Олегсандр Шепс

— Саша! Саша, мне страшно! Саша, помоги мне! Они повсюду! Саша! Саш-а-а! САША! Судорожный вздох. Испарина на лбу. Одинокая капля стекает по позвоночнику вниз под тонкую ткань чёрных боксёров. Протирает глаза, прилизывает назад буйную чёлку. Пытается дышать тихо, чтобы не разбудить тело рядом. То и от пушечного ядра не проснётся, но действует на автомате. Давно не снились кошмары. Давно не снились кошмары с Олегом. Смотрит в окно, откуда на пол льется яркий лунный свет. Разившие рты фантомы не пугают. Окровавленные тоже. Даже суициднувшаяся девочка-подросток с поломанной шеей не напрягает. Олег раньше их до жути боялся. Медленно накрывали волнами воспоминания. Олегу только-только исполнилось шесть, когда он впервые увидел их общую бабушку за Сашиной спиной. Выглядела она, конечно, не так страшно, как появляющийся временами их дальний родственник с отрубленными трактором руками, но на детскую психику повлияла прилично. Саша ожидал, что Олежа теперь будет его избегать, ведь именно за ним все фантомы и ходят, но тот, наоборот, начал прибегать к брату при первом же шорохе со слезами в огромных глазах. Старший успокаивающе гладил по коротким темным волосам и шептал какие-нибудь сказки, пока крошечное тело в руках не переставало двигаться и не начинало очаровательно посапывать. Иногда и это не работало, тогда в ход шли показательные ритуалы с отгоном «призраков». Саша от этого слова смеялся про себя, но никогда не исправлял. Думал, надеялся, что Олега с даром пронесёт, и он единственный будет с этим проклятьем в семье. Не пронесло. Олегу двенадцать, и он требует начать его обучение, чтобы не прибегать к уже взрослому брату по ночам, и справляться самому. Шутил, что не хочет застать за чем-то непристойным, показывал язык на подколы с журналами для взрослых под кроватью, но своего добился. Саша показывал самые базовые вещи: как правильно зажигать и тушить свечи, как видеть их в зеркалах, как успокаиваться и брать тело под контроль. Олег неустанно спрашивал насчёт применения крови, но старший не позволял. — Мал ты ещё, да и не нужно. — Когда я смогу сам решать, что мне нужно, а что — нет? — Когда на полном серьёзе начнёшь ритуалы проводить. — А что, если уже провожу? Да-да, не смотри так, в школе тренировался, с ребятами там… — Маме хоть про это не говорил? — Я, по-твоему, что, совсем страх потерял? Ещё пожить хочу. — Ладно, бесстрашный, давай так. Вот исполнится тебе четырнадцать, покажешь мне гордо паспорт, научу тебя кровь использовать. Узнаю, что без меня сделал, закрою лавочку с уроками, понял? — Понял. Спасибо, что ты на моей стороне, Саш. Мне это правда важно. — Всегда, Олеж. А теперь давай ещё раз, на этот раз попробуй понять, что говорят. Сначала мама просила Олега отучить от всего этого, боясь за жизнь ещё одного ребёнка. Потом, когда поняла, что за её спиной курс молодого медиума уже начат, перешла на скандалы. Саша всегда прикрывал Олега от родственников, особенно отца, любившего напомнить, что пятого ребёнка вообще не хотели. Олегу тринадцать, а он рыдает на кровати старшего брата и говорит, как хочет умереть, чтоб никого не мучать. Саша как никогда захотел отцу выбить все зубы. Насрать, что старше. Насрать, что собственная плоть и кровь. Никто и никогда не смеет обижать его родных людей. Даже другие родные люди. Кого угодно, но только не его младшего братишку. — Олежа, я всегда на твоей стороне. Маленький, ну, посмотри на меня, прошу. — Н-не… Не называй меня так. Я не маленький. Я сильный. Сильнее всех буду. — Конечно, Олежа, я в этом даже не сомневаюсь. Олегу четырнадцать и он, как договаривались, гордо показывает старшему брату документ, с интересом поглядывая на его кинжал. То, что вместе с продвинутым уроком он получит собственный, никак не ожидалось. — Не думал же ты, что на моём будешь учиться. Можешь считать себя самураем с катаной, или что там у молодых сейчас на уме. Это не просто твоё оружие и средство связи, это — продолжение тебя. Сначала нужно запечатать его своей кровью и дождаться, когда примет. Может уйти час, ночь, день, неделя, месяц, даже год, как я слышал. Нужно быть терпеливым. — Ты тоже ждал? — Конечно. Каждый день проверял, пока ровно месяц не прошёл. Ведёшь по линии ума, не жизни. Режешь и кровью полностью обмазываешь, каждый рисунок и зубец. — Много уйдёт, да. — Да. Можешь не проводить, если… Послышалось шипение и тихий мат. Для Олега никогда не было «если». Знал, что скажут про