Олегсандр Шепс

Ночные поезда — это всегда необычный опыт, особенно, когда проводишь много времени в поезде, который катится сквозь темноту. Олег и Саша как раз были в такой ситуации — сели в час ночи в Самаре, приедут к трем часам дня в Москву. Оба всегда любили эту атмосферу — мягкий стук колес по рельсам, тихий топот вагонов и двери, которые с шипением закрывались и открывались. Сидели у окна, наблюдая, как проносятся за окном различные тёмные пейзажи, освещённые светом луны, звёзд и придорожных фонарей. Олегу нравилось ездить в купе — мягкие сидения, пушистые подушки и теплые одеяла, аккуратно сложенные для людского комфорта. Кроме того, что особенно для него важно, всегда доступен чистый небольшой столик, на котором они с Сашей любили играть в настольные игры. Создавался маленький небольшой персональный мир, к которому Олег быстро привыкал в поезде, и который становился домом на колесах на время поездки. Олег растянулся на одном синем сидении с маленькими редкими белыми точками и с широко открытыми глазами смотрел на Сашу, аристократически сидящим у столика и рассказывающим очередную историю из детства, которую Олег не помнил. На этот раз про его, Олега, первую поездку на подобном, но не в Москву, а на юга. Красные шторы, удивительно похожего на ауру Олега оттенка, слегка надувались парусами от ночного прохладного ветра. Сашина чёлка, вдохновившись ими, тоже не лежала спокойно на лбу, а волнами поднималась и опускалась. Младший не мог на него насмотреться. Отчётливо уже были видны возрастные морщины и потемневшие нижние веки, но стоило только улыбке расцвести на губах, как Саша становился его ровесником, если не младше. Ехали в купе вдвоём, закрывшись изнутри, чтобы не беспокоили лишний раз. Побеспокоила не очаровательная молодая темноволосая кондукторша, а резкие сообщения из Телеграмма у Олега. Саша взял телефон и спокойно разблокировал — давно уже поделились паролями, некоторые даже были общими. Глянул на секунду и застыл. Дёрнулась верхняя губа, оголился вампирский клык. Олег нервно сглотнул, сел. С таким лицом Саша его всегда ревновал. — Какого чёрта Матвеев написывает тебе в час ночи? — Дима? Дай посмотреть, он ответил на мои сообщения, я ещё вечером ему писал. Олег протянул руку, но смартфон не получил. Позвал один раз, второй уже с нажимом. Клык снова показался одновременно с новыми сообщениями. Сашины глаза зажглись адским пламенем, изумрудный оттенок ауры потемнел. — Какого хуя он тебя кадрит? — Чё? Саша, блять, дай телефон. — «Как вернёшься в Москву, не хочешь избавиться от общества брата и приехать ко мне?». Моя компания тебе уже не нравится? — Саш, пожалуйста, успокойся, это какое-то недоразумение. — «Сыграем в плойку, закажем роллов. Может, займёмся чем-нибудь интересным». Улыбочка и подмигивающий смайлик. Всё ещё недоразумение? — Саша, дай сюда мой телефон! Олег выхватил Сашин подарок на Новый Год и нажал на иконку трубки в открытом чате. Ёбаный Матвеев и его дурацкие шутки. Они же уже прошли через это — Дима признался в далеко не дружеских чувствах, Олег мягко сказал, что занят, и предложил остаться друзьями. Всё, точка, заключение, финита ля комедия. На звонок ответил быстро, будто ждал. Приложил телефон к уху и упустил Сашу из виду, прикрыв глаза. — Да, Олег, слушаю. — Дима, блять, начерта ты мне такое пишешь? Дыхание перехватило от шустрых пальцев, расстегнувших ремень, пуговичку и ширинку. Разозлился не на шутку, раз решил нарушить собственное правило — никакого секса в поезде. Слишком опасно, могут потревожить в любой момент и улики скрыть не успеют. Ладонь нырнула в трусы и сжала дёрнувшийся член, огладив большим пальцем