По дороге из черных фиалок

По статистике, примерно к трём часам ночи в клубе "Эйфория" не остаётся ни единого трезвого лица. Здесь, плавясь в раскалённых алых прожекторах, люди делятся на два типа: те, что под алкоголем и те, что под чем-то другим. У Ин стоит в неприметном углу, из трубочки потягивает фиолетовую газировку, налитую в вытянутый прозрачный стакан, и любуется своими злодеяниями. Девяносто процентов посетителей, находящихся здесь в хорошем настроении — его рук дело. Всю ночь он только и делает, что: передаёт дурь — забирает деньги, передаёт дурь — забирает деньги, прерывается на перекур, и всё по кругу. Рядом с ним Джокер. Придерживает обе руки перед собой и точно так же наблюдает за сборищем пьяных тел. Сегодня его роль предельно проста: доставить кое-кого домой. Ничего особенного. — Йоу, — одним лёгким хлопком по голове У Ин поправляет свой огненно-оранжевый капюшон, прикрывающий половину лица. — Дженни снова в хлам. Всё как обычно. Классика. Дженни с ногами забралась на барную стойку и разливает алкогольные напитки для весёлой толпы, что окружила её. Решила подработать барменом или провести пару недель в больнице, если грохнется с такой высоты — как знать. Пытаться понять, что у неё на уме — гиблое дело. Долгое время У Ин ломал голову над вопросом, почему великий и ужасный Рю Джу Вон столь сильно озабочен своей сестрой. А потом, на одной из вечеринок, они познакомились в туалете клуба, и всё встало на свои места. Дженни тогда с пеной у рта спорила с каким-то мужиком, утверждая, что классический движок в сотни раз круче, чем тот, что у спортивных тачек. Спор походил на противостояние, и, каким образом разговор посреди туалетного помещения дошёл до яростного обсуждения машин, остаётся только гадать. Причина, по которой Дженни свободно продолжала находиться в мужском туалете, не давая представителям мужского пола справлять нужду, тоже окутана завесой тайны. У Ин не хотел вмешиваться. Ему нужно было отлить, и присутствие незнакомой девчонки ничуть не смущало. Вот только, почувствовав, что проигрывает спор, оппонент Дженни начал переходить чёрту: — Да где это видано, чтобы вшивая девка сувала свой нос в мужские дела? — он почёсывает пузо, обтянутое рубашкой персикового цвета, и делает глоток пива из бутылки. Дженни молчит, смотрит по-обыкновенному и ни чуточки не злится: задеть её словесно довольно тяжело. Жаль, что для многих молчание, словно красная тряпка для быка, повод продолжать извергать гадости: — Твоя задача раздвигать ноги и торчать на кухне, — мужчина окидывает её оценивающим взглядом снизу-вверх. — Разговоры о машинах оставь кому поумнее! Скверный приём. Грубо, мерзко и очень по-сексистки. — Эй, чел, потише можно? — не прерывая струи, выдаёт У Ин. — Мешаешь сосредоточиться. — А ты не встревай, молокосос, — должно быть, здесь не первая бутылка пива, ведь мужчина очевидно пошатывается. — Ссы себе спокойно и молчи в тряпочку. Это он зря, конечно. Не то чтобы У Ина можно было назвать доблестным рыцарем, способным заступиться за девушку, попавшую в беду. Но, если оскорбили его самого, последствия обязательно нагрянут. — Ауч, — многозначительно ухмыляется он. Заканчивает дело, застёгивает ширинку и подумывает о том, что Джокер наверняка будет рад набить морду этому долбаёбу. Нужен всего один звонок. Но фортуна подкидывает кое-что поинтересней. В следующий момент дверь в туалет открывается. На пороге стоит сотрудник охраны клуба: чёрный костюм, грозный взгляд, коротко бритая голова. — Поступила жалоба, что в мужском туалете находится девушка. "Попадос", — думает У Ин, наблюдая за происходящим в зеркало над раковиной, пока моет руки. Девчонку только что обозвали полушлюхой, полудомохозяйкой, так ещё и вышвырнут из клуба. Здесь все придерживаются занудного пунктика: не нарушать правил заведения. У Ин ещё не знает, чья она сестра и кто воспитывал её последние полгода. Дженни требуется всего секунда на подумать. — Хорошо, что вы пришли, господин, — одной рукой она оборонительно прикрывает свою грудь, а другой указывает на мужчину напротив. — Этот человек силой