисполненная любопытством и долей беспокойства, подошла к кровати и, тихо подвинув стул, устроилась рядом с Кеннеди.       Его изорванная тёмно-синяя футболка была мокрой у горловины и в зоне подмышек. Светлые пшеничные волосы отливали серебристым в бликах луны, а кожа переливалась, мерцая. Леон выглядел как великий мученик, избранный бренной судьбой. Он отчаянно сражался, звал на помощь, но…       — Нет…       …мог ли ему кто-то помочь?       Клэр взяла с прикроватной тумбы стерилизованную тряпку — кусок своей старой майки — и осторожно коснулась лица молодого человека.       — А-ада?..       Она замерла. Светлые влажные глаза смотрели на неё из-под редких тонких ресниц.       Что ей нужно было сделать в данном случае?       — Ад-да…       Леон продолжал всё повторять и повторять это имя, в то время как Клэр пыталась осторожно убрать свою руку с его лица и, возможно, провалиться сквозь землю.       Она уж точно не была никакой «Адой».       Кто эта девушка, которую настойчиво звал в своих снах Кеннеди? Судя по всему, она была для него дорога. Была? Клэр одёрнула себя. Нельзя отзываться о человеке в прошедшем времени, если он жив. Конечно, Редфилд не могла знать истории загадочной Ады, но что-то в интонации парня, в эмоциональном окрасе его хриплого голоса, в его отчаянии, отражающемся в зове, — что-то в этом говорило о намерениях Леона не оставлять девушку. Не забывать таинственную Аду.       Клэр могла бы с таким же рвением звать своих родителей во снах с одной лишь разницей — причины её криков были мертвы.       Леон же надеялся вернуться к Аде, вернуться к прежней жизни, какой бы она не была — в этом был весь Леон Кеннеди. Он был хорошим парнем, светлым, добрым. Его нужно было держать подальше от ужасов реалий. Он же просто хотел помогать людям, спасать в трудных ситуациях. Он хотел к Аде, кем бы она ни была.       К несчастью, он оказался здесь — в далёком от привычной жизни мотеле среди песков и степей в компании ворчливой экс-студентки с завышенным чувством собственной значимости и маленькой девочки, слишком скромной, чтобы признаться в своих кошмарах. К тому же, он заболел. И у него было прострелено плечо.       Не такую тропу для тебя стелила судьба, Леон. Не на той ноте ты вступил во взрослую самостоятельную жизнь. Это казалось печальным Клэр. Она знала Кеннеди всего несколько дней, но испытывала нескрываемую боль. Редфилд жалела того парня, что опаздывал на первый рабочий день, а по итогу оказался в игре на выживание. Она жалела его за расставание с Адой — близким для него человеком.       Были ли у этого парня друзья, семья? Какую роль играла Ада?       Какая разница. Впервые Клэр увидела в нём почти невинного, тянущегося к прошлому. Увидела в нём мальчика, тоскующего по тем единственным, что оказывали ему поддержку, любили, понимали его.       Как жаль, что Редфилд понадобилось так много времени и плохое состояние здоровья парня, чтобы понять одну простую вещь — пусть они и застряли в этом месте вместе, но каждый по-прежнему проживал свои жизни. И если Клэр выбрала для себя игнорировать свой внутренний мир и его состояние, то не в её силах было заставить Леона последовать её примеру. Не в её правах было сдерживать его.       Леон был живым, твою мать, человеком, в конце концов!       Не его вина в том, что Клэр выбрала замок для двери своих страхов, в то время как рука Кеннеди пала на ключ.       Леон сражался за свою жизнь в Раккун-сити, конечно, он не сдастся ни при каких обстоятельствах. Болезнь его не остановит. Он сильный парень. Справится.       А вот Клэр начала давать заднюю. Слабачка.       — Держись… я об-бещаю… я в-выт-тащу тебя, — сумбурно шептал парень во сне.       Клэр отстранённо коснулась большим пальцем переносицы парня, разглаживая морщинку и вместе с тем подбирая каплю пота. Леон тяжело выдохнул ртом, словно иллюзия прошла, картина поменялась и… он успокоился, веки медленно опустились, закрылись.       А Клэр продолжила падать.