головку. Олег подавился воздухом и потерял нить разговора с чернокнижником, что продолжал что-то тараторить в трубку. — Всё, Дим, харе. Больше так всегда не думай. Отбросил телефон куда-то назад и закусил губу, чтобы в голос не застонать. Возможно, Олег сказал не те слова, но невозможно здраво мыслить, когда на тебе уже нет штанов, одна рука твоего мужа тебе яростно дрочит, а смоченные слюной пальцы другой нежно проникают внутрь и бережно оглаживают узкие стенки. Контраст, который разрывает на атомы и разбрасывает по всей маленькой комнатке. Когда только Саша всё это успел? Неважно, пусть только не останавливается. — Поцелуй меня. — Нет. — Прошу, пожалуйста, мне нужно это. Пожалуйста, Саш, поцелуй меня. — Так какого чёрта он так написал? — Кто? — Маленький, я сейчас прекращу. Зачем Дима тебе писал? — Я сам не понял, ты отвлёк. Могу узнать у него потом, при встрече. — Только при мне будешь с ним общаться, понял? Будет он ещё к тебе клеиться, при живом-то мне. Ты только мой, Олежа. Мой маленький, сладкий, нежный, родной мальчик. Строптивый и непокорный, но мой. Да, Олежа? Скажи мне. — Я… Я только твой, Саша. Больше ничей. Папочка, пожалуйста, поцелуй меня. — Мой маленький. Олег никогда до этого Сашу «папочкой» во время секса не называл. А стоило, от этого слова торкнуло не только старшего, но и его самого. Проехало по языку скоростным болидом, сорвалось тарзанкой с обрыва, пронеслось мимо по водной глади катамараном. Пальцы сомкнулись железной хваткой и нажали на простату, выдавив высокий мелодичный стон. Поцелуй всё же получил, но с целью заткнуть. Олег вцепился в плечо и сжал кожу на лопатке, оцарапав дикой кошкой. Дышал через раз, содрогался в мелких судорогах, стонал с каждый вдохом и выдохом. Адреналин набатом стучал по всему телу. Саша доведёт до оргазма так, без проникновения. Немного брезгует общественным местом и заботится об Олеге, не растянутым достаточно без смазки. Заботится, даже когда жёстко ебёт пальцами за вызванную ревность. Золото, а не мужчина. — Папочка. Папочка, пожалуйста, я хочу кончить. Блять, как же я хочу кончить. — Кончай, Олежа. Олег выгнулся дугой, насадившись на Сашины пальцы до первых костяшек. Один стон сразу перешёл в другой, намного выше, тоньше, дольше и громче. Завалился назад, откинувшись спиной на мягкую синюю обивку, уставившись с довольной улыбкой в потолок. Биополе вокруг довольно искрилось — давно у них не было так горячо. Саша кончил спустя минуту, тут же вытерев руку о белую простыню, лежащей на его прежнем месте. Потянул её за край и вытер начавшего потихоньку понимать пространство Олега. Тот потянулся к телефону, чтобы посмотреть на время, и замер. Звонок с Матвеевым закончился у него на глазах. Всё слышал с самого начала. Это пиздец. Саша сложил руки на груди и прикрыл глаза, намереваясь немного поспать. Ревность в нём всё ещё не утихла, как и аура, наворачивающая вокруг тела круги. Олег не знал, что ему делать — всеми способами связаться с Димой и объяснить ситуацию — хотя всё и так очевидно — или разбудить Сашу и всё ему рассказать, чтобы приход на съёмки не стал неприятным сюрпризом. Выбрал третье, положив голову мужу на бедро и опустив веки. Потом со всем разберётся, сейчас нужен отдых. Поезд всё так же тихо стучал колёсами о рельсы, к его ритму медленно присоединилось два сердца. Всё-таки у ночных рейсов своя, особенная романтика. Олег честно хотел занизить баллы что Виктории, что Надежде Эдуардовне за Сашу, но не смог. Обе отработали замечательно, особенно Вика. Олег смотрел за её работой не отрывая глаз с открытым ртом. На периферии видел, что Саша смотрел так же. А ведь собирался придраться