затолкал меня сюда и пытался облапать. Отменное враньё. Братик бы гордился. А вот недалёкий оппонент мгновенно взрывается: — Ты чего несёшь, больная? — Говорю, отвали от меня, извращенец. Весёлуха! Для У Ина всё вокруг — потеха. Он внимательно следит за происходящим, не хватает только ведра попкорна для пущего погружения в атмосферу. Сотрудник охраны пытается разобраться, такая уж работа. Он обращает пристальный взор на сексиста: — Вы трогали девушку? — Нет! Дженни подкидывает дров в костёр: — Так говорит каждый, кто виновен. — Тебе жить надоело, засранка!? — злобно орёт её оппонент, вытирая пот со лба. — Не было ничего подобного! Было, не было — значения не имеет. Особенно когда двое против одного. На мгновение У Ин цепляется взглядом за девчонку, в глазах которой пляшут демонята: вот и встретились два стихийных бедствия. Затем поднимает правую ладонь вверх, пользуясь правом голоса: — Было, — легко и просто выдаёт он. — Я всё видел. Далее следует словесный понос из мата и оскорблений. Неловко поджав губы, Дженни и У Ин смотрят на то, как их шумного обидчика со скандалом выгоняют из клуба, а потом добавляют в чёрный список заведения. Что тут сказать? Кое-кому стоило быть повежливее. Такие вот неординарные встречи происходят раз в столетие, и У Ин до чёртиков хочет услышать имя незнакомки, что стоит подле него. Расслабленно переминаясь с ноги на ногу, он собирается уже начать разговор, но его опережают: — Я Дженни, — она открыто и доброжелательно протягивает свою руку. У Ин усмехается, как довольный собой дурак, потому что сразу всё понимает. Та самая. Ну точно. Гребаная копия своего брата. Загадочная персона, из-за которой Рю Джу Вон готов идти по головам. Вот она, стоит напротив и симпатично улыбается, будто совершенно не причастна к тому, что мужик с пивом навсегда получил клеймо извращенца в глазах сотрудников клуба. Паренёк поправляет козырёк своей светло-розовой кепки и охотно жмёт мягкую ладошку: — У Ин. Они точно подружатся. Сейчас веселье в самом разгаре, но пора закругляться: так решил Джу Вон. У Ин втюхивает свой стакан с недопитой газировкой случайному прохожему и тянет Джокера за собой к барной стойке: — Пошли, — утомлённо кидает он. — Заберём отсюда, пока какой-нибудь умник снова не додумался свои шары к ней подкатить. Такое уже было. Закончилось плачевно. Каждому в ближайшем окружении Джу Вона известно, что Дженни трогать нельзя. Разговаривать с ней тоже дозволено не всем: любимая сестричка под строгим запретом. Почти дипломатическая неприкосновенность. Под грубый музыкальный бит Дженни плавно выводит знаки бесконечности задом. У её ног, обутых в массивные чёрные ботинки, уже собралась целая толпа зрителей. Преимущественно мужского пола. А Дженни только это и нужно. Она соблазнительно улыбается, очерчивает свой силуэт ладонями и заигрывает с каждым, кто пытается с ней познакомиться. Так просто, забавы ради. Её главный зритель скрывается где-то на втором этаже, в тени VIP-ложи. Как обычно решает свои тёмные делишки, общаясь с важными шишками ночного мира. Взрослый и предприимчивый, умный и увлечённый своим делом так сильно, что почти не находит времени на сестру. Внизу нарисовывается две знакомые физиономии: верный сигнал о том, что пора домой. Джокер с У Ином пробираются прямо к барной стойке. Дженни присаживается на корточки, пытаясь перекричать музыку и хоть как-то поравняться с приятелями: — А вот и вы! — позитив так и хлещет. — Налить вам двоим чего-нибудь? У Ин ехидно ухмыляется, отдавая должное своей подруге: каждый раз одно и то же. Ведёт себя так, будто не знает, что последует дальше. В дело вступает Джокер: — Слезай вниз. — Ещё пять минут и пойдём, — лучисто улыбается девушка, пальцами изображая цифру пять. — Ты сама или мне тебя понести? Татуированное лицо выражает каменное ничего, оттенок голоса — тоже. Когда Джокер говорит что-то, то всегда прямо и по делу: без шуток, лишних объяснений или воды. Поэтому, сомнений нет, если прямо сейчас Дженни не спрыгнет с барной стойки сама, беловолосый силком закинет её на плечо и унесёт в машину. Такое тоже уже было. Не