Олегсандр Шепс

Снова дурацкий вещий сон. Озеро сменилось на пустоту. Темнота и холод. Пальцев не чувствует, на вид согнуты будто слишком сильно, между ними сыпется снег на манер песка вниз. Низа не видно, вокруг ничего. Холодно. Ладони и ступни Саши по сравнению с этим морозом словно лава. Резко открыл глаза и вздрогнул. Ночь. С Сашей легли спать буквально два часа назад, сейчас старший мирно сопел на боку у самого края. Со стороны коридора тихо играла какая-то знакомая песня. Потрогал свои руки и ноги, грудь. Потёр ладони друг о друга. Всё ещё холодно. Привстал и потянул на себя сложенное рядом с изголовьем пуховое одеяло. Укутался с головой. Немного комфортнее. Снова заснул. Снег. Блядский снег, падающий на почему-то голые плечи. Путается и слипается в волосах, отчего со стороны некоторые пряди кажутся седыми. По ощущениям зима, а он идёт в одних только джинсах да в красной рубашке. Яркая такая, в клетку. Сейчас бы пальто на плечи и обжигающий кофе в руки. Сейчас бы в объятья и согреться от ослепительной улыбки. Снова открывает глаза. Всё ещё ночь, песня другая. Саша теперь лежит рядом и обеспокоенно смотрит, грея ладони в своих. Теперь они у него теплые. Хочется руки выдернуть и завернуться в одеяло с головой. Как в детстве, когда обижался на весь мир и прятался в своей комнате, что иногда делил с приезжающим Сашей. Сейчас он никуда не уезжает. Утром уедет Олег на испытание, а Саша останется тут. В полном одиночестве. Без контакта с умершими. Без очередной душераздирающей истории. Везунчик. — Что снилось, маленький? — Я не хочу это обсуждать. — Олеж, ты же можешь мне довериться. — Я сказал, что не хочу, Саша, отъебись. Не трогай меня, через пару часов вставать. Саша послушно руки убрал и отвернулся. Накрылся собственным одеялом и пару раз недовольно-обреченно-обиженно вздохнул. Олег недовольно хрипнул. Опять ему нахамил. Опять съязвил ни за что. Ладно, когда корона даёт о себе знать, сейчас-то её не было, лишь забота и желание помочь. В ответ получил плевок яда в сердце. Вздохнул и устало закрыл глаза. Утром извинится, всё будет хорошо. Саша утром ничего не говорил, а Олег засунул язык в жопу и виновато поглядывал. Первый устал сам начинать диалог, второй не знал, с чего начать. Картина Репина «Приплыли», здравствуйте. С ходом времени вина сменилась на недовольство. Саша же старший, сам говорит, что умнее, чего сейчас обижается? Комедию ломает? Так не смешно же, ни ему, ни Олегу. Строит он из себя тут. Олег не пальцем деланный, тоже в позу встать может. И не только коленно-локтевую. Саша у двери провожать не стал, лишь крикнул с кухни «Удачи», когда дверь уже почти закрылась. Ни тебе поцелуя, ни крепких объятий, ни дёрганье на пресловутую удачу за пришитое ушко на куртке. Сам её когда-то подарил, а потом выслушивал, что Олег не маленький, чтобы такое носить. Потом он взгляды на жизнь пересмотрел. Подарок от Саши, и как раз-таки для него он и маленький. Мэтч, чтоб его, всё сошлось. На сердце стало легче, когда встретился с Линой и Димой. Они ему нравились, с ними было так же комфортно, как с Сашей. Которому он ночью сказал отъебаться. С которым так и не поговорил. Ведь договорились, что Олег попробует начать высказываться в спокойном ключе, не выслушивая в ответ нотации не по делу. Сидел с краю, как Саша на своём прошлом испытании, иногда задумчиво смотрел в окно. Достал телефон, пока ещё не забрали, и выбрал первый попавшийся мессенджер. Они везде переписывались, ловили друг друга по нахождению в сети и новым публикациям, комментируя в личных сообщениях. Люди не поймут. Маленький Вредный Олежа: Прости, утром не поговорили. И ночью наехал. Не хотел. Саша был онлайн. Прочитал тут же, не прошло и минуты, как начал печатать. Либо действительно прикидывал, можно ли простить, либо собирался по срочным и очень важным делам. Впрочем, ничего нового. Саша Кол Корона Любимый: Прощаю. Что хоть снилось? Маленький Вредный Олежа: Снег и пиздец как холодно Саша Кол Корона Любимый: Смерть от обморожения, причину потом расскажешь. Олег опешил и ахуел. Всего лишь по «снег» и «холодно» Саша уже выявил, что это точно смерть и даже назвал причину. Олег, конечно, тоже про это думал, но уже который час подряд, самостоятельно пройдя через не самые приятные ощущения. А тут через буквы на экране. Чудеса и талант. Маленький Вредный Олежа: Как??? Саша Кол Корона Любимый: Опыт не потерять. Сделай там своих друзей, маленький. Люблю. Маленький Вредный Олежа: Я тебя тоже люблю. Настроение сразу взлетело до самых облаков. На своём сезоне Олег совершенно не позволял брату предугадывать испытания, как он научился по одному ритуалу, но зато