к каждому чиху не в ту сторону, даже листочек с ручкой подготовил. По завершении просмотра отснятого материала посмотрели друг на друга и кивнули. Нет, ну, это гениально, ниже «10» ставить нелогично и тупо. Константина Олег никогда не считал тупым, но после поворота фотографии Райдос в его руках поменял своё мнение. — Я не знаю, что она должна была там сделать. Ну, наверное, слевитировать, там, оживить этого человека. Может, тогда была бы «10», я не знаю. Это слишком жесткая система оценивания. — Мне странно, почему Олег так яростно, так эмоционально обсуждает мою систему оценки. — Да нет, я не то, чтобы… — Она тебя так задела сильно? Я не пойму. — Не то, чтобы задела, мне интересно понять и разобраться, что должен сделать человек… — Ещё раз, для меня «10» прям, ну, вот что-то за гранью возможного. Я себе «10» не могу поставить. Занавес. Это какая же у Константина низкая самооценка, раз он в себе так не уверен? Олег помнил то испытание, когда они были вместе — Костя просто за ним повторял эхом каждое высказывание и толком сам ничего не увидел. Ещё Олега во всем обвинял, что покойную растревожил. Олег не злопамятный, но такое в свой адрес помнит. А вот совместно с Сашей Гецати был просто великолепен. Шепс младший был готов даже выше «7» ему поставить, но, после всего конфликта, лично оценил и его, и Вику на «1». Но сейчас-то всё у Вики отлично! И у всех остальных было замечательно, а всем поставил «9». Как так можно-то? — Они же не могут прыгнуть выше своей головы. — Олег. Олег. Костя выглянул из-за Марьяны и протянул Олегу фотографию Вики оценкой вверх. Позади удивлённо вздохнула Лина, хмыкнул Влад, а Саша… рыкнул? Олегу показалось? — Если ты решил быть мерилом — исправляй. Нарисуй десяточку. Картина Репина «Приплыли», здравствуйте. Всё вокруг замедлилось, сердце почему-то пропустило удар. Константин смотрел с нахмуренными бровями и грозным взглядом, потянув лозы своей ауры в его сторону. Хочет заглушить, понятно. Олег выставил было блок, как почувствовал что-то за своей спиной. Его алая от макушки до пят прилипла к телу, а всё пространство вокруг заняла изумрудная. Даже для их объединённой было слишком много. Саша свою выжал до последней капли и волной встал над Олегом, грозясь смыть нарушителя спокойствия его маленького и духовно сбить с ног. Опустошить. По поменявшимся глазам Кости Олег понял, как сильно тот испугался. Где-то на периферии Марьяна выставила защиту. Как ни крути, а Сашу боялись. Он тратил всё время на эзотерику, всегда был готов использовать силу, лишь в редких случаях требовалась специальная подготовка. Жил этим. Равных ему не было. С этим могли спорить, но никогда не отрицали. Тогда Олег осмелел, но и дерзить не начал. Не хотел Сашу напрягать, уже строил на него планы. — Так это ж твоя оценка. — Ну щас пытаешься мою… — Тебе кажется. — Оценку… — Нет. Нет. — Почему-то перевернуть в какой-то… — Я просто спрашиваю. — Своей парадигме видения, я не понимаю. Если я должен перед тобой отчитываться за свой балл. — Да ты не должен передо мной отчитываться. — Тогда зачем ты мне сейчас, меня сейчас, я не знаю, за мою девяточку. — Тебе кажется. Сашина аура всё ещё была за спиной, принявшись успокаивать, когда Олег обречённо всплеснул руками. Остолоп, упёртый осёл, чурбан. И после этого у Саши корона о потолок царапается? Чё, серьёзно? Так вот он — настоящий Царь Горы. Сидит там на своём Эльбрусе и затыкает всех всеми способами: «Я говорю», повтор имени, перестройка смысла предложения на свою сторону. Браво, настоящий мужчина. Олегу такие никогда не нравились, ни в каком ключе. Фу такими быть. Закончились съёмки, с каждого сняли петлички. Попросили задержаться, чтобы снять рекламные видосики в соц.