Что было дальше

      В стоянии на месте были свои преимущества. Обеспеченная стабильность, некая константа — неизменная величина, что не допустит ошибок ни в одном из решающих уравнений. И пусть прогресс замедлялся или вовсе останавливался, это никогда не означало конкретную деградацию. Лишь отсрочку.       Но отсрочка — гарантия лишнего времени. А такой роскошью, как сидеть и ждать подходящего момента, готовиться или, того хуже, надеяться на чью-то помощь, они не могли похвастаться.       Клэр представляла, что они попали в своего рода петлю, которая каждый раз отсылала их к прошлому, пропащему дымом и стойким запахом гнилой плоти. И выбраться из этой петли можно было только одним способом — разорвать её к чертям.       Целлофановая пачка протестующе зашелестела под женскими пальцами, но Клэр была непреклонна. Очень скоро заветная добыча была освобождена и передана в надёжные руки.       — Спасибо, — Шерри благодарно улыбнулась.       — Точно справишься сама? — Клэр припала на бедро, уперев правую руку в бок.       Миссия была несложной: сходить к Уолтону, попросить его пропустить на кухню, после чего воспользоваться желаемой микроволновкой. Шерри лично выступила инициатором и организатором, так как с самого утра смотрела на одинокую пачку сладкого попкорна с едва скрываемым желанием. Клэр же в данной ситуации могла косвенно проследить за тем, чтобы план девочки не содержал в себе таких пунктов, как «взрыв кухни, дальнейшее отвлечение объектов» и «распространение T-вируса»…       Редфилд моргнула, отгоняя извращённые мысли на дальнюю полку поражённого сознания.       — Я умею пользоваться микроволновкой, Клэр, — хихикнув, заверила девочка и быстро покинула комнату, по пути припрыгивая как беззаботный зайчик.       Дети и их уверенность в себе росли в геометрической прогрессии — вот как постоянно жаловался Крис, стоило его младшей сестре отметить своё шестнадцатилетие. Теперь на примере Шерри девушка прекрасно понимала, что имел брат в виду, пусть и немного иронизировала.       Рост подразумевал под собой время, которое неумолимо отсылало к бездействию. Глубоко внутри Клэр чувствовала, как плотные стены реальности давили на жизненно важные органы, скандируя один и тот же вопрос: «Что дальше?»       Чёрт возьми, если бы она знала…       Потрепав резинку, что на этот раз, девушка была готова поклясться, буквально впивалась невидимыми клещами ей в самую кожу головы, которая и без того была чувствительной, Клэр обратила внимание на открытую дверь в ванную комнату, шум копошения и громкое дыхание сквозь рот, отсылавшие к присутствовавшему.       Леон встал на ноги в тот же день, что и проснулся, но ближе к позднему вечеру. И всё по самой обоснованной причине — усталости. Как бы Клэр не старалась накормить теми же панкейками, снабжёнными противовирусным сиропом, Кеннеди согласился лишь на половину условленного, по большей мере питаясь водой. Ночью парень спал спокойно, никакой кашель ни его, ни Клэр с Шерри не беспокоил, поэтому очень скоро девушка поняла, что самое трудное миновало.       Леон стремительно шёл на поправку, доказывая это своим рвением двигаться, а не лежать пластом, и… побегами от Редфилд при любой возможности.       Может, Клэр показалось. Но со вчерашнего пробуждения и вплоть до событий в настоящем, максимум, кой позволили себе оба молодых человека в межличностном общении — пожелание доброго утра. Редфилд была загружена неприятным чувством, как будто в метро она вышла не на той станции и теперь ждала следующего поезда. Кеннеди же был весьма учтив, поэтому позволил девушке самостоятельно поедать себя собственными же домыслами и умозаключениями.       Было, признаться, мило с его стороны разрешить ей из всех присутствовавших в комнате людей активно беседовать лишь с самой собой. Каков джентльмен.       