раз. Дженни смиренно выдыхает, машет бармену в знак прощания и, опираясь на широкие плечи Джокера, спрыгивает на пол. — Поиграем в приставку дома? — тут же предлагает она привычный для всех сценарий, пока шагают к выходу из клуба. — Сегодня никак, киска, — У Ин, просовывает руки в карманы оверсайз толстовки. — Джу Вон велел отвезти тебя домой и вернуться обратно. Всё понятно. — Опять собрались кого-то калечить? — Угу, — зевает У Ин. — Один мудак решил кинуть нас на кругленькую сумму, приходится разбираться. Дженни морщит нос. Ей известно обо всём, чем занимается старший брат: от торговли наркотой до кровавых разборок с такими вот любителями кинуть на деньги. Отцовский бизнес перешёл Джу Вону по наследству, но всё, что действительно интересует Рю младшего — его собственный бизнес. Тот, что незаконный. Бесконечный риск, и бесконечная череда криминальных историй — всё это стало неотъемлемой частью Джу Вона. Которого Дженни непременно нужно увидеть: — Я в туалет, — с милой улыбочкой внезапно заявляет она, разворачиваясь на стовосемьдесят градусов. Вот уже полгода улыбка на этом лице — величайшая ложь из всех. Дженни отыгрывает её на бис, талантливо и виртуозно. Чем паршивее она себя чувствует, тем счастливее выглядит для остальных. А настоящей Дженни больше нет, она разбилась в автокатастрофе. Вместе с матерью и отчимом. — Эй, погодь! — только и успевает вымолвить У Ин: неуловимая Дженни уже мчится в сторону лестницы на второй этаж. Рю Джу Вон сидит в кресле VIP-ложи и обсуждает свои дела с сомнительными на вид людьми. Напротив него человек с японским разрезом глаз, зализанными назад чёрными волосами и серьгой-гвоздиком в левом ухе — владелец этого клуба. Ещё двое, должно быть, его помощники. И в последнее время они всё чаще зависают вместе: схожие интересы. Полная свобода действий и отсутствие отцовского контроля привели Джу Вона к злоупотреблению всем, чем только можно. Наркотиками в том числе. Он подносит скрученную купюру к ноздре и прямо со стола вдыхает небольшую дорожку белого порошка. Голову запрокидывает назад, прочищает нос ещё одним резким вдохом воздуха, чтобы химические соединения поскорее приступили к выполнению своих задач, и хладнокровно улыбается. Ведь сбоку за ним наблюдает прекрасный женский силуэт. Старшему брату не нужно поворачиваться, чтобы проверить: присутствие Дженни настолько красочное, что ощущается интуитивно. — Сбежала, — произносит он сам себе, мысленно ругая Джокера с У Ином, которые проворонили девчонку. Он поглубже устраивается в кресле и зазывающе хлопает по своим ногам пару раз. Приглашает сестру присесть. Дженни уговаривать не нужно: она усаживается к брату на колени, железобетонно игнорируя троих взрослых мужчин, сидящих за этим же столом. — Пришла сказать "пока"? Джу Вон спрашивает и тут же ощущает жаркое опьянение: то ли от наркотического вещества, то ли от близости с Дженни. Та сверлит брата двумя тёмными полнолуниями, поблескивающими от мерцающих прожекторов. Её привлекательный кошачий взгляд транслирует мысль: "Мне не нравится то, чем ты занимаешься, и всё равно я на твоей стороне". — Точно, ведь строгий братик решил, что мне пора домой. — Ты упорно этого добивалась, — расплавленный голос Джу Вона звучит рядом с ухом, заставляя Дженни прикрыть глаза. — Такой спектакль устроила. Мне понравилось. Спектаклем Джу Вон называет сексуальные пляски на барной стойке, из-за которых у всех парней в округе текут слюнки по Дженни. Джу Вон, конечно, всё видел. Он сам научил её всему. Например, демонстрировать свои достоинства. Нравиться каждому, с кем имеет дело, и получать удовольствие от внимания окружающих. Он научил её врать. Менять маски столь искусно, что порой даже сам не может отличить, где настоящее, а где игра. Он сделал её желанной для всех вокруг, но преданной лишь себе. Зайчонок хорошо надрессирован и помнит, кому принадлежит. — Перебрала с соджу, — незамысловато отвечает девица, обвивая шею брата руками. Джу Вон так же видел и то, что Дженни не выпила ни капли спиртного за эту ночь. Мужская ладонь с золотистыми часами на запястье