сети, Олег уже не слушал. Саша целенаправленно пошёл в сторону гримёрок, Олег погнался за ним, проигнорировав окликнувшего его Гецати. Нет, больше с ним разговаривать он не стремится. Не любит разговорить с людьми, которые его не слышат и не хотят слышать. Забежал в маленькую комнатку и прижался спиной к двери. Накрыл ладонью щеколду, но ничего предпринять не успел — Саша дёрнул на себя за пиджак и сразу же глубоко поцеловал, заставив широко открыть рот и высунуть язык. Биополе вокруг заискрилось гирляндой на пушистой ёлке. Одна рука забралась под футболку и погладила бок, вторая сжала ягодицу. Что, хочет нарушить ещё одно правило — никакого секса в гримёрке? — Что ж у всех появилось настроение к тебе лезть? — Я подкупаю, чтоб ты потом так зажимал. — Хитро. Прижал к столику и ловко усадил, переключившись на шею. Олег вцепился в плечи и откинул голову, стукнувшись о зеркало. Почувствовал пальцы в трусах, огладивших нежную кожу рядом с членом и переключившихся на низ живота. Поглаживал и пощипывал, широкими мазками языка раскрашивая шею. Как же Олег любил, когда Саша терял голову и так накидывался на него. Открыл глаза, тихо застонав, и заметил движение в стороне двери. Встретился с кем-то глазами. Гецати. Твою мать. Дёрнулся и было открыл рот, как дверь аккуратно закрылась. Саша поцеловал в последний раз и немного отодвинулся. Олегу резко стало холодно. — Ты чего? — За нами скоро придут, давай уже дома. Не будет хоть лишних глаз. — Когда ты стал у меня таким осознанным? С Костей в конфликт не пошёл, сейчас боишься быть застуканным. Моя гордость. — Перестань так лыбиться, лицо треснет. И штаны поправь, всё видно. — У тебя тоже. Может, поможем друг другу? — Вот ты озабоченный, конечно. Снимай штаны. Олег ещё в такси понял, что Саша выебет из него всю душу. По ладони, в скребущем жесте оглаживающей бедро. По ауре, по ощущениям искрящейся на всю столицу. По тёплой развязной улыбке и потемневшим глазам. Олег был хорошим мальчиком, просто в ситуации попадал плохие и вынуждал беспокоиться. Но он готов отплатить сполна и за ревность, и за защиту, и за щемящую нежность, разливающуюся морями в груди. Саша прижал спиной к стене и накрыл ладонями щёки, ограничивая в движениях. Вынуждая подчиниться и принять любые правила игры. Олег уже готов. Хоть здесь и сейчас упадёт на колени на грязный коврик или отвернётся лицом ко входной двери, выпятив задницу. Он готов на всё, что Саша для него подготовил. А план был — в глазах читалось. Оторвался от губ, укусив и оттянув нижнюю. Не порвал, чтоб потом нытьё не выслушивать. Умно. — Иди в ванную и подготовься, потом в спальню. Свет не включай. — Хорошо, папочка. — Хороший мальчик. Ебать. Олег нашёл свой новый кинк. Он машинально дёрнулся вперёд и тихо заскулил. С каких пор фраза для кобелей стала его так заводить? Саша в последний раз пробежался пальцами по волосам и растворился в темноте коридора, оставив Олега одного. Тот простоял на месте с минуту и сорвался в ванную, на ходу раздеваясь и разбрасывая одежду по всему полу. Саша всё равно потом всё соберёт. Всё ещё влажная рука потянулась ко включателю, но вовремя отдернулась. Дали команду свет не включать. Олег стоял абсолютно голый на пороге давно уже общей спальни и видел лишь силуэты предметов. Главного объекта его обожания не было. На глаза осторожно легла какая-то ткань. Всё-таки немного дёрнулся, но вместо наказания получил мягкое поглаживание по бедру. Левое ухо опалило горячее дыхание. — Это я, маленький, всё хорошо. Не хочешь немного поиграть со мной? — Очень хочу, Саш… — А я что, уже не «папочка»? Мне