По дороге из черных фиалок

Комната Джу Вона выполнена в строгих тонах: серые стены, чёрный стол, на котором вечно лежат книги про бизнес и делопроизводство, чёрные стеллажи с множеством дорогих побрякушек и гаджетов, а в комоде отдельный ящик для наручных часов самых разнообразных брендов. Всё пропитано характером своего хозяина. И, пока брат собирается решать очередные взрослые дела, Дженни делает домашнее задание, по привычке сидя на его кровати. — Четвёртое задание слишком сложное, — жалуется девушка, задумчиво прикусывая кончик ручки. Точные науки всегда давались ей тяжелее других. Быть отличницей помогала лишь способность сидеть над учебниками часами, перечитывая математические формулы снова и снова, пока хоть что-то не отложится в голове. А теперь помогает Джу Вон. — Не сложное, — ровным тоном кидает хозяин комнаты, пока застёгивает пряжку ремня перед зеркалом. — Я объяснял тебе эту тему вчера. Дженни поднимает взгляд на брата. Ходить перед ней с голым торсом уже вошло у Джу Вона в привычку: нравится замечать, как сестричка тайком засматривается. Качком Джу Вона не назвать, но когда всю жизнь мотаешься по спортивным кружкам, отхватывая медали за всё на свете, тело всё равно будет иметь какой-то рельеф. Сейчас спортивные кружки уступили место интеллектуальным, и Джу Вон ограничивается посещением тренажёрного зала один раз в неделю просто в качестве оздоровительной разминки. Этого достаточно, чтобы поддерживать форму. — Ты торопился к кому-то, поэтому объяснял слишком быстро, — с очевидным упрёком отвечает Дженни, усаживаясь в позу лотоса. — Я ничего не поняла. Наглая ложь и манипуляция, которым девушка научилась, общаясь с Джу Воном. Он объясняет кратко, но по делу, а интеллектуальный уровень Дженни достаточно высок, чтобы освоить всё услышанное с первого раза. Но то, как мало времени брат начал проводить с ней в последние дни, раздражает. Вечно куда-то убегает. — Ты себя недооцениваешь, — ухмыляется парень, через зеркало цепляя обиженный взгляд девушки. Джу Вону всё известно. То, как мило Дженни глядит на него в школе, когда случайно проходит мимо на переменах. То, как тянется к нему с вопросами по учёбе, желая, чтобы уделил время. И то, как постоянно ищет телесного контакта, невинно облокачиваясь на него, пока что-то смотрят вдвоём. Джу Вон упивается этой нездоровой увлечённостью, но хочет большего. Ему нужно, чтобы сестричка осознала, что всё это не обычная семейная привязанность, а нечто большее. Ему нужно чистосердечное признание. И поэтому пришлось слегка отдалиться — это почти сразу принесло плоды. — Куда ты уходишь? — интересуется Дженни и утыкается обратно в задачку, игнорируя последнюю фразу Джу Вона: его не проведёшь, дохлый номер. — Встречусь кое с кем, — звучит простой ответ. — "Кое с кем" — это тётенька с каре? Дженни скрипит зубами, стоит только подумать об этой женщине. В памяти сразу же всплывает ладонь Джу Вона в чужих трусах на свадебной церемонии родителей. — Не хило же она тебя бесит, — криво усмехается Джу Вон, оборачиваясь на девчонку, которая лениво строчит формулы в тетради. — Она слишком стара для тебя. Нелепая отговорка звучит забавно. Дженни и сама не понимает, чем тётенька с каре так сильно раздражает её: то ли весь этот образ бизнес-леди, то ли факт того, что из-за неё Джу Вону приходится врать отцу — неважно. Раздражает и точка. Джу Вон стреляет хитрым взглядом: — Хочешь, чтобы я перестал с ней видеться? Он умело провоцирует сестру на эмоции: вытягивает и наблюдает. Незаметными шажками выстраивает отношения, желая довести до нужного ему результата. В подобных играх ему нет равных. — Да, хочу. В подобных играх он абсолютный чемпион: — Хорошо. То, как