Клэр не злилась — ей было всё равно. Она так сильно была отвлечена идеями собственного ступора и их — троих — дальнейшей судьбы, что совсем забыла поинтересоваться и разузнать о планах у другого, тоже ответственного человека в группе.       В отличие от Леона, Клэр была настоящей лицемеркой.       — Чёрт… — ярое шипение, прикрытое ругательством и стуком крупных капель о дно ржавой раковины.       — Леон? — ей было интересно, чем там занимался парень уже довольно долго.       Клэр сделала несколько решающих шагов в направлении ванной и вскоре лично убедилась в состоянии Кеннеди.       Руки парня участками покрывала кровь, как и плечо с оголённой грудью. В раковине старая мокрая повязка, сымитированная бывшей серой майкой девушки, на крышке унитаза — испачканная синяя футболка.       Клэр спохватилась, решив, что насмотрелась на кровь достаточно. Один вид бледнолицего Леона заставлял картины из кошмаров активно оживать.       — О Боже, — она в один шаг оказалась настолько близко, что бедный Кеннеди дёрнулся от испуга. — Рана открылась?       — Всё в порядке, — он неловко отошёл, стараясь несуразно прикрыть свою частичную наготу. — Слишком резко дёрнулся, корочка немного отошла.       — Почему не позвал?       — Это пустяк, Клэр, — Кеннеди по-прежнему старательно избегал зрительного контакта, находя объекты для внимания методом тыка. — Честное слово, ты нянчишься со мной, как с маленьким ребёнком.       «Может, потому что ты и есть ребёнок?» — грозно подумала девушка, нахмурившись, а вслух более спокойно попросила парня выйти и ждать её у стола. Сжав губы — видимо, сдерживая желание отказать, — Леон выполнил просьбу, не забыв прихватить футболку. Клэр выдохнула, стараясь приструнить раздражение, так не вовремя проявившее себя, после чего схватила из внутреннего зеркального шкафчика ранее запасённые обезболивающее, а также перекись водорода, вату, бинт и бумажные полотенца. Им просто повезло, что маленькая Редфилд на отлично усвоила курсы гёрлскаутов, в противном случае ей бы никогда в жизни не пришло в голову в первый же день в магазине приобрести «походный набор» первой помощи.       Она была прирождённой выживальщицей.       Выйдя в комнату, Клэр первым делом постаралась перехватить взгляд Леона, но попытки казались тщетны, пока тот намеренно смотрел если не напротив себя, то будто и вовсе сквозь всю окружавшую его материю. Смирившись с поражением, девушка напомнила о своём существовании осторожными шагами.       — Встань сюда, на свет.       Он машинально подчинился, повернулся и продолжил стоять столбом. Клэр выгнула бровь.       — Можешь сесть, — медленно проговорила девушка, словно боялась чего-то непредсказуемого.       — Я постою.       Мальчики такие ослы. Так говорила Сейчи, и вовсе неудивительно, что именно сейчас девушка вспомнила слова своей подруги.       Редфилд выдвинула стул и жестом пригласила сесть Леона так, словно роль руководящего и впрямь отводилась ей. Кеннеди, прожигая несчастное деревянное сиденье кривым взглядом, спустя пару секунд поборол гордость, на этот раз не без усилий.       Что за детский сад.       Громко и показательно вздохнув, дабы предъявить своё недовольство парню, Клэр вылила немного перекиси на вдвое сложенное полотенце и приступила к негласно обозначенной работе медсестры.       Раньше ей часто приходилось выступать в роли камня преткновения мальчишеским дракам в школе. Первый парень Клэр, Остин, был той ещё занозой в заднице, да к тому же хулиганом. Он и его друзья нередко дрались за углами школы или, того хуже, устраивали кулачные разборки посреди школьных коридоров. До тех пор, пока терпение Клэр не лопнуло, и она не порвала с Остином, в возрасте пятнадцати лет ей пришлось научиться накладывать пусть и посредственные, но всё же швы на раны посерьёзней царапин. И всё это для того, чтобы её бестолковый парень не истёк кровью посреди гетто.       