Олегсандр Шепс

Саша Олега любил до безумия, но вот все его выходки спокойно переносить не мог. Тот кричал громче всех, что уже не маленький и сам о себе позаботиться может, а на самом деле с кровати не всегда встать мог, что уж тут про остальное. Поэтому и гладил ему всю одежду в его сезоне, чтобы мятым перед камерами не светился. Готовил борщи после первого и единственного умоляющего взгляда и этой трогательной подрагивающей губы. Не ебал мозги насчёт курения и алкоголя, когда видел уставшие глаза за пеленой боли. Всё делал, ни слова не говоря в ответ, потому что боялся поменять и перестроить под себя, ворчал лишь для приличия и имиджа. Боялся ребячество Олега самолично истребить. Олег в его глазах был если не ребенком, то подростком точно. Застрял на моменте, когда впервые сам потянулся к брату и неловко поцеловал. А рассказов-то было, как он всех девочек в школе кадрит и как они после поцелуев текут. Всё куда-то ушло, утонуло в океане голубых глаз, смотрящих с неверием и надеждой в самую душу. Именно Олег начал всё это между ними, сделав первый шаг, Саша бы оставил всё на своих местах, страдая и медленно сгорая в огне своей порочной и, как он думал, неразделённой любви, пока не рассыпался бы пеплом на холодном полу своей пустой квартиры. Поэтому всерьёз выходки Олега не критиковал. У них вообще в отношениях была особенная динамика — Олег что-то вытворяет, а потом отдаёт полный контроль над ситуацией брату, ожидая от него всего. Как, например, тогда, когда начал оставлять пустые банки колы по всей квартире. От энергетиков Саша его успешно отучил, объяснив, как это влияет на биополе и, как следствие, приманивает фантомов. Где-то, конечно, наврал, но не стыдился. Насчёт сладкой газировки особо не бубнил, потому что сам был падок на лимонад. Но он-то, в отличии от младшего, за собой убирал. Выкидывал пустые банки молча, лишь потом, уже в кровати, просил их сразу с глаз долой. Олег краснел и очаровательно извинялся, на что старший посмеивался, притягивал ближе и говорил, что не злится. Но, как и у всех, бывали моменты, когда вся влюблённость и всё понимающая человечность куда-то уходила. — Олег, блять! Сколько раз мне нужно сказать тебе убирать за собой? Ты во мне, что, домохозяйку видишь? Каждый день одно и тоже! Заебал! Послышался удар чего-то о стену. Олег оказался в дверях кухни через секунду, взгляд тут же зацепился за пострадавшую стену, на которой образовалось пятно с кулак от недопитой сладкой жидкости. Банка после удара трагично укатилась ко входу, прямо к его ногам, и совсем не помялась. Всё это потеряло смысл, когда он увидел Сашу. Он не заваривал чай, чтобы успокоить нервы. Не бежал оттирать пятно, пока оно не останется там на месте печатью о его нервном срыве. Нет, он горой возвышался над столом, держа в железной хватке скатерть, и безмолвно содрогался в плечах, громко и судорожно дыша ртом. Олег пялился на него и не знал, куда себя деть. У него было чёткое понимание плана действий при эпилептических припадках, при порезах и кровотечениях, да даже при осенней хандре, но сейчас в голове ходили ветра, и те без подсказок и направлений. Паническая атака? Дыхательные упражнения? Актёрская игра? Что за ужас тут творится? Ничего умнее, чем дать брату выпить, Олег не придумал. Пронёсся на крыльях ночи, аки настоящий Бэтмен, к холодильнику, достал только-только купленный коньяк, организовал стопку и быстрыми шагами подошёл к стоящему статуей Саше. — Любимый, выпей, пожалуйста, легче станет, спокойнее. Олег бы не удивился, если бы Саша его послал куда подальше. Уже приготовился набрать алкоголь за щеки, притянуть к себе и нагло поцеловать, после чего они бы оба уже подавились и начали задыхаться, но старший без слов взял стопку и опрокинул, с громким звенящим стуком поставив на стол донышком вверх. Не поднимая на брата глаз, он вышел из кухни и направился в ванную комнату. Зашумела вода. Олег продолжил стоять в молчании, не сводя глаз с опустошенной стопки. Ему тоже не помешало бы бахнуть для храбрости, но