нравится, как ты меня так называешь. — Я буду хорошим мальчиком сегодня, папочка. — О, не сомневаюсь в этом, дорогой. Давай, четыре шага вперёд. Да, вот так, умничка. Ещё шажочек небольшой. Молодец. Теперь повернись. Кровать прямо за тобой, можешь залезать прямо к изголовью. Олег преспокойно завалился назад спиной. Саше он доверял свою жизнь, тот бы никогда не нарушил такую интимную атмосферу дешёвым пранком. Слишком он уж о нём заботился, чтобы допустить травмирования. От мыслей отвлёк короткий звон чего-то железного. Цепочка. Его посадят на поводок, как настоящую псину? Правое запястье быстро попало во владение широкого кожаного ремешка. Наручники, значит. Такое они ещё не практиковали, Саша не решался. Сейчас, получается, уже готов. — Ты не против? — Всеми руками и ногами «за». — Если будет некомфортно и неприятно — сразу говоришь, хорошо? Не хочу тебя ранить. — Хорошо, папочка. — Какой же ты у меня хороший. Пальцы пробежались по щеке, губы ненадолго соприкоснулись. Саша — шугар дэдди, всё понятно. Всегда им был, но сейчас эта мысль загорелась лампочкой. Член в поддержку всего действа коротко дёрнулся, привлекая к себе внимание закончившего с наручниками мужчины. Матрас скрипнул и прогнулся где-то в ногах. Тепла нависающего тела больше не было, зато теперь уже жар окутал малиновую головку. Олег закусил губу и дёрнул головой, откидывая мокрую чёлку со лба вбок. Саша сильно сжал бедро рядом с членом, вырывая из груди немного болезненный стон. — Олежа, ты сегодня будешь громким, понял меня? Так, чтобы соседи на всех этажах слышали. — Так половина же уже в отпуска смоталась. — Тогда что тебя они на своих отпусках слышали. Понял меня? — Да, папочка. — Умница. Саша заглотнул до основания. Олег заскулил жалко и надломано, когда почувствовал сильные глотательные движения. Сжал пальцы в кулаки и заёрзал ногами по простыне в поисках опоры. Саша сделал всё за него — ловко поймал колени и положил на свои плечи. Будь у Олега свободны руки — он бы вцепился ими в Сашины волосы и оттянул у затылка, как тому безумно нравилось. Не будь ткани на глазах — не сводил бы взгляда с ритмично поднимающейся и опускающейся головы. Благо у него была хорошая фантазия. Кончил неожиданно быстро для самого себя, когда Саша опустился до основания и гортанно застонал. А, так его целью сегодня будет выжать из Олега все соки. Не хватило ему тех игр в гостиничном номере, понятно. Голова немного начала кружиться, но не критично. Хотя, не помешало бы открыть окно. Матрас снова скрипнул, через пару секунд послышался звук открывания окна. Штора ударилась о пол — открыл настежь. Прохладный воздух пробежался по разгоряченной коже. — Теперь лучше? — Ты мои мысли умеешь читать? — Не, у тебя на лице всё написано. И по дыханию слышно. И как живот напрягается. — Ладно-ладно, понял, я для тебя как открытая книга. Я готов продолжать. — Эй, это мой текст! Саша засмеялся где-то в ногах и вернулся на прежнее место, огладив лёгкий пушок на бёдрах. Олег помнил этот приём, так его внимание крайне успешно отвлекали. Сейчас хотелось всё-таки узнать, что с ним собираются делать. Вопрос слетел с языка быстрее, чем сформировался в мыслях. Наверняка перепутал слова местами, раз Саша улыбнулся в кожу, но всё равно же понял. — Хочу тебя вылизать со смазкой, а потом долго и медленно ебать, пока не начнёшь выть. — Да, папочка, сделай это, прошу. Олег сам попытался раздвинуть пошире ноги, но был вовремя остановлен сильными жилистыми руками в кожаных браслетах. Напомнил, кто сейчас тут главный. Хотя, Саша всегда был главным, за ним зачастую оставалось последнее слово. Если Олег, конечно, не включал сучку. Он