Оглядываясь назад, девушка внезапно поняла, что её всегда тянуло к неприятностям. И дело было не столько в любопытстве, сколько в безрассудстве и спонтанности, сопутствовавшими ей на протяжении всей жизни.       Аккуратно промокая рану, Клэр думала о порядке, об уверенности в следующем дне, о стабильности и постоянном комфорте. Понятия, которые часто разнились с её принципами жизни. Но каково это, когда твоя жизнь не сплошной хаос? Когда тебе не нужно переживать за себя, за других. Когда ты уверен в своей безопасности, гарантированной безопасности.       Жила ли Клэр когда-нибудь беззаботную жизнь? Когда это было? Давно?       Леон зашипел, и девушка вынырнула из мыслей. Её рука на его больном плече задержалась дольше положенного.       — Не знаю, чему тебя учили в полицейской академии, но первое правило, которое я усвоила от брата копа, это то, что от пуль нужно уворачиваться, а не ловить собой, — Клэр старалась придать прежней лёгкости голосу, переворачивая претензию в безобидную шутку.       Она не любила злиться. Не на тех, кто ей был небезразличен.       — Это был рефлекс, — Кеннеди отвернулся, пряча лицо за жидкими блондинистыми волосами. — Я не успел придумать ничего лучше, чем толкнуть и прыгнуть на её место.       Её.       Клэр почувствовала прежнюю боль, сравнимую с той, что атакует тебя при беспрестанно накатывающих грустных воспоминаниях. Но ей нечего было вспоминать, только представлять. И, обладая острым чувством сострадания, Клэр с лёгкостью, которой иной раз сама поражалась, могла в точности вообразить весь спектр эмоций, который другим пришлось некогда нести бременем в себе.       Леон потерял её, несмотря на все старания, что приложил к обратному исходу. Он чувствовал ответственность за подобное развитие событий, он страдал.       — Я понимаю, — Клэр склонилась над раной, внимательно присматриваясь и осторожно оттирая запёкшуюся кровь. — Ты коришь себя за то, что не смог предотвратить непоправимое, но, знаешь, я верю, что ты сделал всё, что мог. Иногда мы бессильны перед некоторыми вещами и выборами других людей, и так больно осознавать, что единственное, на что мы способны в таких случаях — смирение, терпение и отпущение.       Девушка прикрыла глаза. Там, под веками, весёлый Крис уверял её, что вернётся к концу недели и потребует от сестры отчёта о студенческой жизни. Но он пропал на три месяца. Просто исчез из её жизни, до последнего момента являясь лишь во снах или в немногословных электронных письмах. До самого последнего момента.       — Ты чувствуешь вину и думаешь, что, поступи иначе, всё могло бы обернуться другим образом. Но это не так, — она осторожно подула на рану, когда почувствовала шевеление со стороны парня. — Тот, кто принял решение, особенно касаемо себя, навряд ли будет слушать другого.       Крис её не послушал, когда девушка умоляла в письме вернуться его, поскорей закончив свои супер-дела. Теперь ей приходилось мириться с последствиями его упрямой натуры. Ей приходилось мучиться.       Закончив лелеять рану, Клэр, довольная проделанной работой по части дезинфекции, уже была готова отодвинуться и приступить к основному этапу — перебинтовыванию. Но что-то заставило её повернуть голову, медленно, интуитивно.       Что-то, что всё это время не спускало с неё глаз.       Они были так близко, их лица находились в считанных дюймах друг от друга, что сперва, стоило взгляду Клэр сфокусироваться, девушка не поняла, правильную ли картину она видела перед собой. Ведь вместо угрюмого мужского профиля с выраженным носом, украшенным лёгкой волной от переносицы, её встретили яркие светло-голубые глаза, любопытные, внимательные.       