Что было дальше

      Всё казалось похожим, родным, но в то же время далёким, ненастоящим. Параллельной вселенной, возможным вариантом развития событий — да что угодно! К тому моменту, как Клэр поняла, что это очередная сгенерированная травмированным воображением фантазия, напрочь лишённая реальной основы — живого фундамента, — Крис уже нервно дёргал правой ногой, сидя в потрёпанном зелёном кресле.       Девушка вздрогнула, осознав, что вот он — её брат, живой, здоровый и невредимый, сидит напротив, демонстрируя одну из своих ужасных привычек нервного человека. Однако скованность в теле, чувствовавшаяся скреплёнными скобами на всех нервных окончаниях, не дала ей и слова вымолвить. Тишина, пустота. Мир замер в то мгновение, когда Крис Редфилд поднял свой взгляд всего ненадолго, будто ему нужно было самому убедиться в присутствии сестры. А после молодой человек, как ни в чём не бывало, уставился на свои руки вновь.       Потрёпанное зелёное кресло, едва ли полное обивки, круглый деревянный стол с ножками разных размеров, громоздкий телевизор с не настроенными каналами, обклеенный разными стикерами комод с четырьмя отсеками для вещей — всё это было смутно знакомо. Клэр знала это место. Более того, она чувствовала себя в безопасности, сидя на небольшой двуспальной кровати с упругим матрасом.       Пробивающиеся сквозь объеденные молью шторки солнечные лучи заходящего солнца пролили свет на правду. Это был номер мотеля. И от осознания в груди разлилось тепло такой силы, о которой девушка никогда бы не заикнулась. Потому что раньше она и представить не могла, что виденье родного человека в такой неопрятной обстановке автоматически сделает место… уютным.       — Кхм… — он негромко откашлялся.       Старый добрый Крис. Вёл всегда себя так сдержанно, по-взрослому, как отец. Он казался настоящим, прежним. Всё с той же небрежно уложенной причёской времён первого терминатора, двухдневной щетиной и ясным взглядом добрых светлых глаз. В тёмной футболке, облепившей мускулистые плечи, он казался мальчишкой-переростком лет семнадцати, и только многочисленные шрамы на руках давали понять, через что именно прошёл этот парень.       Это был её брат.       — Просто… — Крис нервно мазнул по сестре взглядом, всего лишь косо глянул, словно стеснялся открыто смотреть. — Просто взгляни на это, хорошо? Больше ничего не прошу.       — Ты правда думаешь, что сможешь откупиться? — голос звучал словно со стороны. Это был не голос Клэр.       Голос был обиженный, злой, крик на грани слёз. Увидев брата на самом деле, девушка никогда бы не сорвалась на него, разве что только на объятия. Она так сильно скучала по Крису, что сил злиться уже не было. Хотелось вернуться к брату, хотелось вернуться домой.       Но другая Клэр думала иначе. Она злилась и, кажется, на то были причины.       Тёмный блокнот в руках Криса задрожал, зашелестел листами. Громко, на всю комнату. И пусть ветра не было, Клэр поёжилась от пронизывающего до костей холодка, пробежавшего вдоль позвоночника.       — Только не обижайся на меня, Клэр, — шептал, буквально умолял парень.       Девушка почувствовала влагу на щеках. Слёзы? Почему она плакала? Вот же брат сидел, смотрел на неё…       Это такая иллюзия. Понарошку, как говорили дети. «Давай, — предложил однажды Кевин, соседский мальчик, — будем черепашками-ниндзя, понарошку. Хорошо?»       Давай, Кевин, давай.       — Я так боялась, что ты умер, — её слова были сродни претензии, пусть и звучали на частоте истинной боли. Но говорила та, другая Клэр. — Думала, что ты потерялся в этом ублюдском городе среди всех тех уродов. Я тряслась от мысли, что сейчас зайду в очередной кабинет, а там… — голос дрожал, вибрировал, скрипел, как ветки сухого дерева при болезненном столкновении от сильного ветра. — Увижу уже не своего брата, а его живой труп.       — Клэр, ты же знаешь…       — Ты не понимаешь, — рявкнула грубо, яростно, — ты ни черта не понимаешь, Крис! Когда видишь всех этих нелюдей, ты не думаешь о том, кем они были раньше. Ты думаешь лишь о том, кем они стали, во что превратились, позволив себя укусить. Как я могла быть уверена в том, что ты выжил?       Он обеспокоенно вздохнул, внимательно изучая её. Те же глаза, хвост и чёлка, тот же самый нрав — что Крис пытался там высмотреть? Судя по волнению и страху, что-то особенное.       — Ты знаешь, что я жив.       Клэр почувствовала, как воздух насильно выбили из лёгких. Грубой рукой достали, выпнули тяжёлой ногой, треснув в самые рёбра. Ей стало так тяжело, она начала задыхаться. Голова закружилась, зазвенело в ушах.       Что это?       — Откуда я могу знать? — упёрто продолжала другая Клэр.       Жив. Жив. Жив.       Действительно, откуда она могла это знать? Что он имел в виду? Неужели, она чего-то не знает, не помнит, не может вспомнить?       Пульсация в венках на висках усилилась, натянулись тонкие сосуды, заскрипели, завибрировали. Её мозг буквально расслаивался. Клэр захотелось завыть от боли, но она не могла. Воздуха по-прежнему не было.       — Ты нашла это.       Он вытянул руку с тёмным блокнотом. Его силуэт расплывался, растворялся перед ней, превращался в пар, дух. Голос, некогда родной и любимый, звучал как из-под толщи льда — непричастно, неспешно, отстранённо. Клэр чувствовала себя тонущей, медленно плывущей к глубине, к неизвестности, что уже протянула свои подводные склизкие клешни навстречу жертве.       Боже, ей так хотелось кричать… но она не могла. Иначе бы захлебнулась.       Клэр продолжала отдаляться. Она продолжала падать в воде, тонуть в реальности.       Только позже, видя своё бледное лицо в зеркале с заметной испариной над верхней губой и на лбу, Редфилд понимала, что этот кошмар казался самым жутким из всех. Потому что он отображал жизнь, которая претила ей, была ненавистна всем существом. Этот сон раскрывал её страх одиночества, страх потери, который она уже пережила.       Потерять воспоминание тоже было значительным ударом. Это тоже не казалось глупостью. Кажется, Клэр медленно разлагалась, сыпалась на мелкие частицы, превращалась в прах. И лишь единственная мысль маяком посреди океана переживаний и метаний освещала путь — Крис был жив.       В полицейском участке ей удалось найти личную записную книжку брата. Сперва записи казались совершенно немыслимыми: игры в крестики-нолики, набор непонятных букв и цифр, различные имена и контактные номера. Но вскоре, среди всего, казалось бы, мусора, ей в руки попал вырванный лист, прежде недостающий пазл.       Поначалу ей показалось это шуткой — пусть почерк и был Криса, манера общения и описанное поведение точно были выдумкой. Клэр заметила ещё тогда, что её брат никогда не написал и уж тем более не отправил бы что-то подобное друзьям, коллегам. Это был не её брат.       Тем не менее, там сохранилась наводка.