***

      Утром жизнь менялась. Утром непривычное, глупое или даже абсурдное становилось рутинным и обыденным. Утром любой страх казался пустяком, с опаской поглядывающим на тебя из-под кровати, а каждая тяжёлая мысль словно обрастала крыльями и улетала с новой стаей себе подобных, пряталась до скорейшего заката.       Клэр любила утро. Крис ругал её за то, что она часто будила его ни свет ни заря в его единственный выходной. Младшая Редфилд, в свою очередь, сетовала на то, что в столь молодом возрасте её брат по активности походил больше на пенсионера, нежели на агента спецслужбы. И тогда решающий будильник в стиле «подушкой по лицу» окончательно ставил на ноги обоих упрямцев.       Девушка забыла, когда последний раз Крис жаловался на неё. Дурачился с ней, как с младшей сестрой. Кажется, с тех пор прошла целая вечность.       — Доброе утро, — Шерри, тихо подкравшись, встала по правую сторону от Редфилд у стола. — Что ты делаешь?       — Доброе, соня, — отозвалась девушка. — Смесь для панкейков.       — Ого, — девочка с энтузиазмом облизнулась. — Но здесь же нет плиты.       Клэр огорчённо усмехнулась. Хорошо, что отсутствие важной составляющей заметила не одна она, но жаль, что так поздно.       Проснуться, умыться, принять душ, увлечься готовкой — всё было в её утренней программе чётко прописанным кодом, словно девушка — робот. За столько лет жизни с парнем, что, несмотря на ощутимое преимущество в возрасте, всё ещё оставался неряхой, Клэр приспособилась и стала нетипичной для своего образа «бунтарки» прилежной домохозяйкой.       Ох, тётушка Карен гордилась бы ею, застань подобный рутинный обряд нелюбимой племянницы при жизни. К чёрту большие плакаты с лозунгами «Место женщины не на кухне!». Когда твой старший брат из всех примитивных жизненно важных навыков может похвастаться мытьём рук перед тем, как сесть за стол, единственное место, где реально можно обрести покой и душевный баланс — на кухне. У разделочной доски с наточенным острым ножом, конечно же.       Вот так мать растит из тебя феминистку, а ты становишься жертвой патриархата под прикрытием. Работа на два фронта редко привлекала Клэр, но в данном случае она могла сказать лишь спасибо приобретённому опыту за свою гибкость в быту. Иначе питались бы они одними сухими крекерами.       — Ты права, тут её нет.       — Тогда, что ты собираешься делать? — не унималась Шерри.       Кажется, идея с панкейками на завтрак вместо приевшихся хлопьев завлекала её куда сильней. Рука ребёнка неосознанно потянулась к миске.       — Думаю, попросить помощи у моего друга, — Клэр, прищурившись, следила за тем, как Шерри, очарованная блинной смесью, необдуманно водила пальцем по краю пластмассовой тарелки, кусая губы.       — Друга? — удивилась девочка, подняв взгляд.       Как только глаза обеих встретились, Шерри тут же одёрнула руку, покраснев, и в оправдание мило улыбнулась, стоило Клэр ещё сильнее сощуриться.       — Да. Мы недавно познакомились, но он не плохой парень.       — А где он?       — Сидит в холле у стойки регистрации.       — И там у него есть плита? — девочка скептически выгнула бровь.       — Не там, но он, как персонал, точно может похвастаться «тайной комнатой», — усмехнулась девушка.       — Откуда ты знаешь?       Клэр пожала плечами, возвращаясь к мерному помешиванию смеси вилкой.       — Что-то мне подсказывает, что этот парень тут живёт.       — У него нет дома? — Шерри в полном изумлении хлопала своими большими блюдцами.       — Нет, — тут же осеклась Клэр, мысленно влепив себе оплеуху, — я хотела сказать… Э-э, он просто трудяга. Работает не покладая рук. Вот. Уверена, у него есть дом и семья, просто сейчас он занят карьерой.       Если мотель на отшибе округи можно было назвать перспективным работодателем, то, конечно, Уолтону стоило предсказать «великое» будущее предпринимателя в гостиничном бизнесе. Клэр ещё раз хлопнула себя по лицу в своём воображении.       — Хорошо, — Шерри кивнула, обмозговав что-то до конечной мысли. — Мне Мария всегда говорила, что любая работа важна и нужна, и стоит ценить труд других людей.       — Это… — Клэр сглотнула, пытаясь выразиться правильно, но при этом не выступить спусковым ключом для воспоминаний о прошлом для девочки, — очень хорошие слова.       Шерри кивнула, ненадолго серьёзно задумавшись. Клэр надеялась, что её мысли простирались не дальше утренних панкейков и отсутствующих для них плит.       — Можно я пойду с тобой? — вдруг спросила девочка, совершенно сбив тем самым Редфилд с толку.       Кажется, удивление столь отчётливо отобразилось на лице девушки, что Шерри поспешила пуститься в оправдания своих внезапных порывов.       — Обещаю, я не буду тебе мешать, Клэр! Клянусь. Я просто не хочу быть одна. И я бы могла помочь, но если ты не разрешишь, то я бы просто хотела посидеть и…       — Шерри, — тихо прервала скороговорку девочки Редфилд, кладя руку на плечо. Пара светлых детских глаз встретила девушку полной беззащитностью. — Я вовсе не имела в виду то, что ты будешь мешать. Конечно, нет.       По тому, как расслабились плечи девочки, Клэр поняла, что основным страхом Шерри было показаться навязчивой. Неужели так к ней относились в прошлом? Так её воспитывали? Каждый раз, когда девочка просила хоть капельку внимания близких, своих родителей, ей отвечали отказом, называли её прилипалой, обузой? Вот кем считала Аннет Биркин свою дочь — пиявкой?       Клэр просто… не хватало зла на эту парочку поганых учёных Амбреллы.       — Я думала, что в моё отсутствие ты посмотришь за Леоном.       — О, — взгляд Шерри прояснился, словно только сейчас она вспомнила о больном парне, крепко спящем на кровати в нескольких шагах от них. — Конечно, Леон. Я же обещала помочь тебе.       Что-то сломалось в Клэр оттого, каким тоном были произнесены эти слова.       Разве Шерри так много просила? Или, может, её просьба была невыполнимой? Кажется, девочка просто боялась остаться одна, а идея отправиться с Клэр и помочь ей испечь панкейки казалась весёлой, интересной. Приходилось ли раньше Шерри печь блинчики, помогать кому-то с готовкой? Клэр понятия не имела. Но что она знала точно — Редфилд ни за что не даст ребёнку усомниться в себе.       — Знаешь, забудь, — Клэр отряхнула одну руку, перепачканную в муке, после чего скрестила обе на груди, припав на одно бедро. — Уверена, мы ненадолго. К тому же сейчас Леон крепко спит, а мы только мешаем ему своей болтовнёй.       Надежда озарила заспанное личико девочки.       — А вдруг Леон проснётся? — так же скоро надежда сменилась тревогой. — Он испугается, когда не найдёт нас.       Клэр посредством долгого изучающего взгляда пришла к выводу, что, конечно, такое развитие событий стоило брать в учёт. Но с другой стороны, обнаружив вещи девочек на месте, Леон быстро бы понял, что никакая опасность ни им, ни уж точно ему не угрожает.       А вдруг ему понадобится помощь?       Дело двадцати минут. За все прошедшие сутки Леон проснулся только ночью, и то можно было назвать состоянием на грани сна. Всего лишь двадцать минут, и они вернутся в номер.       — Давай оставим записку.       По медленно расплывающейся улыбке Шерри можно было понять, что идея ей показалась блестящей.       — Хорошо! Тогда я напишу её и оставлю на столике, а после мы пойдём к твоему другу!       — Не так быстро, — Клэр умилялась энтузиазму девочки. — Сначала тебе стоит умыться. Что-то я не слышала, чтобы ты полоскала рот.       — Ты права, я совсем об этом забыла.       Клэр отвлеклась всего на секунду, расслабившись от беззаботности их беседы, как вдруг Шерри резко потянулась к миске и подцепила немного смеси пальцами, что вскоре оказались во рту.       — Эй! — шутливо возмутилась Клэр, сделав выпад к девочке, но та ловко отскочила и, задорно хихикая, убежала к ванной комнате.       Перед тем, как дверь закрылась, а по ту сторону раздался шум льющейся бесконечным потоком воды, Редфилд вспомнила смех брата. И это воспоминание заставило сердце облиться кровью, стерев счастливую улыбку с лица.