Полностью растерявшись, Клэр задержала дыхание. Не понятно, в какой момент это превратилось во что-то интимное, но они находились друг к другу достаточно близко, чтобы улавливать дыхание и тепло, исходящее от тел, трепет ресниц и беглое исследование всех неизученных нюансов зрачками. Царапинки, маленькие шрамы, родинки — всё казалось доступным, эфемерно реальным, протяни руку и так же скоро, как убедишься в этом, так и разрушишь момент.       Леон смотрел на неё. Он неторопливо знакомился с той Клэр, которая раньше была ему незнакома, далека от него. Он нежным тёплым касанием глаз изучал её раны, перенесённые в бою, в жизни. Казалось, Леон впервые видел Клэр, впервые смотрел на ту, кем она на самом деле являлась.       Животным нужны запахи, чтобы понять, кто перед ними — друг или враг. Людям нужно время, раненные плечи и взгляды на расстоянии, когда от касания их отделял лишь один случайный наклон головы.       Они были слишком близко. Непозволительно. Казалось, весь мир уменьшился до маленькой комнаты, её руки на раненном плече и его взгляде. Его манящем открытом взгляде.       Тёплое чужое дыхание на лице грело скулы, тянуло поддаться к нему ещё ближе, окунуться в настоящий жар, но…       Это казалось такой глупостью.       Жизнь на планете разлагалась, у них не было ни времени, ни прав думать о чём-то лёгком, пьянящем, бросающем из крайности в крайность. Это неправильно. Просто… не так.       Клэр отвела взгляд первой. Она почувствовала холод с открытого окна и поспешила повернуться навстречу сквозняку. Освежиться или, может, банально сбежать?       Она не была трусихой, лишь реалисткой. Девушкой, пережившей гниение целого города, сразившей смерть, дышавшую в затылок. Она была бойцом, была солдатом.       Та жизнерадостная, бойкая Клэр, кажется, умерла в машине с молодым полицейским, только зачисленным в штаб. Она погибла, попав в аварию. Она сгорела.       И вот — переродилась в ту, кем являлась сейчас.       Клэр была себе противна. Она совсем потеряла любовь к жизни, что дарила ей улыбку на каждый день. Она исчерпала свой запас радости. Она просто высохла.       Леону не стоило присматриваться к такой, как она. Ему нужно было думать о девушках, вроде загадочной Ады. Вот кто должен занимать его мысли — кто-то, кто не Клэр.       — Расскажи о ней, — робко попросила Редфилд, разматывая бинт.       Её руки подозрительно тряслись. Страх? Стресс?       — Что? — Леон нахмурился, следя за тем, как женские пальцы медленно, тщательно скрывая тремор, расправляли неплотную повязку.       — Та девушка, которую ты спас.       Её голос звучал фальшиво мелодично, невозмутимо. Холодно-тепло. Так звучат игрушки, куклы, и тебе кажется, будто ты беседуешь, но на деле лишь выговариваешься.       Клэр не смотрела, а скорей чувствовала его сомнение, его страх открыться и при этом не облажаться, словно он был участником конкурса талантов. Смотрите, Леон Кеннеди с уверенностью рассказывает о своих чувствах, демонстрирует живое, чистое, полное любви и человеческого тепла сердце! То, чем большинство из вас, обладателей скупой души, похвастаться не могут.       — Её… — он прочистил горло, и Клэр не могла винить его за ту боль, что сквозила в хрипотце между слогов. — Её звали Ада.       Ада.       Девушка из снов, что преследовала парня в дальних лабиринтах разума, воспоминаний. Значит, она была призраком в его видениях, чудесным, красивым, одухотворённым созданием. Она была нитью, что связывала Раккун-сити и настоящее, но при этом нисколько не мешала.       