«Европа замечательна. Трёх недель недостаточно, чтобы насладиться всеми прелестями. Может быть, я продлю свой отпуск ещё на шесть месяцев…»

      Крис поставил бы её в известность, если бы у него была возможность. Если бы он на самом деле имел какое-либо отношение к отпуску. Но он не имел.       Возможно, не одна Клэр пережила ужас катастрофы Раккун-сити. Возможно, что Крис был одним из первых, кому довелось стать свидетелем зарождения зла.       Если так, то её брат был в опасности в тысячи милях от неё, на неизвестной территории. Если так, то кошмар Раккун-сити имел шанс восстать из пепла. Если так, то всей планете грозила неминуемая опасность.       Клэр задохнулась, реальность накатила на неё валуном, зажала у стены в ванной комнате и придавила с мокрым звуком. Девушка схватилась за голову, зажмурила глаза. Её тошнило. Страх ударил со спины, накрыл собой, поглотил, Клэр не знала, как ей преодолеть панику. Ей становилось плохо, она на секунды или две моментами забывала, как дышать.       Тише-тише…       Всему миру конец. Они все умрут. Неважно, что правительство сбросило бомбу на Раккун-сити, неважно… Вирус доберётся до самих аборигенов, отдалённых от цивилизации. Он доберётся до каждого бедного, богатого, взрослого или молодого. Он не будет гадать над расой, гендерной принадлежностью. Ему не нужны будут выборы. Он — главный выбор. Вирус выберет хаос.       Просто дыши…       От этого не будет лекарства. Не первые год или два уж точно. Однако этого времени будет достаточно, чтобы поглотить весь земной шар, чтобы уничтожить любую, привычную всем жизнь. Клэр наблюдала за обращёнными, она считала время. Быстро — вот как это происходит. Зомби вгрызаются зубами в жилы и вены на шее, руке или ноге, они цепляются за волокна, отбивают свой безумный шанс к размножению. И если им хватает выдержки не доесть жертву, они оставляют тело в покое, отдавая власть скорости заражения. От десяти до пятидесяти секунд. Всё зависит от степени тяжести повреждений. Но в конце концов они все превращаются.       Все становятся монстрами.       Выход всегда есть.       Знал ли Крис с самого начала, куда его отправляют — насколько опасная точка? Мог ли он предугадать битву с ожившими мертвецами? Мог себе представить борьбу с нежитью?       Он был подразделён в спецотряд, в составе которого были не менее опытные люди. Но что касалось информации?       Клэр готова была заплакать.       Неужели это было семейной чертой Редфилдов — попадать в неприятности? Крис не должен был там оказаться, не должен был подвергать свою жизнь такой опасности. Почему именно он? В тот самый момент, когда он нужен был своей младшей сестре больше всего, почему его отправили на другой конец планеты?       Ей хотелось безудержно реветь и кричать до хрипоты в горле, до жжения в глазах, до пожара в голове. Хотелось свернуться калачиком и пролежать так до конца своих считанных дней, потому что смысла уже никакого не было. Что будет дальше? Что делать дальше? Выживать?       Клэр была ужасной выживальщицей. Она была слабой и немощной, она совсем не была профессионалом, лишь хорошо метала ножи! Пистолет в её руках дрожал каждый раз после снятия с предохранителя. Стойка — её навыкам держать равновесие на позавидовал бы двухгодовалый ребёнок. Она не умела драться. Она действовала по наитию. Она проигрывала. Часто падала. Все те разы, что ей удалось вытянуть свою шкуру из передряг, лишь чистое совпадение.       Куда, чёрт возьми, она попала?       Верните домой. Я хочу домой.       Истерика отняла последние силы, что держали её бодрой, и девушка вырубилась на сыром холодном кафеле ванной комнаты. В голове мигнула мысль, что отныне ей будут сниться лишь кошмары, но на самом деле…       Ей снилась скромная улыбка Шерри, когда девочка благодарила её в лаборатории. Вес тела ребёнка на руках ощущался грузом, не позволяющим ей упасть в бездну горечи и страха. Шерри удерживала Клэр на ходу, она помогала ей не сдаваться, была целью, ради которой нужно было всеми силами выбраться из заражённого города.       