Олегсандр Шепс

Олег на всю жизнь запомнил свой первый вещий сон. Ему было почти двенадцать, фантомы появлялись перед глазами уже пятый год, периодически пугая до охрипшего крика и побега в тёплые объятия понимающего старшего брата. Олег всегда прибегал сам, чуть ли не с ноги выбивая дверь и запрыгивая под бок сонно моргающего Саши. Тот крепко прижимал к себе и гладил по мокрым волосам, неторопливо укачивая. Закрывал нежные, музыкальные уши младшего брата, когда в комнату почти сразу после него забегал кто-то из негодующих родителей. Вытирал солёные дорожки на щеках, целуя в лоб и щёки. Иногда Олег сам рассказывал, что испугало, но чаще из него нужно было это вытаскивать просьбами и лаской. — Расскажи мне, маленький, что случилось? — Как б-будто ты н-не знаешь. — Да, прости, не тот вопрос. Что на этот раз снилось? — Не ч-что, а к-кто. — И кто же? — Старшеклассница из моей школы. Сашины пальцы невольно вцепились в длинные тёмно-каштановые волосы, вызывая болезненный скулёж и новый поток слёз. Тут же извинился и погладил по голове на манер кошки, целуя в висок. Старший брат сразу всё понял — девочка скоро умрёт. У него самого такие сны были редко, и то только в период новолуния, а с этим впервые столкнулся его маленький, наивный, дерзкий мальчик. Его смысл жизни. — Когда это закончится? Я не хочу такой жизни. Мне страшно. — Я что-нибудь обязательно придумаю, обещаю. Найду, как тебя от этой судьбы увести. Клянусь своим сердцем. — Я тебе верю. Та девочка мимолётно промелькнула в новостях как жертва жестокого убийства на вписке уже следующим утром. Олег чувствовал себя… Никак. Пустота заполонила всё тело до краёв, из доступных проявлений эмоций были только крик и плач. Но Саша был рядом. Поддержал и ушёл с головой в изучение эзотерической литературы. Спросил у мамы и других опытных экстрасенсов и сжимал кулаки, разрывая ногтями нежную кожу ладоней. От судьбы не убежишь. Саша и не убегает, просто хочет брата спрятать. Чтоб не шёл по его стопам, чтоб не мучился так же. Дальше же будет всё хуже. Книги разлетались по всему полу со старого деревянного стола и осыпали всё пространство оборванными на концах страницами. Саша искал хоть что-нибудь, хоть один намёк на шанс избавления от силы. Ну пожалуйста, он готов сделать всё, что угодно. До чуткого носа дошёл запах горящей бумаги. Поднял голову, посмотрел вокруг. Он сидел один в огромной тёмной библиотеке. Стеллажи возвышались до потолка и трещали от будто бы бесконечного количества книг. Свечи на полках горели сигнальными огнями, одна такая в самом дальнем стеллаже вызвала пожар. Времени всё меньше, нужно продолжать поиски. Это всё сон, он проснётся и будет в порядке, а для Олега нужно найти спасение. Сбросил все старинные книги со стола, стул упал после его быстрого вставания и оглушил падением. Для огня это стало сигналом — пламя перекинулось дальше. Всё ближе и ближе к нему. Перешёл на бег. Дышать становилось всё труднее, стеллажи всё-таки начали обваливаться и мешали поискам. А что он, собственно, ищет? Все книги выглядят одинаково, только оттенок обложек варьируется. Но должен найти, обязан. Увидел свечение где-то сверху, резко остановился, запутавшись в собственных длиннющих ногах. Упал, больно ударившись лбом о полусгнившие доски. Подорвался и начал забираться наверх, цепляясь за полки и зарабатывая огромные занозы. Огонь тем временем занял собой всё пространство вокруг. Дышать сложно, глаза слезятся, но продолжает забираться. За маленького вредного Олежку. Всё сделает, чтобы он был счастлив. Книга обожгла пальцы, как только схватил корешок. Сжал зубы, вцепился окровавленной ладонью в полку, чувствуя, как по пальцам и запястью стекает вязкая алая кровь. Листает страницы, на каждой написано одно и тоже огромными кроваво-красными буквами: «Не сможешь изменить, но можешь научить». Бросил в огонь, та вспыхнула синим пламенем. Договор с самим собой подписан. Оттолкнулся от стеллажа и спиной полетел вниз, в объятия пламени. Агонии не последовало, вместо этого ощутил холодное принятие. Пришло осознание. Олег сам придёт со стремлением научиться, нужно дать время. И морально подготовиться. Открыл глаза и устало выдохнул от головной боли. Всё-таки ударился лбом о стену, когда в кошмаре упал. Включил настольную лампу, посмотрел на ладони. Кровь вокруг лунок от ногтей крошилась под легкими прикосновениями самыми кончиками. Дверь тихо отворилась, на пол упал луч тёплого света. Появилась растрёпанная макушка и заинтересованные болотные глаза. Хотя, скорее, какие-то серо-голубые. Но «болотные» звучит лучше. Да, пусть будут болотные. Олег зашёл и тихо закрыл дверь одной рукой. Во второй, прижимая к телу, держал аптечку. Саша сел на кровати и протёр глаза руками. Маленькие кристаллики засохшей крови остались на веках и щеках. — Я тебя разбудил, маленький? — Проходил мимо твоей двери, услышал, как ты бубнишь. Зашёл и увидел кровь. Что тебе снилось? — Да так, пустяки. Просто дурной сон. Решил обо мне позаботиться? — Ты всегда обо мне заботишься. Давай сюда руки, нужно всё обработать. Когда Саша переехал в столицу, оставив всю семью позади, в том числе и Олега, у самого младшего Шепса в душе поселилась обида. Заняла собой всё пространство и рычала на всех, кто хотел подойти. Обещал быть рядом. Защищать и оберегать. Учить и не бросать. В итоге всё равно ушёл. Олег продолжал ходить в школу, но только потому что пообещал Саше получить образование. Дома проводил времени по минимуму, носясь по улицам с друзьями. Особенно страшно было спать. Конечно, с возрастом перестал со слезами и соплями нестись в Сашину комнату, но всё равно приходил, садясь рядом и вслушиваясь в спокойное дыхание. Сердце при виде спящего брата успокаивалось само. Даже благоговейно трепетало. Но Саши больше в соседней комнате не было, а звонить посреди ночи с завываниями в трубку было уже не по-пацански. Холодно. Сыро. Воздух тяжёлый, сильно оседает на лёгких и языке. Пахнет соснами и гниющими на земле листьями. Обнял себя руками, ощущая, как одежда противно прилипает к телу. Темно, в кустарниках рычат и воют дикие звери. Бредёт в неизвестном направлении босыми ногами, стискивает зубы на каждую колючку, впивающуюся в нежную кожу. Его никто не найдет. Может, даже не ищет. Понимает, что это сон, но от этого не легче. Родители наверняка сидят сейчас на кухне и пьют чай, обсуждая успехи всех старших детей и полностью игнорируя младшего ребёнка. Правильно, кому он нужен. Даже Саша, самый близкий человек, от него отвернулся. Бросил. Решил, что больше не будет возиться с младшим отпрыском. Научил общаться с духами — всё, работа выполнена. А ведь Олег любит. