Олегсандр Шепс

— Саша! — Что такое, маленький? — Поцелуй меня. Саша удивлённо глянул на сидящего на другом конце дивана брата и прищурился. Олег точно задумал какую-то очередную игру, по огоньку в болотистых очах было понятно. Вскинул брови и провёл кончиком языка сначала по верхней губе, а потом ещё медленнее по нижней, расплывшись в улыбке и наклонившись чуть-чуть вперёд корпусом. Вытянул босые ступни и в скребущем жесте провёл по тонкой ткани домашних штанов. Змей-искуситель. Соблазнитель. Инкуб чёртов. Его наглый маленький мальчик, медленно тянущий к себе за невидимый поводок, пока аура приглашала в свои объятья. — Раз ты так этого хочешь, Олежа. — О, я хочу этого так сильно. Пожалуйста, Саш, сделай это. — Ты хочешь настолько сильно? Что ж, думаю, я смогу поцеловать тебя так, маленький, чтобы отнялись ноги. Ты же знаешь, как я хорош в этом. — Да? Ну так давай. Докажи. Судить тут буду я. — Да пожалуйста. Саша хитро улыбнулся и положил ладонь за взмокшую заднюю сторону шеи, слегка поцарапав и тут же погладив. Олег довольно выдохнул ему в губы и смочил уже свои слюной. Ему нравились мокрые поцелуи. Так, чтобы слюна по подбородку стекала. Так, чтобы пить потом ближайший день не хотелось. Так, чтобы голова шла кругом, всё переворачивалось с ног на голову и срочно нужна была кислородная маска. Всё это ему мог дать только один человек — Саша. Ни одна девчонка не стояла рядом с этими сильными руками, усаживающими на бёдра и фиксирующие в одном положении. Чтоб не тёрся, распаляя раньше времени. Не перебирали так нежно пряди, не царапали совсем невесомо язык острющими клыками. Поцелуи с Сашей не граничили между болью и удовольствием, они сразу доставляли чистое, поистине райское наслаждение. — Ну, и как тебе? — Чё? — Поцелуй, Олег. Десять из десяти? — Хмм… Я даже не знаю. Мне, наверное, понадобится ещё один. Чтобы убедиться наверняка. — Я тебя понял. С удовольствием поцелую тебя ещё, маленький. Столько раз, сколько пожелаешь. — Хочу все. Без остатка. Ни сил, ни настроения идти в спальню не было. Зачем, когда у них в полном распоряжении был видавший виды диван? Лучше любой кровати. Саша помнил, как он сильно проседал в левом углу, поэтому аккуратно уложил Олега в середину, уместившись между разведённых ног. Сегодня младшему хотелось медленно, чувственно и мягко, было понятно по тихим вздохам и взгляду, полного обожания и нежности. Смотрели в ответ не менее влюблённо. Но спросить, на всякий случай, надо было, потому что от простого заботливого вопроса Олега распирало как от особо грубого толчка или укуса на ключице. — Как сегодня хочешь, маленький? — Хочу смотреть тебе в глаза. — Проснулась твоя романтичная сторона? Я дождался? — Будешь дальше медлить, так она обратно заснёт. Не привыкать. — Ах ты негодник. Первой на пол улетела рокерская футболка, которую Олег вероломно взял у Саши из рук прямо с сушилки на балконе и надел, хитро улыбаясь. Это была одна из немногих, которая даже на младшем смотрелась великовато, что уж говорить про тонкого старшего. Чёрная футболка, серые и чёрные штаны последовали её примеру. Нижнего белья ни один, ни второй как-то дома не носили. На своей территории-то, чего стесняться. Саша просунул одну руку под талию, мягко огладив выпирающие под кожей позвонки, вторую — под голову, почесав ногтями и перебрав пряди на самой макушке. Младшего немного подбросило, рот и вовсе раскрылся в беззвучном стоне. Пока беззвучном. У Олега было две слабости — когда его называли «маленький» и трогали волосы. Обе эти функции были доступны только его самому близкому человеку. Саша прекрасно знал, как этим воздействовал, отчего улыбался ярче солнца и даже позволял себе смеяться. Не над