Клэр подбирала слова. Она пыталась поддержать Леона, пыталась напомнить ему, что уже знала, кто эта девушка и как много она значила для парня. Но она не стала. Такие моменты, хрупкие, словно хрусталь, портить нельзя, иначе доверие падёт сквозь пальцы песчаной рекой.       — Она спасла меня в полицейском участке, появилась чертовски вовремя, — парень загадочно усмехнулся, растёр глаза до красноты. Так казалось, будто он оплакивал прошлое, превратившееся в пепелище на месте былого города. — Она… была непростой.       За одну ночь можно узнать человека настолько, чтобы с ясностью во взгляде отзываться об его сущности? Да, только если эта ночь могла оказаться для тебя последней, а тот самый человек был одним из немногих разумных существ. В стеснённых обстоятельствах у тебя особо нет выбора: ты либо адаптируешься к давлению, как рыба к глубине, либо превращаешься в сэндвич посредством давки.       — Я доверился ей, потому что она спасла меня, — это не звучало как оправдание, но обида отчётливо проскальзывала между строк. — И мы потом, вроде как, неплохо сработались.       Клэр не отнимала внимательного взора, аккуратно перебинтовывая раненое плечо. И пусть Леон не смотрел на неё, девушка надеялась, что Кеннеди чувствовал её интерес и поддержку несмотря ни на что.       Она не будет осуждать.       — Но потом оказалось, что она просто использовала меня.       Клэр на секунду замерла, даря себе мгновение осознания.       — Как бронежилет?       — Нет, — Леон усмехнулся, свесив голову. Редфилд отстранённо моргнула, поняв, что неосознанно пошутила. — Нет, но теперь я понимаю, что она использовала меня дважды. Спасибо.       Она мельком заметила, как парень повернул голову в её сторону, но сама Клэр в этот момент отвлеклась на бинт, слабо улыбаясь его ответной шутке. И даже после того, как их глаза встретились в свету слабых солнечных лучей, Редфилд не поспешила отвернуться.       Было что-то гипнотическое в моменте, азартное, захватывающее дух. Они продолжили смотреть друг на друга. Опять, на этот раз не прерывая контакт.       Это было интересно.       — Так, что случилось потом?       Искры в его светлых глазах померкли, огонь потух одинокой свечой в коридоре. Мужское лицо вновь показалось бледным, осунувшимся, и даже тот румянец, что успел проявить себя на свету, испарился. Леон вернулся в холод, вернулся в темноту.       — После того, как я узнал, что она обманула меня, я был… потерян, — он тихо выдохнул, кажется, мысленно проклиная себя. — Не понимал, как мог сразу не заметить. Ада обвела меня вокруг пальца как маленького мальчика, а я даже не сильно возражал.       — Похоже, — Клэр склонила голову, выглядя заинтересованной, невинной, — она тебе нравилась, так?       Возможно, ей показалось, но что-то кольнуло глубоко внутри груди после того, каким горьким сделался взгляд Леона. Его глаза наполнились грустью, обидой, болью, злостью, выражение огорчения сменилось опустошением. Редфилд не нужен был ответ, чтобы понять это, так же, как и Кеннеди не нужны были слова, чтобы изъясняться — всё было написано на лице.       Клэр, должно быть, испытывала тот же самый набор чувств, лишь только оглядываясь назад и вспоминая о своей потере брата. Она надеялась всей душой, что с Крисом было всё в порядке, но кто знал? Тоненький голосок в голове пищал, пытался напомнить о чём-то важном, что Редфилд с трудом вспоминала, но чувство утраты её, к сожалению, не покидало никогда.       Тишина пришла не сразу, крадучись вникла в пространство между Клэр и Леоном. И вот так получилось, что они сидели напротив окна, играя в гляделки друг с другом со счётом «ничья». Потому что никто из них не вышел победителем из Раккун-сити, никто не добился своего. Все они только потеряли что-то, или, точней, кого-то.       