Потом Крис. Старший брат, чьё лицо мелькнуло ослепительной вспышкой несколько раз, прежде чем нагловатый низкий голос сбил мысли.       — Не позволяй этим ублюдкам обижать тебя, — он неумело подмигнул, растянув тонкие губы в тёплой улыбке.       Голубые глаза светились на солнце. Клэр нашла очаровательно-знакомым его прищур, когда голова парня задралась к небу. Крис присел на корточки рядом с ней, подминая под собой зелёный газон. Запыхтел, и девочка невольно хихикнула, утирая грязным кулачком слёзы.       — Они выиграли, — буркнула маленькая Клэр, горестно вырывая пару травинок из земли. Холодок ручейком пробежал по её руке, свежий сладковатый запах зелени ударил в нос.       Задний двор родного дома. Где-то за спиной слышится музыка — Элвис нежно тянет гласные, вплетает голос в мелодию, мама, должно быть, ему пританцовывает, орудуя лопатками и ножами на кухне. Конец августа, начало учебного года, а Клэр уже обзавелась неприятелями в школе.       «Сорвиголова», — шутливо дразнил девочку отец.       — И что теперь? — Крис нахмурился, непонимающе глядя на сестру. — Конец света?       — Ты не понимаешь! — Клэр капризно толкнула брата в плечо, из-за чего тот наиграно ойкнул. — На кону вся моя репутация!       — Репутация кого? Соплячки?       — Эй!       Девочка рефлекторно потянулась кулаками к лицу брата, но тот быстро увернулся, задорно посмеиваясь. Клэр обижена оскорблением, ей хочется отомстить. Она подскочила на ноги и повалилась на Криса, пока тот только пуще смеялся. Поддавшись игре, она сама улыбнулась, довольная победой и утрированными мольбами старшего брата о пощаде.       — Дети, — голос мамы донёсся до ушей, — хватит валяться на земле, ну правда! Мейсон, они опять дерутся! Крис, не раздави Клэр, пожалуйста! Ну что за детский сад…       — Мы играем, мам!       — Всё в порядке, мам!       Клэр хищно прищурилась, сдерживая широкую улыбку. Крис довольно ухмыльнулся.       — Это всё из-за тебя.       — Нет, из-за тебя. Ты первый начал.       — Ложь и провокация. А теперь слезь с меня, тушёнка.       — Эй, я не тяжёлая!       — Ещё бы! Я уже не чувствую рук под тобой.       — Неправда.       — Правда, — Крис улыбнулся. — Слезай.       — Скажи сначала, что я выиграла, — деловито потребовала девочка.       — В чём? — парень недоумённо моргнул.       — В битве.       — Не дождёшься, — он пустил в ход щекотку, из-за чего детский задорный смех заполнил собой весь задний двор.       Клэр неуклюже скатилась, скрывая руками живот. Её маленький хвостик растрепался, резинка слетела, волосы небрежно расползлись по всему зелёному газону. Солнечные зайчики игриво заплясали на румяных детских щёчках.       — Это нечестно! — праведно воскликнула она.       — Ещё как честно. На войне все средства хороши.       — Ты сжульничал!       — Я просто не сдавался, — Крис пожал плечами, грозя пальцем перед носом младшей сестры. — Если так сильно хочешь победить, то всегда дерись до последнего, поняла?       Он учил её всему, чем она потребительски пользовалась в настоящем, и ради чего? Чтобы оказаться там, где она была в данный момент? Чтобы опустить руки?       Крис растил её самостоятельной, сильной, независимой. Родители привили ей любовь к жизни, но старший брат научил её манипулировать такой штукой, как судьба. Научил её подстраивать под себя, пользоваться всеми преимуществами. Выходить победителем в битве неравных.       Клэр просматривала сон до конца. Она хотела знать, кто будет следующей причиной не сдаваться. Но на данном этапе, это, казалось, было всё. Все те, ради кого она была готова жить.       Однако был ещё один человек, что заставлял её много думать, размышлять, взвешивать те или иные решения по совершенно непонятным причинам.       Леон не был ей дорог так, как, например, та же самая Шерри. Однако… её сердце магнитом тянуло к одинокому парню, перенёсшему ту же травму, разделившему с ней моменты ужаса, отчаяния и, в конечном счёте, какой-никакой победы.       Клэр думала о Леоне, но не знала, насколько сильны были её мысли. Не понимала, какую значимость они имели.       Итак, по итогу девушка выделила две причины не пустить себе пулю в лоб и… Леона Кеннеди.