легко удалось добиться желаемого, заставляет Дженни вновь посмотреть на хозяина комнаты: он открывает гардероб, стягивает с вешалки белую рубашку, закрывает. — Супер, — удовлетворённо отвечает сестра. Джу Вон наслаждается внезапно появившимся блеском в глазах девушки, пока застёгивает на себе рубашку. Свою коварную затею он осуществил не до конца: — Но у меня есть и другие, Дженни. Произносит — проверяет реакцию. Сестра укладывает ручку за ухо: математическая задачка решена. — Такие же старушки? Её недовольства ничего не выдаёт, да только оно всё равно присутствует: колючими проволоками оборачивает внутренности, мешая дышать свободно. Пальцы Джу Вона ловко застёгивают последнюю пуговицу. — Моего возраста, и никак не связаны с бизнесом отца, — внимательный взор через зеркало на сестру. — С ними видеться можно? Дженни мнётся. Всё это странно и неуместно. То, что брат спрашивает, может ли общаться с другими девушками. То, что к нему постоянно хочется прикасаться. И то, как сильно сейчас тянет ответить "нет". Но ответить "нет" — означает признать, что дело не в возрасте или роде занятий, которыми увлечена будущая спутница Джу Вона. А в том, что Дженни не желает видеть его с кем-либо в принципе. — С ними можно, — негромко соглашается девушка, пытаясь подавить неприятную тяжесть где-то в районе солнечного сплетения. Джу Вон ставит галочку у себя в уме: простым разговором всю правду не вытянуть, но ничего. Он знает, что делать дальше. И сейчас во всю упивается потускневшим личиком сестры. Подходит, склоняется, руками упираясь о кровать по бокам от Дженни, и сверху-вниз смотрит на написанное в её клетчатой тетради. Четвёртое задание решено правильно. — Умница, — хвалит Джу Вон, беспощадно наблюдая сблизи за тем, как щёчки сестры понемногу розовеют. В тот раз у Дженни впервые чуть было не случился сердечный приступ от того, насколько симпатичным ей показалось лицо брата. Почти сразу она отвернулась, захлопнула тетрадь и пулей выскочила из чужой комнаты. Дженни накрыло яркое ощущение, что с ней происходит нечто неприемлемое и противоестественное. С момента знакомства, к Джу Вону она чувствовала недоверие. Затем уважение и благодарность за то, что опекал. Чуть позже — восхищение и желание равняться на него. Брат успевает всё и везде. Занимает первые места во всех школьных конкурсах, очаровывает каждого, с кем говорит и способен решить любую проблему. Дурной нрав и виртуозное умение манипулировать людьми могли бы отталкивать, если б не одно "но": Джу Вон ни за что не навредит Дженни. С ней он честен. Она исключение из всех его грешков. Это внегласное правило возникло почти с первых дней, когда те заключили сделку, обсудив всё на чистоту. Это правило разительно сократило дистанцию между ними и вывело отношения на новый уровень: абсолютное доверие. Джу Вон был тем, с кем хорошо и весело. Дженни нравилось учиться у него, подшучивать друг над другом, пробовать новое и чувствовать себя частью крепкого союза: ведь это всего лишь брат. Так ей казалось. Дженни не замечала, как часто всё это время она сама прикасалась к всего лишь брату. Как охотно позволяла всего лишь брату нарушать свои границы. И как запах парфюма всего лишь брата вот уже месяц приятной истомой навевал воспоминания о первом сексе. А сейчас вдруг прошибло, будто окатили ледяной водой: да её же страшно влечёт к Джу Вону. И такое никуда не годится. Мать находится в счастливом браке с отцом Джу Вона. Они любят друг друга и искренне радуются тому, что их дети всё-таки смогли подружиться. В доме царит атмосфера счастливой семьи, и порой Дженни даже забывает, что так было не всегда. Настолько гармонично всё сложилось. Поэтому ни