Может, со стороны они и выглядели как воркующая пара, шепчущая страсти на ушко друг другу, но на самом деле они были лишь случайными друзьями, перенёсшими одинаковую травму. Они оба были дефектны, оттого и вместе.       Поддержка — вот как можно описать их отношения. Клэр и Леон казались хорошей опорой друг для друга, отличной командой. Соратники.       Не более.       — Ой.       Леон дёрнулся, резко оборачиваясь на детский оклик со спины. Клэр же несколько раз моргнула, избавляясь от наваждения.       Неужели они просидели в тишине, просто пялясь друг на друга? Реальность окатила девушку ведром холодной воды и влепила смачную пощёчину в виде смущённой Шерри на пороге номера. Как долго девочка там стояла? А как долго они сидели достаточно близко друг к другу, чтобы со стороны это выглядело максимально подозрительно?       — Вы целовались?       Вопрос сбил с толку со всего размаху. Клэр точно почувствовала, как её внутренности просто перевернулись вверх дном.       — Что? — Редфилд поражённо усмехнулась, не поверив своим ушам. — Шерри, с чего ты это взяла?       — Откуда ты знаешь о поцелуях? — параллельно Клэр удивился Леон, но, как оказалось, по своим причинам.       Девушка одарила Кеннеди косым взглядом. Он же не всерьёз? Но Шерри нашла именно вопрос парня достойным ответа.       — В фильмах показывают, — девочка невозмутимо пожала плечами, закидывая одну золотую попкорину в рот, но вдруг резко нахмурилась, подозрительно уставившись на раскрасневшихся молодых людей. — Но после поцелуев всегда идёт то, что мне не разрешали смотреть. Поэтому если вы…       — Шерри! — в один голос воскликнули Клэр и Леон.       Девочка замерла, удивлённо хлопая глазками.       — Мы…       — Мы не…       — Слушай, — Редфилд прервала парня, осторожно коснувшись его руки. Невесомо, — Шерри, мы не целовались, хорошо? Я перевязывала Леону плечо, на этом всё. А сцен, которые тебе не разрешали смотреть, и впрямь стоит избегать, потому что кино хорошему не научит. Теперь всё разъяснили?       Не смея перечить, девочка, досадно поджав губы, прикрыла за собой дверь и прошла к кровати, грустно вздыхая. Клэр не хотела казаться строгой, но вся ситуация была просто унизительной. Редфилд не желала понапрасну краснеть, чувствуя себя провинившейся школьницей.       И всё же что-то заставляло её сердце нервно скакать в груди от осознания того, что Леон отчаянно пытался скрыть румянец на своих скулах от зоркого взгляда девушки.       Почему в номере был только один ребёнок, но глупостями страдали все трое?       Отвлечённо вернувшись к перевязке, Клэр завязала небольшой узелок, стараясь не потревожить больное плечо Кеннеди. К несчастью, её рука дёрнулась, стоило парню случайно задеть своей горячей ладонью её бедро.       Клэр шумно выдохнула сквозь рот. Леон тихо ойкнул. И снова — глаза в глаза.       Смущённые, потерянные, такие неловкие в своих извинениях, оправданиях.       — Извини.       — Нет, ты прости.       — Не больно?       — Всё нормально, только…       Леон замолчал, потерянный в искренности и заботе голубых глаз Клэр. И вот опять их тянуло смотреть, не отвлекаясь, не отрываясь друг от друга. Просто быть там, рядом, и видеть человека напротив себя. Человека, заставляющего дыхание сбиться, а разум помутнеть.       Клэр бросило в жар, у неё вспотели руки. Это не показалось нормальной реакцией, поэтому девушка заставила себя прекратить это, остановиться. Хотелось на свежий воздух, на волю, вокруг всё будто горело. Или это только у неё внутри?       На фоне звучал телевизор, Шерри тихо похрустывала сладким попкорном. Взяв за основу реальность, ощутимую, слышимую, Редфилд поднялась на ватных ногах со стула и, быстро собрав всю мед-атрибутику, медленно удалилась в ванную комнату.       Ей необходим холодный душ.