у них был уговор — один, по возможности, всегда остаётся трезв, если только не пьют вместе. Обычно синим из них был младший, вмиг ощутивший на себе свалившуюся ответственность. На автомате сполоснул посуду, поправил скатерть, выкинул в ведро пустую банку, прикинул в голове, какую картину из квартиры нужно перевесить на место пятна, сводить которое не было ни желания, ни, самое главное, знания. Ваза с цветами из гостевой спальни отлично впишется. Ждал на кровати Олег Сашу долго, нервно сжимая пижамные штаны на коленях. Как перед первым сексом, но ещё хуже. Тогда хотя бы понимал, что к чему ведет, сейчас оставалось только надеяться, что не убьют. Старший зашёл в комнату без одежды, потирая волосы мокрым полотенцем и смотря себе под ноги. Обычно ходить в неглиже была прерогатива Олега. Подошёл, как ни в чём не бывало, поцеловал в лоб, перед этим зачесав волосы назад, и попросил погасить свет. Не скомандовал. Не проворчал. Даже не сказал, а мягким шёпотом попросил. Впервые за почти год Олег испытывал те самые эмоциональные качели, на которых херачил солнышко почти каждый день на протяжении съёмок. Биополе Саши раскатывалось по его телу волнами, пока Олегово не понимало происходящее от слова совсем и металось из стороны в сторону. В почти кромешной темноте младший различил лежащую на кровати фигуру брата с поднятым вверх отогнутым одеялом. Ждал. Юркнул и прижался всем телом, позволяя греться о свою кожу. Спросить о произошедшем не хватало смелости, да и интуиция подсказывала, что ответов не получит. Самым верным решением было одно — извинение. Очередное. — Саш, прости, что опять косячу. Обещаю, что исправлюсь, правда. Начну без пинков всё делать. — С такой лапшой завтра куриный бульон тебе сварю. Спи, Олежа, я больше так пугать тебя не буду, клянусь. Олег доверительно потёрся носом о шею и наконец закрыл глаза. В соседней комнате всё ещё стояла на паузе видеоигра, но какое до неё дело, когда дыхание шевелит волосы, а под ладонью мерно бьётся сердце. Олег Сашиным клятвам всегда верил, поэтому был уверен, что больше такого и правда не случится. Зря. Саша изменился. Совсем не в лучшую сторону. Перестал улыбаться и крутиться перед зеркалом, постоянно проводя руками по волосам. Больше не разговаривал о произошедшем за день со всеми эмоциями подряд в голосе, лишь сухо пересказывал, даже не смотря в глаза при мелькавших шутках. Не смеялся с сарказма Олега. Не ворчал и не нравоучал. Ничего. Ничегошеньки. Ноль. Зеро. Дырка от бублика. Ничерта. Ни-ху-я. В ответ на беспокойство упрямо водил плечом и обнимал себя, списывая всё на тревогу перед съёмками. Да, точно, они же в ближайшем будущем будут впервые сниматься вместе. Как соперники. Что Олег чувствовал по тому поводу? Да насрать ему было, откровенно говоря, все мысли занял уж слишком опечаленный Саша. Вспомнилось, как он ещё пару лет назад шаг за шагом помогал младшему принять изменяющееся тело, что уж, он в ответ не поможет, что ли? Конечно поможет, чтобы неповадно было скрывать и строить из себя сильного и независимого. Пытался пробовать разговорить. Даже когда не получалось не переставал, намереваясь вызвать хоть какую-нибудь эмоцию, даже злость, но Саша словно опустел. Смотрел стеклянными глазами и тихо вздыхал, будто внутри от него отрывали по кусочку при каждой попытке заговорить. Олег уже почти сдался, когда, совершенно внезапно, ему написала их мать. Ему, не Саше. Хотя, тут мог быть вариант, что тот просто не отвечал, и она перешла на другого, но нет. Людмила целенаправленно пригласила своего самого младшего ребёнка в родительский дом, на «серьёзный разговор перед ментальной мясорубкой». — Любимый, меня мамка в Самару вызывает, наверняка про шоу будет опять городить. Ты со мной погонишь или влом? Олег намеренно использовал совершенно не литературный язык, давая Саше в последний раз возможность самостоятельно взять себя в руки и отчитать его. Молчание в ответ стало уже привычным. Саша лежал на своей половине в спальне и тупо пялился в стену. На часах, тем временем, полдень. Младший подошёл к кровати и сел за спиной брата, погладив его по волосам. От прикосновения ненавязчиво ушли. — Езжай сам. Я дома останусь. Не хочу. — Ты же уже большой мальчик, чтобы ничего с собой плохого не делать, да? Я могу тебе доверять, не придётся нестись на полпути не домой, а в больницу? — Я в порядке. В порядке он, ага. Если это так, то Олег — потомственный чернокнижник в одиннадцатом поколении с бесом Алёной за спиной. Упрямо поцеловал в шею, не обращая внимания на недовольный вздох и вздрогнувшие плечи, и пошёл в прихожую собираться. Саша его не провожал и больше ничего не сказал, даже не написал. Олег ещё никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Силы на исходе. Идеи начали повторяться. Надежда была только на опытную маму, знающую их обоих как облупленных. Всю свою гордость младший засунет куда подальше, лишь бы снова услышать смех и почувствовать ледяные губы на своих. Людмила слушала внимательно, не перебивала, что на неё совершенно не было похоже, и делала на вырванном из старого блокнота листочке пометки, что-то причитая себе под нос. Олег закончил рассказ и впервые притронулся к предложенному бокалу вина. Понятно теперь, откуда у него хороший вкус в алкоголе, у мамы самой губа не дура. — Не думала, что у Саши всё произойдёт так скоро. Ожидала через годик, два в идеале, а тут… — Мама, стоять, чего ты ожидала? Что с ним? — Кризис среднего возраста у него, сына. Всё встало на места. Ну конечно! Вся эта хандра и не желание смотреть в зеркало из-за морщин и мешков под глазами, что делали, на самом деле, старшего ещё горячее, обрела смысл. Вспомнились редкие седые прядки, что Саша старательно прятал, а Олег готов был стоять на коленях, лишь бы их нормально рассмотреть. Они оба не молодели, но Саша на то и старший, чтобы проходить через всё первым. Не хотелось, чтобы и переживал это всё один. — Мам, спасибо. Ты открыла мне глаза. Теперь я знаю, что с ним делать. — Это очень хорошо, Олег, а то ты только представь, как разочаруются в нём фанаты, если он перестанет быть обычным собой и станет унылым. Это его совсем добьет. Уверен, что тебе не нужна моя помощь непосредственно рядом? — Полностью. Саша мне доверяет, у меня получится его на нужную волну направить. По приезде обратно Олег сжал кольцо на безымянном пальце до боли и хруста, прося фантомов о помощи. Те, на удивление, его послушались, и направили в небольшой торговый центр на окраине их района. В частности, в уголок косметики в одном из самых отдаленных магазинчиков. Планы умерших младший понял сразу, как распознал предложенные предметы. Ну могут же они быть полезными, когда мозги не насилуют. Саша нашёлся дома за столом на кухне перед давно остывшей кружкой чая. Хотел, наверняка, по старой привычке взбодриться, но опять выключился и перешёл в режим самоуничтожения. У самого Олега тоже такой имелся, но его-то старший брат постоянно оберегал и защищал. Пришло время меняться. — Сашенька, посмотри на меня. Вот так, молодец. Пойдём с тобой в ванну, у меня есть для тебя сюрприз. Только, когда туда войдём, глаза закрой, хорошо? Олег не до конца был уверен, хорошо ли отреагирует на его затею брат, но деваться было некуда, да и на попятную идти совсем не по-пацански. Конечно, он никогда не красил волосы ни себе, ни, особенно, другим, но всю дорогу до дома и в самом магазине досконально изучал весь процесс от вскрытия упаковки до высушивания уже окрашенных. Лишь бы понравилось и не убил на месте. Младший понял, что, как минимум, останется жить, когда встретился в зеркале взглядом с ледяным океаном. Лёд тронулся. Саша завороженно смотрел на себя в зеркало и трогал заботливо причёсанные пряди. Этот цвет ему определённо идёт. — Что скажешь? Могу открыть свой салон красоты? Хотя, знаешь, пока ничего не говори. Вообще не говори, пока я все манипуляции с тобой не закончу и не увижу привычный блеск в глазах. Ты ж не думал, что я на этом остановлюсь, да? Олегу было совершенно плевать, как на него в удивлении поглядывали в отделе