о каких чувствах к Джу Вону и речи быть не может. Поэтому Дженни решает послать эти чувства в задницу. Вот только противник достался уж очень сообразительный. Дженни вместе со своими одноклассниками шагала по школьному коридору, когда застала на своём пути брата, воркующего с какой-то старшеклассницей. Он что-то шептал ей на ушко, ласково приобнимая за талию, а та смеялась и постоянно касалась ворота его рубашки. Стало ясно: это одна из тех "других", о ком говорил Джу Вон. Картина оказалась настолько неприятной, что у Дженни свело живот и помутнело в глазах: влюблённая улыбка Джу Вона и красивая старшеклассница, которая может трогать его когда захочет, ведь не приходится ему сестрой — худшее, что можно увидеть. Дальше всё как в тумане. Дженни резко тормозит посреди коридора, заставляя поток учеников обходить её стороной. Одноклассники спрашивают, в чём дело, но что можно ответить, когда вот так? Когда внутри колючие проволоки. Всего секунду Джу Вон пожирает хищными глазами сестру, а та разворачивается на сто восемьдесят градусов и торопливым шагом несётся прочь. Какая глупость: испытывать вот этот жгучий коктейль из обиды и злости, увидев сводного брата с другой. И, какое нелепое совпадение, что Джу Вон вертелся с этой старшеклассницей прямо напротив кабинета биологии, в котором должен был пройти следующий урок Дженни. Нелепо и то, что Джу Вон запросто оставляет старшеклассницу, мигом кидаясь за сестрой. — Дженни, — громко окликает он, уверенной походкой следуя за девушкой. Дженни не реагирует: последнее, что сейчас хочется слышать — её собственное имя, произнесённое бархатным голосом Джу Вона. Вцепившись в лямки рюкзака, сестра минует школьный коридор, заворачивает за угол, выскакивает на лестничную площадку. — Дженни, стой. Почти приказ: строгий и властный. Ноги сами предательски тормозят, как если бы щенок услышал команду от хозяина. Сестричка останавливается, не желая оборачиваться. Толпа учеников вокруг раздражает: мешает разговаривать и прикасаться, поэтому Джу Вон одним незаметным движением дёргает за подол девичьей юбки вправо, намекая на путь к лестнице на самый верхний этаж. — Давай наверх, — произносит и пропускает сестру вперёд себя, чтобы не сбежала. На служебном этаже тихо и безлюдно: здесь обитель обслуживающего персонала школы. Дженни приходится подойти к стене и развернуться к брату, а тот взрослой тенью нависает над ней, с полной готовностью разобраться в произошедшем. — Чего тебе? — грубо кидает девушка, стараясь не смотреть на собеседника. Джу Вон же, наоборот, сосредоточенно разглядывает красивое лицо сестры. — Какие мы сердитые, — тон мягкий, как с маленьким ребёнком. — Что тебя обидело? Проблема номер один: Джу Вон стоит слишком близко, отчего приходится вжиматься в стену. Проблема номер два: Дженни всё ещё не умеет притворяться, когда ей что-то не нравится. — Ты ведь знаешь, как мне неприятно, когда они лезут к тебе! Поэтому выдаёт всё, как на духу, заставляя Джу Вона пьянеть от услышанного. Но тот держится непоколебимо стойко: сестричка всё ещё не сказала самого главного. — Откуда мне знать это? — он ненавязчиво касается тёмно-шоколадных локонов, спадающих с плеч, взглядом улыбается, топит лёд. — Разве не ты разрешила видеться с ровестницами? Дженни теряется: брат трогает её так, будто они пара, будто он накосячил и теперь готов извиняться. А ещё он до тошноты безупречен и, как всегда, прав. Остаётся только кивнуть: — Я. — И в чём тогда моя вина? — тягучий мёд в мужском голосе обволакивает и греет. — Раньше тебя бесила только деловой партнёр отца. — Тётенька с каре в первую очередь! — тут же подтверждает Дженни. — Но и остальные тоже. Джу Вон останавливает