слабостью или покорностью, но от счастья. — Помнишь, как ты тогда дёрнул меня за волосы? — Сложно забыть. Ты заплакал и всё сошло на нет. — Зато ты запомнил, что я тебе не сука какая-то, чтоб за патлы дёргать. — Ты не сука, Олежа, только моя маленькая принцесса. Самая вредная и самая прекрасная. — Да иди ты, вампирёныш. Они всегда воздействовали друг на друга хлеще наркотиков. Саша терял голову от непонятно откуда взявшихся пацанских принципов и упёртости, Олег — от заботы и нравоучений. Старший был влюблён во все слова-паразиты и умышленные коверканья, младший — в тихое ворчание на ухо и признания в любви. Истинной и чистой, а не порочной и омерзительной. Ладони вцепились в замки, губы встретились на полпути. Душно. Жарко. Нужно было предварительно открыть окно, но Олег про это не подумал, а Саша даже не планировал. С Олегом вообще раньше было всегда сложно что-то планировать. Он мог просто встать и уйти куда-то, не посчитав нужным сообщить о направлении. Мог включить беззвучный режим и отправиться шастать по кладбищу, притягивая к себе на манер маяка всех мёртвых в округе. Медленно, шаг за шагом, он перестал так делать. Саша просил его хотя бы писать короткое сообщение, а лучше всё говорить лично, так он и начал. Предлагал в опасные ночи оставаться дома, а в обычные идти вместе, что было даже лучше. Не останавливал, хотя мог, лишь покорно ждал возвращения и помогал латать как душевные, так и физические раны. Со временем ему всё это окупилось вдвойне. — Саша, я люблю тебя. Так люблю, от всего сердца. — Я тебя тоже, маленький. Хочешь поменять позицию? — Да. Слезь с меня, я сяду сверху. Пальцы из волос со смены курса и частоты раскачиваний никуда не делись. Олег двигался плавно и неспеша, тихо постанывал на ухо и оставлял на плечах красные неяркие полосы. Соседи этой ночью страдать от них уж точно не будут. Саша усмехнулся на эту мысль, что, конечно, не укрылось от всего такого разнеженного и покрасневшего Олега. — Чего веселимся? — Завтра соседи на тебя не будут косо смотреть. — Не завтра, так через день. Хули нам, считай, снова неделя отдыха. Саша согласно промычал куда-то в шею и там же поцеловал. Лизнул языком и подул, отчего другая спина выгнулась. Затрещали позвонки. Закатились глаза. Участилось дыхание. Финишная прямая, перед которой старший особенно сильно любил мучить. С их темпом замедляться было просто не куда, поэтому упор пошёл на волосы и такую сладкую и приятно пахнущую лавандой шею. Вот теперь ногти цапали по-настоящему. — Прикоснись ко мне. Блять, Саша, пожалуйста, прошу, умоляю, ебать, перестань так лыбиться и… — Чшш, маленький, всё будет. Ты сегодня такой послушный. Такой хороший. Только для меня, да? Только мой. — Хули тебя так всегда штырит от собственничества? Твой, кому ещё такой нужен. — А тебя чего трясёт от прикосновения к волосам? И мы уже обсуждали самоуничижительные замашки. Ты самый лучший, Олеж, маленький мой, такой… невъебенный. — Сука, Саша! Помимо глупого «маленький» и прикосновения к волосам Олега всегда торкало, когда Саша начинал нести влюблённую околесицу. Не затыкаясь и не прерываясь, пока младший не кончит. Говорил всё, что приходило в голову, пока не услышит последний высокий стон и не почувствует приятную тяжесть навалившегося тела. Пальцы из волос не убирал, делая уже полноценный массаж, во время которого Олег натурально засыпал. — Саш, я как обычно сейчас, перестань, помыться надо. — А кто сказал, что я с тобой закончил? Успеем и помыться, и по второму кругу, сейчас отдохни. Сходить тебе за водичкой? Хочешь пить? — Если ты меня напоишь. Вообще шевелиться не могу. — Не можешь или не хочешь? — История умалчивает. Люблю тебя. — И я тебя, маленький.