патчей другие покупатели и продавцы-консультанты. Ему было глубоко и надолго на них поебать, особенно, когда два фантома начали сраться из-за лучшей марки и какого-то там увлажняющего эффекта. Он, конечно, ещё тогда понимал, что простыми косметическими процедурами Сашу из кризиса не вытащить, но это стало бы неплохим таким толчком на поверхность. Лёд медленно начал таять, когда старший провёл пальцами по ставшей мягкой коже. Его биополе сначала встрепенулось волной, но почти сразу расслабилось и начало набирать обороты в привычном кольцевании вокруг тела. Олег не мог перестать смотреть на расцветающего на глазах Сашу, но останавливаться было нельзя. Они медленно перешли на кухню, и Олег чуть ли не закричал от радости, когда брат не отдалился от намеренного прикосновения к талии, а, наоборот, даже примкнул. — Сейчас мы сделаем так — ты сидишь за столом и расслабляешься с чаем, который я для тебя сделаю, пока я буду готовить борщ по твоему рецепту. Если начну делать что-то не так, то ты всё равно не лезешь, понял? — А что, если я хочу помочь? Голос хриплый и глубокий, тот самый, от которого подкашивались колени и приливала кровь куда угодно, но не к голове. Олег ущипнул себя острыми ногтями за кожу на запястье. Нет-нет, организм, ещё рано, нельзя спугнуть. Это пойдёт на десерт. Самый сладкий. Самый вкусный. Самый желанный. — Вся суть в том, чтобы ты расслабился, Саш. Я понял, что у тебя кризис среднего возраста, а ещё понял, что слишком мало делаю для тебя по соотношению твоих действий ко мне. Короче, ну, ты понял, я налажал и не понял сразу, что нужно делать, пришлось даже с мамой советоваться. Прости за это. — Тебе не нужно извиняться, Олеж, в этом нет твоей вины. — В этом нет, но в другом-то завались, не отрицай. Так что, пожалуйста, сейчас просто сядь и отдохни, я справлюсь. И он правда справился. Да, цвет был не такой насыщенный и, возможно, он добавил слишком много картофеля в соотношении со свеклой, но всё это меркло перед гордым за своего маленького Сашей. Он снова стал собой. Улыбался, хвалил, шутил, первым прикасался и кидал эти игривые взгляды из-под слегка нахмуренных бровей. Вернулся в прежнее состояние не на постоянную основу, конечно, и уже через пару часов всё пойдёт по второму кругу, но Олег больше не будет бояться и давать разобраться самостоятельно. Он ведь за Сашей в огонь, воду и на Битву Сильнейших, чего уж какого-то кризиса бояться. — Олежа, иди-ка сюда на секунду! За эту самую секунду у Олежи перед глазами пронеслась картина, как пару недель назад в стену полетела банка колы. Он снова забыл убрать за собой. Влетел на кухню, немного запнувшись и почти упав на пороге, отчего со стороны стола послышался смех. Посмотрел извиняющимся взглядом и принялся причитать о своей невнимательности, отчего смех только усилился. Саша не злился. Саша не был недоволен. Саша выглядел счастливым. Покрутил в руках многострадальную за своих сородичей банку и заговорчески улыбнулся. — Знаешь что? Принеси-ка мне маркер перманентный. Олег ожидал чего угодно, но не того, что Саша напишет сегодняшнюю дату на донышке и поставит не стоящую ничего алюминиевую банку в сервант, где хранились все его дорогущие и редкие чашки и блюдца. Поставил, закрыл дверцу, отошёл и заулыбался, как последний идиот. — Мой идиот. — А? Ты что-то сказал? Не расслышал, прости. — Говорю, люблю тебя, Саш. — А я — тебя, маленький. А теперь пошли тебе образ на завтра собирать. Ты у меня должен быть самым красивым, чтобы все только на тебя смотрели и не могли глаз оторвать. — Уверен, все будут смотреть только на тебя, любимый. — Ладно, так уж и быть. Все будут смотреть на нас. Олег засмеялся и притянул к себе для поцелуя. Чаще всего он был настоящим вредным подростком, а Саша настоящим ответственным взрослым, но, ебучий случай, как же он обожал, когда они менялись ролями. Когда ребячество одного сходилось с серьёзностью, прямо как их губы сейчас посреди такой родной кухни. Лишь бы оно больше никуда не уходило. Лишь бы не кончалось. Навсегда.