скользит по округлому бедру выше. Джу Вон мог бы залезть в трусы сестры прямо сейчас, на глазах у любопытных свидетелей. В наказание за враньё. — Решила делать так каждый раз, когда нарушаю обещания? В ответ дерзкое: — Решила делать так, пока не перестанешь нюхать эту дрянь. Джу Вон усмехается: он обещает больше не употреблять и каждый раз срывается, а Дженни каждый раз исполняет какую-то ерунду в знак отмщения. Сценарий заучен до дыр. Впрочем, ему нравится то, какой стала сестра. В этом бордовом топе и короткой юбке, с чёрной кожаной курткой, завязанной на талии, она выглядит наглой и распутной. — Моя сестричка так повзрослела, — мурлычет принц школы, оставляя один жадный поцелуй на хрупком женском плече. — Я извинюсь перед тобой дома, после того, как закончу здесь, идёт? Дженни мельком смотрит на троих незнакомцев за столом, затем снова на брата. Всего на мгновение её вечно озорной взгляд становится иным. — Как долго ты собираешься подвергать себя опасности? — шепчет она, ощущая непреодолимую тревогу где-то в области груди. Всё потому что Дженни любит. Если описывать любовь Дженни одними только существительными, то это непременно будет: забота, прощение, поддержка, принятие и преданность. У Джу Вона своя любовь. В ней только грязные кляксы и чёрствые глаголы: принадлежать, отбирать, следить, покупать, контролировать. Заботится он тоже по-своему. — Наш дружок пожаловал, — владелец клуба неожиданно вмешивается в разговор, рассматривая танцпол недобрым взглядом с прищуром. Лицо принца школы накрывает мрачная тень: — Сестричке пора домой, — тёмным тоном подытоживает он, игнорируя последний вопрос Дженни. Запретный бизнес Джу Вона пошёл в гору. Как и хотел, он заполучил поставку единственного в своём роде препарата, накрывающего похлеще экстази, да ещё и с минимальными отхода́ми на следующий день. Мечта, да и только. Спрос на товар высок, высоки и риски быть обведённым вокруг пальца, а голодный хищник подобного терпеть не станет. Когда выходишь на чёрный рынок, нужно быть готовым замарать руки в крови. Ударили тебя — в ответ ударь дважды. Не ради мести, ради репутации: чтобы другие не смели соваться. Прямо сейчас Джу Вон ждёт человека, который решил бросить ему вызов. И встреча будет не из приятных. Дженни точно не стоит этого видеть. — Что ты с ним сделаешь? — спрашивает сестра, догадавшись, что к чему. Это уже не первый раз, когда очередной крупный покупатель решает надуть её брата, не думая о последствиях, а они наступают очень скоро. В такие моменты, Джу Вон всегда возвращается домой с приподнятым настроением и пятнами крови на одежде. Чужой крови. — Поговорю, — звучит заученный ответ. Дженни с детства ненавидит насилие и любые его проявления. Ей постоянно хочется спросить у Джу Вона, почему опасные разборки с какими-то бандюганами так важны для него? Почему, имея на руках всё, что нужно для светлой и счастливой жизни, он постоянно выбирает кривую дорожку? — Джу Вон... — тихо давит она и мотает головой в стороны быстро-быстро, только бы отговорить, только бы не потерять его точно так же, как родителей. Джу Вон не желает ничего слышать. Он обхватывает девичий подбородок пальцами, заставляя Дженни замереть, и накрывает её аппетитные губы, накрашенные полупрозрачным блеском, бесцеремонным поцелуем. Затем опасным бархатом у уха: — За тобой пришли, — взглядом указывает на У Ина, который сидит на периле балкона, уткнувшись в смартфон, и ждёт, когда эти двое закончат ворковать. — Доберись до дома без происшествий, если не хочешь, чтобы у У Ина были проблемы. Дженни пора вновь надеть маску "у меня всё хорошо". — Ты бы не тронул У Ина, он слишком полезен, — она вынужденно поднимается на ноги, не отнимая от брата проницательного взгляда. Затем с приветливой улыбочкой поворачивается на троих незнакомцев за столом и совершает культурный поклон: — До свидания, дяденьки. Ходячее очарование. Сразу после того, как Дженни уйдёт, владелец клуба с похотливой ухмылкой наклонится к Джу Вону и спросит, кто эта девчонка. Джу Вон занюхнёт ещё одну дорожку бодрящего состава и ответит привычное: — Сестра.