***

      Клэр очнулась на полу со смутным осознанием того, что всё произошедшее ранее, воспринимаемое за сон, на самом деле было реальностью. Не сказать, что девушка сильно удивилась головной боли и жжению в глазах, после того как нашла в себе силы медленно подняться на ноги — так её тело реагировало на физическую и душевную боль. Куда более интересным вставал вопрос о прошедшем времени.       Как долго она провалялась в ванной комнате без сознания?       Растирая пальцами виски, девушка мысленно прикидывала возможные варианты развития событий. И как ни в одном из разыгранных сценариев её не нашли лежащей на холодном полу среди ночи? Везение или, напротив, — неудача? Клэр считала чудом тот факт, что ей удалось очнуться раньше всех остальных. Ведь если бы кто-то из ребят обнаружил её спящей на полу, простыми отговорками по типу «луначу» она бы не отделалась.       Где-то на заднем плане в воображении прозвучал звоночек — вот он, первый признак безумства. Или же стресса. Крис как-то говорил…       Крис.       Его родное добродушное лицо рассеивающейся дымкой парило перед глазами. Сон с ним был куда более реальным, чем она могла себе представить. Клэр могла поклясться, что голос брата записанной пластинкой проигрывался в голове всё это время, его образ питал ностальгию, а воспоминания о детстве взывали к ранимой стороне. До боли в груди хотелось вернуться в прежний родительский дом, снова встретиться с матерью и потанцевать с ней под Пресли, пошутить над соседскими ребятишками с отцом, подурачиться с Крисом… Как хотелось вновь стать беззаботной девчонкой с горящими глазами и верой в лучшую жизнь.       Но реальность всегда обрывала на самом трепетном, на самом интересном. И реальность была такова: родителей и прежнего дома не существовало очень давно, а старший брат находился в неизвестных горячих точках Европы.       И Клэр больше не слонялась одна. Теперь под её ответственностью другие люди, о чьей сохранности она должна была беспокоиться в первую очередь.       Приоритеты. Приоритеты. Нельзя выбирать между движением и полётом. Или фактом и возможностью. Факт — Шерри и Леон. Возможность — найти Криса. Такие вещи не ставились в сравнение.       Никогда не пытайся усидеть на двух стульях.       Но если возможность — будущее, манящее пальцем из любопытства или беспокойства и безграничной любви. Что делать тогда?       Редфилд легонько толкнула дверь ванной комнаты. Дрожащий скрип тенью прошёлся по линии света, врываясь в прохладную комнату мотеля. Щелчок — женские пальцы легли на выключатель. Лишь голубизна рассветного неба теперь освещала тихие спящие стены.       — Клэр?       Отчетливый хриплый зов заставил девушку подпрыгнуть на месте. Сердце зашлось в неистовом ритме — нервы были на пределе. Она резко повернула голову, игнорируя звенящую боль в затылке, расширенными глазами вглядываясь в полумрак.       — Леон? — шёпотом, не выдавая своего испуга.       Парень стоял поодаль стола, потирая глаза. Спортивные серые штаны держались резинкой на бёдрах, синяя футболка, мятая, чуть задиралась, оголяя мужской бок, босые ступни переступали с места на место, пуская едва ощутимую дрожь по деревянному полу. Видеть Кеннеди бодрствующим казалось опасением наяву.       — Ты в порядке? — он сделал неуверенный шаг, дёргая рукой так, словно хотел дотянуться.       Редфилд рефлекторно сжала податливую дверную ручку. Сбежать, не сбежать? Хотелось спрятаться обратно на полу ванной комнаты, закрыться, исчезнуть.       — Да, — Клэр не была трусихой, бежать — не её стиль. — В порядке. Почему ты не спишь?       — Шерри разбудила. Она пинается во сне. Сегодня сильнее обычного.       Они оба повернули головы в сторону кровати. Шерри тихо спала, спокойно, мирно. Было слышно её милое сопение, смешанное с шумом ветра за окном.       