себя в последний момент: его тянет самодовольно улыбаться. Его тянет забрать Дженни домой сейчас же и запереться с ней в спальне на пару дней. Настолько отрадно слышать. Его игра проходит чётко по сценарию. — Ну и что нам с этим делать? — спрашивает деловито и участливо. — Ты ведь даже не рассказываешь причину. Девушка думает недолго. Жаль, что она всё ещё не научилась врать: — Причина в том, что ты выбираешь себе кошмарные партии, Рю Джу Вон, просто ужасные! Брат умилённо усмехается. Какая глупость. — Вот как, — в подобных диалогах он, как рыба в воде. — Выходит, у меня плохой вкус? — Плохой, — прямой взгляд глаза в глаза даётся тяжело, но приходится терпеть. — Ты просто безнадёжен. Джу Вон утомлённо выдыхает, отворачиваясь к окну. Он устал ходить вокруг да около. — Моя сестричка слишком ревнивая, — намекает он, по-хозяйски поправляя бордовый бантик-галстук на девушке. — И когда ты успела стать такой капризной? Дженни почти вздрагивает, услышав слово на букву "р", которое так идеально передаёт её чувства. Она отпускает измученные лямки рюкзака и уводит ручки назад, за спину. — Я не ревную, — гордо отвечает сестра: жалкая попытка убедить саму себя. — Это другое. Подобное враньё для Джу Вона — всё равно, что лепет младенца. Малышке Дженни ещё учиться и учиться у него мастерству лжи. — Другое, значит, — бессмысленно повторяет слова девушки, а потом резко раскалённым сплавом по ушам: — Кто я для тебя? Дженни кажется, что её хорошенько огрели булавой по голове: настолько интимна суть вопроса. Добивает и то, что Джу Вон, желая довести всё до логического финала, наклоняется к её лицу и осторожно проводит носом по рдеющей щеке, вдыхая запах мыла. Этот смелый жест вызывает у Дженни мучительную щекотку от макушки вниз, по позвоночнику. — Старший брат, — на душном выдохе давит она. Мило. — Только старший брат? — переспрашивает принц школы, а затем кидает изучающий взгляд на шею девушки и помогает с ответом: — Ты вся в мурашках, Дженни. — Здесь прохладно. Упрямая девчонка. До ужаса упрямая девчонка. — Хорошо, задам вопрос по-другому, — прирождённый делец, конечно же, умеет вести переговоры. — Что ты хочешь от меня? — Ничего, — пальцы нервозно сминают ткань собственной рубашки за спиной. — Уверена? Почему брат спрашивает это? — Уверена. Почему этот разговор вообще состоялся? Его не должно было быть. — Значит, если у меня кто-то появится, ты не будешь против? У Дженни аномальный мандраж, голос тихий, сердце колотится, а ладошки ледяные: — К чему этот допрос? — Да или нет? — брат твёрдо добивается ответа. — Да. Почему я должна быть против? Джу Вон молчит. Сверлит неморгающим взглядом и думает о том, как долго сестричка намерена притворяться. Уже ведь выдала себя с поличным, к чему это ребячество? — Если так, то ладно, — нехотя отрезает он и отступает назад. Придётся повозиться. После этого разговора Дженни всеми силами избегает старшего брата, ведь робеет от одного только взгляда на него. Они обмениваются лишь сухими приветствиями, дорога в школу проходит молча, дорога обратно — тоже. Джу Вон продолжает щеголять с девушками: то с одной, то с другой. Конечно же, обязательно на глазах у Дженни. Та злится и молчит, втаптывает поглубже свою необузданную ревность и пытается отвлекаться. Но у всего есть свой предел. И Джу Вон мастерски доводит сестру до этого предела. Дженни возвращается со школы, когда видит женские лабутены чёрного цвета в прихожей. Брат должен был освободиться раньше, и, судя по громким женским стонам на втором этаже, сейчас он не один. Дженни кажется, что теперь она понимает, как происходят убийства на почве ревности. Она яростно скидывает на пол рюкзак, заходит в гостиную, врубает