страх, неуверенность или, ещё хуже, возраст. Слишком мал. Не дорос ещё. Только Саше было позволено на возраст указывать, и то лишь в шуточной манере. Или, когда успокаивал. Младшего ещё с младенчества мог успокоить только Саша, с радостью принявший на себя эту ответственность. Он всегда хотел кого-то после себя, о ком можно было заботиться, кого холить и лелеять. Даже после рождения последнего ребенка он остался для мамы самым любимым, поэтому, лишенный материнской любви, Олег получал всю любовь брата. Так было всегда, пока не появилась она. Мэрилин. Саша помнил каждое колкое высказывание Олега в адрес эстонки. Каждые закатанные глаза. Каждые искривленные в отторжении губы. Тогда казалось, что младшему самому ведьма нравилась, просто он не знал, как это показать, вот и вёл себя так. Потом, когда уже всё между ними закрутилось и завертелось, стало понятно — это была ревность. Саша был с Мэрилин по-настоящему счастлив и Олега это жутко бесило. Она забрала у него самого любимого и родного человека, опору и поддержку, лучшего учителя и предмет воздыхания. Порочного, грешного, но сладкого и невинного. Старший не раз пытался поговорить, узнать про внезапно выросшие шипы от всего мира, но в ответ получал лишь плевки яда в лицо. Когда Олег стал совсем неуправляемым он не помнил, но понимал, что примерно в это время у них с Мэрилин и начались серьёзные стычки. Она хотела большего, хотела семью и детей, а он следил за аккаунтом младшего брата и при любом посте, более-менее напоминавшем апатичный, пытался дозвониться и поговорить. Когда и разговоры перестали помогать, начал ездить, всё больше отдаляясь от своей рыжей ведьмы. Тогда всё сердце начал занимать выросший на глазах братец. Шестнадцатилетний Олег встретил его в аэропорту с новым дополнением — цвета мака аура лишила на время возможности говорить, как и выступившая щетина со сломанным низким голосом. Это всё ещё был его Олежа, его маленький братец, но уже в другой форме. Слишком привлекательной. Слишком порочной. Слишком желанной. В ту ночь Саша впервые ублажал себя, держа в голове не образ рыжеволосой красавицы, а строптивого самовольного красавца с болотными глазами. В ту ночь он позвонил по видеосвязи и попросил расстаться на доброй ноте. Мэрилин, как всегда, не сказала особо ничего против, пожелав удачи и сообщив, что сама соберёт вещи и уедет на родину. Саша с улыбкой пожелал ей попутного ветра и счастья в личной жизни. Про расставание он упомянул на следующий день вскользь, не смотря никому в глаза. Аура Олега вся встрепенулась и заиграла новыми отливами. Тогда Саша и подумал, что возможно — лишь может быть — его чувства могут быть взаимны. Тем вечером случился самый сильный скандал за всю историю семьи Шепс. На кухне их было четверо — два младших сына и родители. Весь негатив шёл не на непутёвого младшенького, а на всего такого хорошего и идеального четвёртого, просравшего всё из-за собственного же кретинизма. Олег тогда особенно сильно брата защищал, за что получил жесткую пощечину от матери и крики, что он вообще ни на что не способен. Чухнул за дверь быстрее, чем кто-либо успел сообразить. За окном не май месяц, а убежал в видавших виды кедах, джинсах и тоненьком лонгсливе. Саша, не слушая больше никого, рванул за ним. Нашёлся Олег пьяный с недопитой бутылкой вина в руках на берегу маленькой реки их города. Место, где мёртвых пруд пруди, а на пьяного медиума они слетаются вообще со всей округи, истошно вопя о помощи. Свеженькие, ещё не осмыслили свою смерть, ждут спасения. Саша накинул куртку на плечи брата и поставил того на ноги, застегивая на шее собственный амулет, особенно сильный. Он сам их всех выдержит, лишь бы Олежу не успели сломать. — Саш, это ты? — Я, маленький. Что, родного брата не узнаешь? Давай, пьянчуга, пойдём, нечего тебе тут ошиваться. — Я не хочу домой. — А кто тебе сказал, что мы туда пойдём? Снимем сейчас номер в гостинице, там переночуем. Только тебе бы протрезветь не помешало бы. Где вообще бутылку нашёл? — Украл. — Понятно. В магазе у дома? — Да. — Тогда нормально, я зайду и расплачусь, тебе ничего не будет. — Саш? — Всё-всё-всё, идём, давай, обопрись на меня. — Саш, я люблю тебя. Саша по интонации понял, что признание не особо обычное, но виду не подал. Не сейчас, когда мёртвые сдирают с него кожу и пытаются вывернуть наизнанку. Когда Олег повис на нём безвольным грузом и, по звукам, начал плакать. Когда сердце разрывается в надежде на