С тех пор, как Леон выздоровел, Шерри не позволяла ему спать где-либо, кроме двуспальной кровати, которую прежде девочка занимала одна. Тесно им не было, Клэр в этом убедилась, как только из чистой заботы маленькая мечтательница предложила девушке присоединиться и вместо дивана занять свободный край вместительной кровати. Конечно, Клэр вскоре отказалась, пусть идея и была заманчивой в плане удобства. У неё уже который день болела спина из-за жёстких диванных подушек.       К тому же в последнее время она нервно спала. Или вовсе бодрствовала до самого рассвета.       Леон, должно быть, тоже страдал от кошмаров. Клэр могла бы догадаться. Вспоминая ту ночь, когда из-за повышенной температуры парень начал нести бред, ворошить прошлое, девушка задавалась вопросом — насколько их общий кошмар утраты разнился. Чья потеря была более ощутимой?       — А ты? — вопрос Леона ввёл девушку в ступор.       — Что?       Кеннеди наклонил голову, присмотрелся. Клэр захотела поёжиться. Она буквально чувствовала мужские глаза на себе, их лёгкое, но настойчивое касание. И это было странно, ведь прежде им не приходилось так сближаться.       — Кошмары?       Редфилд моргнула. Раз, другой. А Леон всё ещё стоял там же, продолжая ждать, терпеливо отсчитывать секунды, а может и минуты своей жизни на внимание к ней. Стоило ли оно того?       Клэр надеялась, что да — стоило.       — Не помню, когда последний раз видела хороший сон.       Сказать правду никогда не было проблемой. Но открыть душу — настоящий шаг на пути к доверию, куда большему, чем у большинства. Значило ли это, что Клэр постепенно начинала воспринимать Леона иначе? Они не были так близки, как друзья в привычном смысле. Но они и не были прохожими, знакомыми.       Две разные души, сплетённые в одну жизненную петлю. Такая ирония, ведь они буквально находились в шаге от неминуемой кончины ещё неделю назад.       — Я тоже, — ответ парня яркой вспышкой поселился в груди Клэр, так же, как и его открытый, полный заботы и понимания взгляд.       Как можно испытывать столько тёплых чувств к человеку, который проявляет к тебе банальное понимание? Всё просто — в мире, где ценятся вещи, далёкие от привязанностей к моральной составляющей людей, простое восприятие поддержки выступает в роли акта неповиновения. Если эгоист — отлично, но если смеешь проявлять сочувствие — белая ворона. Гадкий утёнок среди напыщенных павлинов.       Клэр никогда бы не подумала, что среди всех водоёмов её утёнок встретит свою поддержку в самом болоте в лице такого же изуродованного жизнью птенца.       — Леон?       — М-м?..       — Могу я с тобой поговорить?       Молодой человек сделал шаг в сторону, рукой приглашая к столу. Клэр тихо села на жёсткий стул. Мысли о том, что она всё делала правильно, грели и располагали к открытой беседе. Даже не зная своих слов, отчего-то Редфилд была уверена в том, что Кеннеди поймёт её.       Поймёт лучше всех.       — Я…       Ей потребовался дрожащий вдох, чтобы собраться, сконцентрироваться.       — Я знаю, где Крис.       Пара секунд тишины. Затем едва слышимый скрип напомнил о жизни. Леон заинтересованно подался вперёд, руки сложил на столе. Его сонные глаза, обрамлённые синяками, немного расширились. Клэр списала это на безмолвное удивление.       — Значит, ты знаешь, куда тебе нужно.       Сухость интонации кольнула её сердце. Клэр всеми силами пыталась проигнорировать боль, но не получалось.       Леон подумал, что она их бросит.       Ей стало стыдно, совестно. Она не должна была этого говорить. Конечно, ни ему, ни уж точно Шерри больше некуда было идти. Возвращаться к прежней нормальной жизни? Это представлялось непосильной задачей.       — Нет, не совсем… — девушка поджала губы. Мыслей было так много, но всё нужно было структурировать. — Я вспомнила о письме, что нашла в полицейском участке. Это точно был почерк Криса, но вот сам стиль показался мне наигранным.       — В смысле?       — Я просто знаю, что Крис никогда в жизни не назвал бы девушку «цыпой», — горестно усмехнулась Клэр. — А ещё чушь про отпуск. Это всё просто не могло быть правдой. Он мне лично говорил, что отправляется на специальное задание. Там Европой и не пахло.       Леон нахмурился, отстукивая беспорядочный ритм пальцами на столешнице.       — Не помнишь, случайно, твой брат упоминал в письме кого-то из товарищей, коллег?       — Там… — она зажмурилась. — Кажется, он писал что-то одному своему хорошему другу, Барри, но тоже бред полнейший. Крис прекрасно знает, что у Барри есть семья, но в письме он просил «оставить цып на него».       Леон прикрыл веки, указательным и большим пальцем начал растирать глаза.       — Это ерунда, я знаю, — умоляюще зашептала Клэр. — Но слова про Европу…       — Это послание.       Редфилд прикусила язык и неверяще моргнула, глядя на собеседника.       — Что?       — Всё письмо, — пояснил парень, открывая глаза. Он выглядел настороженным. — Типичный шифр для тех, кто в курсе происходящего. Это секретное письмо, Клэр. Твой брат пытался незаметно передать информацию кому-то.       Она сглотнула, переваривая услышанное. Шестерёнки в голове закрутились, началась загрузка системы.       — Если так, зачем ему нужно было кодировать своё письмо?       — Потому что информация, которой он располагал, была не для широкой публики. Либо, — он сделал паузу, почесал подбородок, — среди них был предатель.       — В полицейском участке? — девушка пафосно откинулась на спинку стула, морщась от отвращения. — Ставлю на жирного урода Айронса. Не знаю, каким чудом он стал главой полиции, но он определённо псих. Крис наверняка подозревал его с самого начала в измене.       — Допустим, — Леон кивнул. — В любом случае, утечки информации не произошло на момент заражения города и Айронс остался в полицейском участке. Твой брат отлично постарался, чтобы письмо попало в нужные руки.       — Думаешь…       — Это точно наводка, Клэр, — парень придвинулся ближе, наклонился, возбуждённо шепча. — Если Крис написал про Европу, значит туда и отправился. Ты молодец, что не оставила это странное письмо без внимания. Теперь осталось только выяснить, куда именно держал путь твой брат.       Светлые глаза девушки заискрились, засветились. Неужели это правда? Крис жив. И он оставил ей подсказку. Оставил ключ к воссоединению.       Вера цветком распустилась в грудине, лепестки стремлений затрепетали. Клэр чувствовала себя так, словно весь мир вновь вдруг приобрёл краски. Дышать стало проще, появился смысл, появилась цель. Появилась надежда.       Ей хотелось смеяться. Хотелось улыбаться до боли в щеках, хотелось пищать от радости, хотелось…       Ей хотелось обнять Леона.       Клэр не думала об абсурдности ситуации, не думала о положении. Она лишь чувствовала такой прилив сил, который невозможно было прятать, невозможно было скрывать.       Буквально подскочив со стула, она в один прыжок преодолела небольшое расстояние, обогнув стол, и в порыве набросилась на шею Кеннеди. Сердце стучало в самой глотке, Клэр до безумства была счастлива. Ей так хотелось сказать об этом Леону, так хотелось, чтобы он понимал, насколько для неё это важно. Насколько ей важна помощь и поддержка, насколько ей важно его мнение.       Ответные робкие объятия Леона тёплой хваткой на её талии приземлили её, успокоили, обуздали головокружительный порыв. Теперь Клэр чувствовала приятный жар в тех местах, где он касался её. Она слышала его запах, вдыхала его с осторожностью. Она чувствовала некоторую напряжённость его тела, вскоре сошедшую на нет.       Несмотря на неудобное положение, Клэр Редфилд было удивительно комфортно обнимать Леона Кеннеди.       Как только девушка хотела отдалиться, поблагодарить словами, выразить всю свою признательность… в этот самый момент что-то с громким звуком упало на пол.       Выработанным рефлексом оба резко обернулись на звук. Клэр выпрямилась, всматриваясь в темноту. Леон медленно вырос, отодвигая стул.       