телевизор на полную громкость и затыкает уши. Что угодно, только бы не слышать присутствие чужой женщины в кровати брата. Болтовня харизматичного ведущего кулинарного шоу не помогает, но, к счастью, стоны вскоре затихают. Затем возня на втором этаже, чужие голоса и шаги, означающие, что кто-то спускается по лестнице. Дженни бы не смотреть. Дженни бы не видеть, кто именно был с братом, но любопытство берёт верх: Джу Вон в одних только домашних штанах светло-серого цвета провожает тётеньку с каре. Он взлохмаченный и счастливый, а женщина криво заправила свою шёлковую рубашку в юбку-карандаш. Видимо торопилась. Из окна видно, как брат доводит спутницу до такси, усаживает туда, кидая пару вежливых фраз на прощание, и хлопает дверью машины. Когда он возвращается домой, Дженни опасно стоит в прихожей. — Ты обещал больше не видеться с ней, — режет она ледяным тоном, не предвещающим ничего хорошего. Джу Вон зализывает вспотевшие волосы назад, окидывая озлобленную девушку соблазнительным взглядом снизу-вверх. — Вылетело из головы, — простодушно кидает он, а потом миленько улыбается. — Прости, сестричка. Дженни впервые чувствует, что обращение "сестричка" приносит ей дискомфорт. Ведь только сестрой быть совсем не хочется. Она не замечает, как проходит пара часов, не помнит, что делала всё это время и как боролась с колючими проволоками под органами. Её обуздало желание отомстить. Заставить тётеньку с каре вместе с Джу Воном пожалеть о том, чем они занимались в её присутствии. Дженни не успевает подумать или взвесить ситуацию, когда господин Рю возвращается с работы. Не отдавая отчёта своим действиям, она бесцеремонно врывается в его кабинет и режет пространство омерзительной правдой: — Джу Вон спит с вашим деловым партнёром! Сказать, что господин Рю удивлён — ничего не сказать. Он отвлекается от чтения документов и поднимает ошарашенный взгляд на Дженни, которая воинственно сжала ладони в кулачки и громко дышит. Девушка жалеет о том, что сделала в ту же секунду. Да только поздно. Отчим с первого раза понимает о ком речь, поднимается с места и стремительно шагает в комнату сына. Дженни за ним. На автомате. Через щель от приоткрытой двери она видит, как господин Рю грозно подходит к Джу Вону, который солдатиком выпрямляется при виде отца, а потом наносит хлёсткую пощёчину. Затем громкий скандал. "Научись держать своё достоинство в штанах!", "Разве так я тебя воспитывал?" и так далее и тому подобное. В тот момент Дженни усвоила раз и навсегда: удовлетворения месть не принесёт, она разрушит ещё сильнее. Девушка напуганно обняла себя руками и вжалась в стеночку, не желая больше подсматривать за происходящим, а только слушая ругань из коридора: лишь бы с братом всё было в порядке. Первым из комнаты выходит Джу Вон. Руки по карманам, щека покраснела, а по лицу ничего не прочесть, хотя тот многозначительно разглядывает виноватую Дженни пару секунд. Затем молча отворачивается и вальяжной походочкой спускается вниз. Господин Рю незамедлительно совершает пару звонков, после которых тётенька с каре больше с ним не работает. Вот и вся история. Мать с отчимом уезжают в этот же вечер: у них очередная медицинская конференция в другом городе. Дженни чувствует себя просто ужасно. Человеку с добрым сердцем невыносимо наблюдать за тем, как страдают другие, поэтому ей непременно нужно попросить прощения у Джу Вона. Мрачной статуей она стоит на кухне и складывает клубнику в небольшую тарелку: сойдёт в качестве извинений. Затем тихонько поднимается в чужую комнату, ставит тарелку на стол: брата нет. Наверное ушёл, но так даже проще. Едва ли Дженни способна нормально общаться после всего, что происходило