***

      Клэр не ошиблась, когда предположила, что работа — жизнь для таких, как Уолтон. Его опухшее красное лицо, помятое, да к тому же с мешками под глазами, больше походило на избитую всеми прелестями жизни мордашку человека, не ценящего себя, нежели того, кто умел отдыхать. И хотя Редфилд давно поняла, что смеяться над этим парнем лучше не стоит, всё равно не сдержалась при виде его раздражённой физиономии.       Уолтон тут же ощетинился, пряча половину лица под голубым козырьком бейсболки.       — Твоё кольцо всевластия? — съязвил администратор, резко кивая в сторону Шерри.       — Скорей, волшебная палочка, — Клэр не переставала ухмыляться.       Шерри беспомощно моргнула, подняв взгляд на девушку.       — Я тоже люблю Питера Паркера, — скромно призналась она.       — Боюсь, это не тот мальчик-который-выжил, — буркнул Уолтон.       — Эй, не будь грубияном! — заступилась за девочку Клэр. — И сними эту дурацкую кепку.       Парень проигнорировал просьбу Клэр, деланно сцепив руки в замок и сложив их на груди.       — Зачем на этот раз пожаловали, Ваше Величество?       — Разве мне нужен повод, чтобы встретиться с тобой? — наглое кокетство с её стороны было откровенно приторным.       К удивлению девушки, на Уолтона это странным образом подействовало. Парень приподнял голову, и пусть этот жест для посторонних мог показаться обычным любопытством, Клэр же совершенно точно отметила в маленьких глазках молодого человека промелькнувшую искру предвкушения.       — На самом деле, — Редфилд хлопнула в ладоши, неожиданно почувствовав себя крайне неловко, — мы пришли узнать, не проведёшь ли ты нас на кухню.       Момент был упущен — Уолтон сгорбился, грубо фыркнув, и принялся сортировать папки на столе.       — С чего ты взяла, что тут есть кухня?       — Клэр… — Шерри умоляюще потянула свободной рукой девушку за край футболки.       — С того, — проигнорировав неуверенность девочки, продолжила настаивать Редфилд, вздёрнув нос, — что я прекрасно знаю — ты бы долго не прожил на печенье и хлопьях с молоком.       Уолтон замер. Его губы — единственное видное место на лице, по которому Клэр могла судить о переменах в его настроении — сжались в привычном недовольстве, поражении. Редфилд хотелось гордо восклицать о победе, но она понимала, что Уолтон был не из тех ребят, кто воспринимал безобидные шутки про себя за шалость. Скорей, за оскорбление. Поэтому девушка постаралась сделать как можно более невинный вид, подначивая Шерри, незаметно пихая в бок, последовать её примеру.       У Шерри были глаза ангела. Две безобразные стороны Уолтона сражались за то, какая из них падёт перед светом очаровательной девочки. Проиграли обе.       — Зачем вам кухня? — он звучал как грозный дедушка, униженный перед всей семьёй за ужином на День Благодарения. — Собираетесь тут сжечь всё к чертям?       Клэр оскорблённо ахнула, переглянувшись с Шерри, которая, в свою очередь, включив всю любовную наивность, тихо призналась:       — Мы всего лишь хотим испечь панкейки.       Клэр любила оказываться правой. Крис обижался каждый раз, когда она выигрывала в их маленьких незначительных спорах о мотоциклах или музыке, скидывая всё на «волшебную чуйку» сестры. Младшая Редфилд же предпочитала характеризовать правоту своих слов лишь дальновидностью и образованностью, ничем иным.       Лишь иногда это можно было назвать волшебством. Как, например, в этот раз.       Разумеется, Шерри оказала колоссальное давление на несчастного Уолтона, оробевшего перед маленькой девочкой, но всё же Клэр гордилась тем, что им удалось добиться желаемого. Девушка поняла, что оно того стоило, когда на просьбу подойти ближе и попробовать вылить свой первый панкейк на сковороду, Шерри мило вжала головку в плечи и осторожно перехватила половник со смесью в трясущуюся ручку. Клэр убедилась в том, что снова оказалась права, когда девочка пристыженно улыбнулась, обнаружив, что её первый блин вышел комом.       Всё было правильно.       Всё было хорошо.       