Тишина.       Маленький силуэт проглядывался сквозь полумрак. Девушка сощурилась, стараясь уловить движение.       — Шерри?..       Никто не успел среагировать, всё произошло слишком быстро.       Сперва ещё один удар, отрезвляющий. Потом треск, шум разбитого стекла. И громкий детский крик.       Клэр кинулась на звук, отбрасывая сомнения прочь. Её тянули беспокойство и ужас. Страх пленил в ту секунду, как Шерри в спальной рубашке выбежала навстречу, вопя во всю мощь глотки. Девочка закрывала глаза руками, она не видела, куда бежит. Влетев со всей скорости в Клэр, Шерри заставила девушку невольно согнуться, схватившись за живот.       — Шерри!       Редфилд качнулась, оборачиваясь. Её раскрытые посредством неописуемого испуга глаза метались из стороны в сторону, пытаясь отыскать девочку. В следующую секунду свет придал ясности решениям. Клэр увидела Леона у стены возле входной двери, его бледное перепуганное лицо скрывало под собой готовность к любой опасности.       И Шерри…       — Шерри! — девушка вновь бросилась навстречу ребёнку, но в ответ получила протестующий перепуганный визг.       — Надо уходить отсюда! — кричала маленькая девочка. Она металась как зверёк в клетке. — Надо быстрее уходить отсюда! Он скоро будет здесь! Он сейчас придёт!       Клэр замерла, не веря своим глазам.       Кошмар. Он наступил.       — Он убьёт меня! Папа больше не слушает! Он убьёт меня! Надо уходить! Надо уходить!       Руки девушки невольно повисли вдоль тела. Ослабли. Она поймала беспомощный взгляд Леона. Его страх читался на лице. Его обеспокоенность нервно мялась у стены.       Клэр же… почти не знала, что делать.       — Шерри, милая…       — Нет, нет, нет! Нет-нет-нет-нет… Он придёт сейчас сюда! Он убьёт меня! Мой папа больше не человек! Он убьёт! Нужно бежать, прятаться!       И она побежала. Резко сорвалась с места, кинулась к двери.       — Шерри, нет!       Леон успел вовремя — он быстро подхватил девочку, сжал в тугих объятиях, в тисках, пока та не переставала вырываться, громко крича и плача. Она заметно сопротивлялась, брыкаясь и лягаясь, вертя головой в разные стороны, пока светлые локоны облепляли её мокрое красное лицо.       Она кричала так, как Клэр никогда не слышала. Это ввело девушку в транс, отключило, заставило абстрагироваться. Всё то положительное, что она испытывала ранее, теперь казалось дурацкой фантазией. Потому что реальность всегда была таковой — жестокой и тёмной.       — Тш-ш… Шерри, всё хорошо… Всё в порядке… — Леон тихо убаюкивал, уворачиваясь от ударов.       — Нет-нет-нет! Отпусти! Он идёт!       — Никто не идёт… Ты в… чёрт… Ты в безопасности, ай… Клэр!       Она знала, что так будет. С самого первого дня. Ещё с тех разговоров о щенках и попугаях… Клэр знала, что рано или поздно плотина рухнет и вся боль вырвется наружу. К сожалению, она никак не могла предположить, что их всех ждёт настоящее цунами.       Редфилд медленно приблизилась. Её подбородок задрожал от непрошеных слёз. Тихо-тихо. Глаза Шерри, чистые и голубые, горели ярым огнём, жадным, всеобъемлющим.       Клэр не помнила, что сказала — слова вырвались сами собой. Но это подействовало. Потому что тело девочки обмякло в мужских руках, крик прекратился, а на его место пришёл громкий надрывной плач.       Как ураган сменяется лёгким прохладным ветром, как шторм — мелким дождиком. Так и иллюзия перерождается в глубокое осмысление. Реальность выигрывает над выдумкой, и на небе вновь сияет солнце.       Только на этот раз солнце не появилось. Оно пряталось за тучами целый день, пока стоны и плач ребёнка не прекратились с наступлением сумерек.       Клэр сторожила покой. Её слова были так же верны и крепки, как и объятия Леона. Весь день они втроём провели на одной кровати, оберегая, укрывая и успокаивая. А ночью заснули под обрывистое детское дыхание без одеяла, грея друг друга собой, своей жертвой, своей любовью.