внутри неё в последние дни. Извинится попозже. Скажет, что поступила подло и что больше не... Мысли прерывает инородный звук. Сестра разворачивается: хозяин комнаты стоит у входа и неторопливо хлопает в ладоши, сверля искристым взглядом. — Хороший ход, Дженни, — усмехается довольный не пойми чем Джу Вон. — Вот это моя девочка. Дженни, должно быть, единственное существо во всём этом мире, которому Рю Джу Вон готов позволять наступать на него. Сестричка нарушила обещание, данное брату: не рассказывать его отцу об интрижке с деловым партнёром. Но Дженни можно всё. Её слишком очевидно мучает совесть, и с некоторых пор она не способна держать зрительный контакт с братом, поэтому вновь отворачивается и перемещается в противоположную часть комнаты, к зеркалу. — Из-за меня эта женщина потеряла работу, — твердит неуверенно, ощущая волны трепета, разрастающиеся где-то в животе. — Чего хорошего? Джу Вон злодействует. Нет, скорее пытается достучаться до истины. Вот только его истина вывернута наизнанку: — Плевать на неё. Ему не составляет никакого труда сказать это. Дженни — ровно противоположное. — Она давний партнёр господина Рю, — сомнения натянутыми пружинами царапают и давят. Брат повторяет ещё раз, чётко проговаривая каждое слово: — Плевать на неё, — он ощутимым присутствием становится за спиной у сестры. — Что я говорил тебе про доброту? Дженни через зеркало смотрит на парня, что мудрым наставником стоит позади неё. Она помнит. Каждое его нравоучение. Дословно, вплоть до интонации: — Не быть доброй с теми, кто этого не достоин. — Точно, — Джу Вон гордится талантливой сестричкой. — Поэтому ты всё сделала правильно. Он обожает то, как Дженни умеет быть с ним заодно. Неважно, насколько аморальны слова Джу Вона: сестра непременно прислушается и запомнит. Она его личный соучастник во всех преступлениях. Идеальный протеже, которого так легко обучить чему угодно. — Ты должна была сделать это с самого начала, — Джу Вон прижимается к девушке вплотную, находит её ледяные ладони и медленно перебирает пальцы: лишь бы касаться. — Как только почувствовала, что не хочешь делить меня с ней. Сестрёнка спалилась давным-давно. Поэтому старший брат сразу переходит границы дозволенного, а Дженни молчит. Не отрицает и не отталкивает, вросла в паркет под ногами и не может больше ровным счётом ничего. Голодный волк чувствует, насколько уязвим сейчас зайчонок — его рук дело. — А теперь скажи, что ты хочешь от меня, — произносит уже знакомую фразу парень, глядя на свою пассию в отражении.— И на этот раз честно. Дженни собирает себя по осколкам: тёплые касания Джу Вона сильно выбивают из колеи. — Чтобы проводил со мной больше времени. — Врёшь, — сразу же обрывает брат: он теперь уже не в силах церемониться. — Ты хочешь большего. К тому же правда на лицо: прямо сейчас Дженни походит на симпатичный помидор. И по какой-то причине она готова идти на поводу: — Не общайся с другими девушками. — Уже ближе, — Джу Вон горячим поцелуем накрывает девичье плечо, заставляя сестру прикрыть глаза. — Но всё ещё не то. Искуситель из него тот ещё. А Дженни не может. Никак. — Джу Вон...— твердит она, вымученно прося пощады своей невинной интонацией. — Просто скажи это. — Нам нельзя, — бушующий пожар в груди заставляет сжать тёплые ладони парня. Фраза раскрывает все карты. Это всё. Конец игры. — Можно. Упёртость собеседника побуждает повысить голос и резко развернуться к нему: — Наши родители женаты! Вот она: главная причина недосказанностей. И, если у Джу Вона есть хоть один аргумент в пользу дела, Дженни охотно выслушает. А у него есть: — Всё это их не касается, — объясняет он, пристально наблюдая за тем, как оттягивает большим