Они стояли близко друг к дружке, сжатые стенами маленькой душной комнатки, и смеялись, переворачивая подгорелые панкейки, пока дым продолжал заполнять собой пространство, находя выход лишь в маленькой форточке под потолком. Солнце медленно катилось к середине неба, освещая довольные девичьи лица, одаривая лучами последних тёплых дней, и этого, казалось, было достаточно, чтобы забыть о зомби, о смертях, о болезнях, о потерях.       В какой-то момент солнечных зайчиков в волосах, аромата воздушных панкейков вперемешку с явной горелостью и частых улыбок, сопровождаемых хихиканьем и шепотками, стало достаточно для того, чтобы вернуться к нормальной жизни. Чтобы ощутить на своём языке эту нормальную жизнь — горячую настолько, что пришлось приоткрыть рот — с отчётливым привкусом ванили, яичного желтка, молока и горького пепла былого теста.       — Вы обещали ничего не жечь!       Клэр резко обернулась, дёрнувшись от неожиданности. Улыбка всё ещё держалась на её перемазанных засохшей смесью губах.       — …чёрт. Откуда этот дым в коридоре? — раздалось грубое ворчание, прежде незнакомое девушке.       Шерри, приготовившись к худшему, схватила Клэр за локоть и придвинулась плотней.       Скоро в проходе, откуда их резко прервал ранее Уолтон, появился незнакомый мужчина. Его лицо было перекошено от отвращения — широкие ноздри раздуты в разные стороны, выявляя повышенную растительность в носу, чёрные густые брови сведены к переносице, давая начало пирамиде морщин на лбу, а уголки рта опущены в откровенной злобе чуть ли не к самому подбородку, обросшему тёмной козлиной бородкой.       — Это что ещё за новость? — крякнул страшный мужчина.       И страшный не из-за того, как выглядел. Точней сказать, не только по этой причине. Его голос, появление, внешний вид — всё заставляло внутренности опасно вибрировать. Клэр запомнила подобную реакцию тела пару дней назад, на заправочной станции, и уяснила урок. Что-то похожее на сигналы, которыми общаются животные. Голодаешь, тогда атакуй, но если чувствуешь чужой голод — беги.       — Здравствуйте, — Клэр откашлялась, неловко вытирая лицо тыльной стороной ладони.       — Вы кто такие? Кто вас пустил сюда?       Девушка приподняла брови в лёгком удивлении. Её взгляд нескромно перескочил с одного грубияна на другого. Уолтон заметно мялся под боком здоровяка. Босс?       — Кто бы это ни был, уверяю вас, сэр, мы уже уходим. Не хотели доставить вам неудобства. Нам сказали, что кухней можно воспользоваться, — её голубые глаза клином вдавили голову Уолтона в самые лёгкие.       — Да ну? И с каких пор стафф-зона стала проходным двором? — на этот раз вопрос мужчины был адресован трясущемуся парню.       — Дядя, это те гости, что заселились два дня назад, — пропищал парень так, словно это знание меняло всё. — Они просто попросили воспользоваться плитой.       — Это так, сэр, — вмешалась Клэр. Мужчина стрельнул грозным взглядом зелёных глаз, под которым любой другой сжался бы до размера атома. Любой другой, но не Редфилд. — Мы устали питаться одной сухой едой, решили что-то поменять. Но если вас так задело наше присутствие…       — Присутствие? Что вы, мисс. Меня больше взбесила моя полная неосведомлённость вещами, — ещё один холодный комментарий буквально приморозил Уолтона к дверному косяку. — Прихоти гостей наши непосредственные обязанности. В пределах разумности, конечно.       — Обещаю, мы больше не подойдём…       — Мне насрать на плиту, соберитесь печь тут хоть чёртов пирог, — грубый мистер откашлялся, после чего принялся махать рукой перед лицом, разгоняя дым. — Только в следующий раз постарайтесь не убить нас, мисс…       — Клэр Редфилд, — девушка протянула оливковую ветвь.       К сожалению, мужчина грубо её оборвал.       — Да хоть сам президент, — злобно сказал он. — Клиентов и так нет, так ещё и крыс последних распугаете…       Он ушёл, к счастью, даже не обменявшись ни с кем из присутствовавших прощальным взглядом. С его уходом дышать стало легче, внезапно подумала Клэр сразу после того, как избавилась от неприятного чувства, оставленного абсурдной шуткой про крыс.       Когда девушка обернулась, чтобы проверить Шерри, то обнаружила, что девочка уже держала наготове тарелку, полную панкейков, а также большое количество сомнений, оставленных невысказанными.       — Леон заждался, — Редфилд взяла девочку за руку, — пора возвращаться.