мог, делал это крайне профессионально. Но не сейчас, когда щёлкнула крышка и в нос ударил запах химозного арбуза. Вязкая субстанция растеклась между ягодиц и по мошонке. Юркий язык тут же принялся всё слизывать. Блядство. Настоящее блядство. Олег будет гореть в аду за свои грехи, хотя, Саша будет гореть рядом, поэтому всё отлично. Да, всё просто невероятно. Олег когда-то стеснялся римминга? Каким же тупым он был. Боже, как же хорошо. Только, если чуть-чуть глубже… Блять, Саша точно умеет читать его мысли. Может, ему будет приятно, если Олег скажет, как ему хорошо? По-другому повзаимодействовать они всё равно не смогут. Не можешь дать физически — дай духовно. Пусть хоть щёки и уши от смущения сгорят к чёрту, неважно. — Папочка, мне так хорошо. Ты так хорошо меня растягиваешь. Так правильно. Я люблю тебя, очень-очень сильно, правда-правда. Никакие Димы и Кости мне не нужны, честно-честно. Папочка. Папочка, да, пожалуйста, ещё. Мне это так нужно. — Мы никогда не будем использовать кляп, потому что я лучше сдохну, чем заткну тебя. Спасибо, что говоришь такое, маленький, знаю, как тебе это сложно даётся. Ты уже достаточно растянут? — Да, папочка, я готов. Саша навис сверху и смял давно уже пересохшие губы. Их поцелуй со вкусом химозного арбуза сломал что-то внутри Олега. Наверное, последний хилый забор под названием «Гордость», раз он жалобно заскулил и потёрся всем телом, высунув язык. Не кобель, а настоящая сука. Саша такое ему никогда не скажет, зато Олег это прочтёт по хозяйским движениям и ухмылке с коротким смешком. Натянул на себя до основания, сомкнул зубы у левого соска. Младший кончил на месте, но движения не прекратились. Медленное раскачивание, неторопливый ритм, глупый влюблённый хвалебный бубнёж на ухо. Олег… плачет? Да, он определённо плачет. От счастья и чувства эйфории, раскалённой лавой замещающим кровь. Или бабочками-капустницами. Он ещё не решил. Приятно, потому что больно. Больно, потому что слишком хорошо. Хорошо, потому что с Сашей. С Сашей всегда приятно. Всё, круг замкнулся, пазл сложился. Олег чувствовал, как его тело постепенно, с каждым новым толчком разделяется на разноцветные воздушные шарики, улетающие под потолок. Красные забирали с собой гнев, желтые уносили смущение, синие похищали печаль, а зелёные утаскивали радость. Остались только любовь и пустота. Чувства, которые у него никто не заберёт. Пустота была с ним всю сознательную жизнь, когда Саша с переездом в Москву забрал с собой братскую любовь и детство. Любовь вернулась сама, усилилась со временем. Сейчас без Саши ничего не имело смысл. Глупо, инфантильно, по-детски, но зато от всего израненного обществом и временем сердца. — Саш… — Что такое, Олежа? Всё, даже негласные правила уже не работают. Оба на грани, только Олег не знает, сможет ли через неё переступить. Ему нужна помощь того, на кого он всегда может рассчитывать. — Я не знаю, смогу ли я кончить. — Ничего, маленький, я тебе помогу. Ткань тут же исчезла с лица. Олегу хватило одно только взгляда глаза в глаза, чтобы выгнуться дугой в последний раз и тонко застонать. Саша всегда умел ему помочь. Всегда о нём заботился, как сейчас, когда покрывает поцелуями натёртую кожу на запястьях. Наверняка ещё вспоминает, где в последний раз оставил заживляющую мазь. Он оставит выжатого до последней капли Олега спокойно отдыхать, а сам пойдёт наводить порядок и собирать вещи с пола. Потом, когда со всем закончит, вернётся в кровать и сразу же окажется в плену цепких рук и ног. Их страсть могла быть разной — неудержимой, как в поезде, или искренней, как в эту ночь. Потому что они друг другу доверяли. Всегда и без остатка.