сейчас на принцип самостоятельности забил огромный хуй. Вот попадутся они когда-нибудь в одной тройке, так Саша ему ни слова не скажет, Олег в ответ так же промолчит. Любовь любовью, братство братством, а победа одна. И заберёт её тоже один. Один из них, конечно же, больше конкурентов и не было. Олег искренне ненавидел переносить на себе последние минуты жизни уже умерших. Ему не было холодно, но ноги подкашивались и силы заканчивались каждую секунду. Бедной девушке просто не повезло наткнуться на больного на голову задра и быть астматиком. Так бы выжила. Вышла бы замуж, завела семью, а всё оборвалось из-за решившего утвердиться через секс уёбка. Жалкое, отвратительное существо, а не человек. На место смерти Олег не пошёл. Лёг бы там же и не проснулся бы. Больно душевно. Сложил руки на груди на манер креста и закрыл глаза. Саша, случайная тёзка его собственного Александра, села рядом и потрепала по плечу, повторяя про отца и бухло. Просила переубедить и заставить бросить. Просила обнять маму и заставить её жить дальше. Там сестра, там внучка, её уже не вернуть, как бы ни хотелось. Олег возвращался домой с чувством выполненного долга и забранной у матери болью то в сердце, то в пояснице, то в позвоночнике. Хотелось лечь на кровать и проспать лишнюю жизнь. В объятьях Саши, конечно же. Саша встретил дома в одной из футболок Олега с тёплой гордой улыбкой, что немного померкла при виде чёрных пятен, плавающих по ауре на манер пятен бензина на воде. Отнюдь не радужные. Олег прижался всем телом и положил голову на плечо, вдыхая знакомый еловый аромат дорогого парфюма. Боль начала медленно отступать благодаря мягким поглаживаниям спины от лопаток до поясницы. Ещё немного и начнёт котом мурчать. — Почему ты в моей футболке? — Она тобой пахнет, мне так спокойнее. Что у тебя там происходило? Аура на расстоянии чувствовала, с ума сходила, почти физически было больно. — Да девчонку погибшую жалко, опять близко к сердцу принял. Прости. — А боль у кого забрал? Сильная, не отпускает. Материнская? — Сам же и ответил. — Ладно, сейчас пойдём разбираться. Есть хочешь? — Не, мы с Линой и Димой по пути сгоняли шавы поесть. — Тогда давай переодевайся, можешь в душ сходить, а я пока всё подготовлю. После очищения ауры Саша приступил к массажу, от которого Олег открыто стонал и подставлялся под умелые руки каждой частичкой тела. Боль ушла в камень и рассыпалась на сотни осколков по полу, а наслаждение подступало волнами и спешило накрыть с головой. Даже стояк, что уже несколько минут тёрся о покрывало, не мешал, лишь добавлял остринку. Приятное жжение. Лёгкие вспышки боли, тонущие в громких вздохах и горловых стонах. Саша о нём всегда умел заботиться. С годами по-разному, но всё лучше и лучше. Саша посмотрел присланный материал и совершенно отказался обсуждать прохождение Лины и Димы, сконцентрировав всё внимание на Олеге. Тому это было, конечно, приятно, но убедить в выставлении хороших баллов хотелось. И он старался. Правда старался. Но всё равно плохо, когда увидел выставленную Сашей Лине «3». Это была самая низкая оценка от него за все выпуски, Олег записывал. Невольно развёл руками и попытался посмотреть в глаза с вопросом «Какого хуя?», но Саша либо отворачивался, либо рассматривал пол. Что ж, Олег настаивать не будет. Молча заберёт свою часть биополя назад и сконцентрирует внимание на тихо и аккуратно пускавшей слёзы Лине. По-человечески и по-магически жалко. Просто не повезло, приняла ещё ближе к сердцу. Что ж ей, сразу «1» и «3» ставить? Фу, как некультурно, Олег такое не одобряет. Крутил кольцо на безымянном пальце правой руки и не подпускал к себе тянущуюся ауру. А вот нефиг его друзей обижать. Лина от Саши фанатеет, на нём, конечно, не выросла, как Олег, но всё равно безумно уважала и в каждое слово вникала со всей внимательностью. На незаслуженно низкий балл не обиделась, это за неё сделал Олег, проигнорировавший старшего брата во время небольшого перерывчика. От токсичности Марьяны блевать тянуло всех. Зато на вопрос брату о себе навострил уши. — Я, после того, что я увидел, после этого испытания, я, даже не знаю, как сказать. Я — фанат Олега. Я восхищен, как он это сделал, как он выложился, какие у него были эмоции. Он заставил меня два раза прям зареветь. Я даже побаиваюсь Олега. — Ну, что, снимаем корону? — Корона уже снята давным-давно, он с меня её сам содрал. Аура, пока Саша всё это говорил, медленно кралась змеёй по полу мимо других экстрасенсов в направлении поплывшего в душе Олега. Вот почему футболку надел — плакал и переживал, так успокаивался. Олег не смог не впустить вставшее на задние лапы биополе брата