счастливый финал. У них его никогда не случится. Мама позвонила и попросила за Олегом посмотреть весьма неожиданно. Сам Олег с минимальным количеством личных вещей, большинство из которых составляли подаренные Сашей атрибуты для обрядов, появился под дверью на следующее же утро. Жизнь в пустой квартире заиграла новыми красками. На постоянной основе из колонки играла музыка, слышалось регулярное кипение воды в чайнике для кофе и открывание балконной двери с целью покурить. Саша ворчал, нравоучал и бесился, но безумно радовался, что больше не один. Что есть тот, кому можно выговориться, и кто расскажет что-нибудь в ответ. Он уже почти забыл, какого это общаться с не фантомами, обнимать и прикасаться к чему-то живому, а не кладбищенским плитам. Снова начал жить. Олег пьёт вино из горла на кухне после особенно сложного испытания и в перерывах рассказывает Саше, как это было страшно. Страшно видеть такое количество мёртвых, слышать их мольбы о помощи, но понимать, что ничего сделать он не сможет. Саша тогда им гордился, по-настоящему и без преувеличения. Каким он вырос, каким сильным стал, как не боится опасностей и всегда стремиться помочь. Его маленькая рок звезда. Олег тогда глянул на него с неверием и начал плакать. — Ну и чего мы, а? Всё хорошо, Олежа, тебе просто проспаться нужно и всё пройдёт. Давай, поставь бутылку и иди умойся, а я пока… — Саш, я люблю тебя. И снова они здесь. Олег снова пьян, а у Саши снова разрывается сердце. Тот случай он не помнил, даже то, как оказался на речке, а потом и в отеле. «Вышел за дверь квартиры, а очутился сразу в твоих объятьях в номере. Магия, чтоб её». Теперь уже Саша почувствовал влагу на глазах. — Нет, ты не любишь меня, Олеж. Это просто гормоны. Если не они, то ещё какая-нибудь срань. Ты не… — Не могу любить тебя? Почему ты так решил? Я, что, недостоин тебя? Недостоин великого и несравненного медиума Александра Шепса? Назло тебе выиграю и докажу, что достоин. Слышишь? Я достоин тебя! — Это я не достоин тебя! Повисло молчание. Олег смотрел шокировано, его брат — с сожалением. Зачем признался? Вот зачем? Олег бы опять заснул, а на утро бы всё забыл и не пришлось бы сейчас разбираться ни в тараканах, ни в чувствах. Гадких и ужасных чувствах. Мысли… они были ещё хуже. Олега хотелось поцеловать в очаровательные, немного пухлые губы со вкусом красного полусладкого. Хотелось разложить на столе и пометить от шеи до щиколоток. Заявить, что принадлежит собственному брату и никому больше. — Я не достоин тебя, Олеж. Ты не знаешь, о чём я думаю уже который год. Что меня терзает. — Если ты не думаешь о том, как хочешь меня поцеловать и сделать своим, то выйди из комнаты. Если обратное, то вот он я. Весь твой и любящий тебя в ответ. Я на тебя дрочу четверть жизни, как думаешь, люблю ли я тебя? Пиздец как люблю, Саш. Ты всегда будешь мне самым близким человеком, всегда им был и сейчас никого ближе мне нет. Всегда самый любимый. Дай подарить тебе любовь в ответ. Губы встретились на полпути, голова неприятно ударилась о подвесной кухонный шкаф. Недопитая бутылка упала на пол и принялась медленно окрашивать плитку и стыки в мягкий малиновый цвет. Кислорода мало, прикосновений мало, всего мало. Хочется больше, но потом, когда они всё обговорят на трезвые головы и осознают. — Мне нравится, когда ты называешь меня «маленький». Навевает хорошие воспоминания. Никогда не прекращай. Именно это Олег сказал после их первого неловкого раза. Саша тогда гладил его по волосам и глупо улыбался на мурчащие нотки в тихом дыхании на груди. Улыбался и был как никогда счастлив. Всё-таки их история будет написана. Тело рядом громко вздохнуло носом и повернуло голову в сторону гладящей волосы руки, клюнув в запястье. Как давно она там была? Сколько времени уже прошло? Лунного света на полу больше не было, крошечными шагами подступал рассвет. — Саш, ты чего не спишь? — Проснулся чего-то и больше не смог заснуть. Ты спи, маленький, до утра ещё далеко. — Ты руку не убирай-то. И только попробуй встать, я ж за тобой пойду. — Да знаю я. Дашь хоть на минутку отойти? Возьму твою куртку и пришью обратно ухо. Чтоб больше в драки из-за меня не лез, понял? — Мы через это уже проходили, Саш. Я за тобой и за тебя в любую мясорубку полезу. Но за курткой, так уж и быть, сходить разрешаю. — Как великодушно с твоей стороны, маленький. Люблю тебя, Олежа. — Знаю-знаю, цени меня всего такого доброго. И я тебя тоже люблю, Саш. Как никого другого.