пальцем вниз пухлую нижнюю губу сестры. — Всегда забирай своё, Дженни. Ты должна получать, что хочешь, как хочешь и когда хочешь. А хочешь ты меня. Очередное нравоучение обязательно отложится под коркой. Дженни притихает, прокручивая в голове услышанное: — Тогда чего хочешь ты? — Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. — Нет, — Дженни мотает головой в стороны. — Не знаю. Что за прелестная девчонка? Джу Вон улыбается, руками медленно подкрадывается к талии сестры, обвивает крепким капканом: никому не отдам. — Знаешь, — щебечет он, пахом упираясь в низ живота девушки. — Видишь, как я пялюсь на тебя, и как на тебя реагирует моё тело, но строишь вид, будто ничего не замечаешь. Чистая правда. Джу Вон уже устал бороться с непрошеными стояками. Достаточно одного взгляда на сестру, а иногда даже одной мысли — и всё, пиши пропало. — К чему тогда все эти девушки? Ха. Действительно всё ещё не догадалась? — Серьёзно...— парень закидывает голову назад, а взгляд обращает в потолок. У него даже слов нет: настолько сильно нравится эта черта характера в Дженни. — Такая ревнивая сестричка. Теперь уже девушка не оспаривает свою ревность, а всего-лишь объясняет точку зрения: — Обычно, когда два человека симпатичны друг другу, их не интересуют другие. И её точка зрения верна. Она сложилась естественным путём: любой нормальный человек думает точно так же. Но не Джу Вон: — Дженни, хочу, чтобы ты поняла раз и навсегда: другие ничего не значат. Они пустой звук. И у нас с тобой не симпатия, симпатия для всех остальных: пускай и дальше воркуют друг с другом, называя это отношениями. Мы с тобой не такие, и ты тоже чувствуешь это. Старший брат терпеливо готов учить сестру собственной философии часами, днями и неделями. Рано или поздно он всё равно вылепит из неё свой идеал. — Тогда что между нами? — Дженни блуждает по лицу брата, выискивая ответы. — Судьба, — принц школы не врёт, он понял это с самого начала. — Связь, в которой я могу быть тебе старшим братом, приятелем, другом, отцом, парнем, любовником — кем угодно. Потому что для нас двоих это нормально, вдвоём нам хорошо. А как это назовут окружающие — плевать. Джу Вон явно ощущает, как его слова ломают и рушат былые убеждения сестрички, крепким бетоном выкладывая новую основу. Его собственную. — Значит, другие девушки тебе не нужны? — Дженни хочет окончательно убедиться в том, что гложет сильнее всего. Для её ревнивой натуры это самое главное, остальное — на второй план. — Запомни: неважно, что и с кем я делаю, я принадлежу тебе, — Джу Вон оставляет нежный поцелуи где-то у области виска. — Думаю о тебе, угождаю тебе, откладываю все свои дела для тебя, — горячим дыханием спускается по шее, сцеловывает мурашки с белоснежной кожи. — Никто и никогда не получит от меня того же, что и ты. Никто и никогда не сможет встать между мной и тобой, вот что между нами, — затем откровенный взгляд глаза в глаза: — Запомнила? Дженни кивает. Послушный зайчонок. — Поэтому всегда говори мне прямо. Любые прихоти, Дженни, — подытоживает Джу Вон, укладывая ручки сестры на свою шею. — Потому что всё это ты можешь доверить только мне. Дженни на сто процентов поняла то, о чём твердит Джу Вон. Их отношения итак выходили за рамки нормального, и всё останется, как есть, не считая нового правила: они принадлежат друг другу. Её всё устраивает. Дженни первой теряет терпение. Ноги ватные, в животе радужный коктейль из трепета вперемешку с пылким влечением к старшему брату. Она встаёт на мысочки и тянется к губам Джу Вона, который только этого и ждал. Теперь уже у него есть все права на сестру: отвоевал. Теперь уже он никому и никогда не отдаст её. Зайчонок попался в плен.