***

      Шерри поспешила к холодильнику, заранее убедившись в том, что она и Клэр были достаточно сыты как панкейками, так и грубыми мужчинами. Сама Редфилд направилась к окну, задёрнутому тонкими шторами, проеденными молью на подолах. По ощущениям день уже подходил к концу, но, судя по солнцу, мерцавшему сквозь неплотные облака, всё только начиналось. Клэр вдохнула свежий воздух, вошедший в душное помещение на правах освободителя, и замерла, разглядывая залитую оранжевыми песками и жёлтой травой даль.       Столбище чёрного плотного дыма вьюном поднималось к светлому небу, укрытому серыми ядовитыми облаками. Убийственный дым. Это было похоже на лестницу на тот свет, явное разделение на мир живых и мир мёртвых, которым всё же было суждено попасть на небеса, а не обратиться в монстров, пожирающих живую плоть. Воронка, утягивающая за собой души падших, души обречённых, души молящихся.       Вот и всё, что осталось от Раккун-сити — чёрное пятно на фоне жёлтой осени. Чёрная клякса, точка на судьбах молодых, таких, как они.       — Значит, панкейки, — хриплый голос раздался в реальном мире за её спиной, заставив Клэр дёрнуться и охнуть от удивления.       — Леон! — радостно воскликнула Шерри, в один миг преодолев расстояние от холодильника до кровати. — Ты проснулся!       Девочка резво забралась на кровать и осторожно наклонилась за объятием. Бледное осунувшееся лицо Леона смягчилось из-за тёплой улыбки.       — Тебе уже лучше? — тут же деловито поинтересовалась Шерри.       — Мне определённо лучше.       — Как ты себя чувствуешь? — Клэр пропустила мимо ушей его уклончивый ответ.       Парень словно нехотя взглянул в лицо девушке. Возможно Клэр показалось, но зрачки его глаз немного расширились, как только Редфилд сделала едва заметный шаг к кровати.       — Нормально, — Кеннеди тяжело вздохнул. — Только вот плечо ужасно болит.       — Если плечо — единственная проблема, то, думаю, мы справимся.       Он кивнул. Смущённый взгляд переместился с Клэр на всё ещё обнимавшую его девочку.       — Ты нас так напугал, Леон, — шёпотом призналась Шерри, усаживаясь на кровати поудобней.       — Прости, — в его словах чистое сожаление, — я вовсе не хотел оставлять вас одних.       Так ли это?       Клэр задавалась вопросом, кто из них на самом деле хотел исчезнуть с лица Земли, а кто просто оказался жертвой обстоятельств. И судя по тому, как Леон внимательно наблюдал за девушкой, за её ответными гляделками, он задавался тем же вопросом.       «Больше никогда так не делай, хорошо?» — Редфилд хотелось с рвением добиться признания от него, хотелось услышать клятву, схожую с той, что он дал ей по ту сторону проволочной стены в полицейском участке. Но вместо этого она лишь слабо улыбнулась, встречая его ответное недоумение и, казалось бы, огорчение.       И пусть жизнь сплела их нити судьбы, пусть запутала их, превратив в морской узел, они по-прежнему были разными, чужаками друг для друга.       Каждый проживал свой сценарий.