в своё. Чёрт там с этой Линой, сама справится, Вика на её сторону встала, от Влада и Толика, того самого чёрта, вообще наивысший балл получила. А от Саши такое слышать было приятно. Надо будет в телефоне перезаписать, раз уже про корону не актуально. Что-нибудь лучше придумает. — Олег, что скажете? — Круто. Круто. Безумно приятно это слышать. Ответил на автомате, услышав имя и заметив камеру, направленную точно в лицо. Лишь бы не улыбнуться влюблённо, лишь бы не проявить эмоций. Саша всё и так чувствует через ауру — каждый пропущенный удар сердца о рёберную клетку, каждую мурашку, все смены эмоций от равнодушия до обожания. Насрать на всех, лишь бы Саша его так при камерах хвалил и дальше и любезно протягивал сигарету и зажигалку по окончании съемок. Вышли через чёрный ход и направились через подворотни и закоулки куда-то от центра на прогулку. Их собственный микроклимат, отдаляющийся шум города и яркие фонари, освещающие улицы тёплым светом. — Почему ты мне не сказал, что плакал? — Ты ж это и так почувствовал, зачем озвучивать? — Сейчас-то озвучил. — Туше. Но сейчас озвучил, чтоб ты потом не говорил, что я при камерах тебя только поддевать могу. Вот, видишь, и хвалить умею. — Из-под палки, конечно, но сойдёт. — Эй, не зазнавайся! Это ты мне ещё что-то про корону говорил? У самого не давит? — Разве что в штанах начало, когда в моих вещах тебя увидел. Носи чаще. — И после этого я — собственник, да? — Конечно. Домой идти не хотелось. Парк, в который они чудом забрели, притягивал своей темнотой и безлюдностью. Саша сел на скамейку, Олег лёг ему головой на колени и прикрыл глаза от пальцев, расчёсывающих на свой манер жесткие волосы. Телу приятно, на душе легко и тепло. Тишина разбавляется Сашиным тихим дыханием и редкими проезжающими машинами, освещающими где-то слева деревья и дорожки. Спрятались в тени и не беспокоились о возможном обнаружении. Олег открыл глаза, когда почувствовал большой палец, оглаживающий шрам над губой сверху вниз. — Опять про него думаешь? — Сложно не думать. — Помнишь, как я его получил? — Сложно не помнить. И правда сложно. Это была их первая совместная поездка на помощь людям. Саша отвлёкся на мёртвых за спинами живых, пока Олега потянула куда-то неизвестная сущность. Обернулся, а младшего уже нет. Побежал искать сам, оставив ошарашенную семью на территории земельного участка. Сейчас шустрые операторы и световики пригодились бы как никогда. Всё-таки нашёл. С окровавленным куском стекла в руках и открытой раной над губой. Взгляд рассеянный, не его, брови как-то не так надломаны. Захватили, понятно. Саша постарался не паниковать и сущность изгнал как из тела, так и из села, прижав к себе подрагивающего брата. Надо было следить. Глаз не спускать. Хотя бы ауру на постоянке ощущать. А он отвлёкся. Подумал, что правда вырос, самостоятелен и может со всем справится. Может, но ещё не со всем. Саша ещё нужен. Если не как учитель, то как наставник и иногда тело и душехранитель. — Я должен был за тобой присматривать. — Ты должен был людям помочь. Ты помог, это главное. К тому же, не отрицай, что мне шрам идёт. Горячо с ним выгляжу, да? Ты сам мне это сказал, когда я его стеснялся первое время, сейчас не отнекивайся. — Ну, ладно, да, пиздец как горячо с ним выглядишь. Особенно когда свет правильно падает и его очень чётко видно. Прям ходячий секс. — И только твой. Потешь немного своё собственничество. Я только твой, слышишь? Ты у меня самый лучший, сильный, заботливый, умный и хитрый, никто мне больше не нужен. Ни Дима, ни ещё кто-либо. — Причём тут Дима? — Ты думаешь, я не вижу, как ты поглядываешь, когда я рядом с ним стою? Вижу, Саш. Не ревнуй. Для меня как, кроме тебя, никого не существовало, так и не будет. Я ж однолюб, ты знаешь. — Знаю, маленький. А я с тобой стал однолюбом. Сидели так ещё долго, болтая ни о чём и держась за руки. Олег рассказывал историю, приключившуюся с дружбаном из Самары и искренне наслаждался тихим смехом Саши на особо эмоциональных моментах. Воздух становился всё холоднее, как и ладони старшего. Атмосферу нарушать не хотелось. Но пришлось. — Пойдём домой, Саш, тебе к своему испытанию надо ещё подготовиться. И давай больше не будем так друг друга не провожать? Даже если обижены. — Договор, Олеж. Они оба были собственниками. Оба ненавидели делить друг друга с другими. Саша это ввиду характера не проявлял, а вот Олег мог всегда нервно-резво подойти и придумать миллион причин, почему старший брат должен, просто обязан пойти с ним прямо сейчас. Один веселился с этого, а второй скалил зубы и лез кусаться, попутно раздевая. Даже в отношениях у них всё было ни как у людей.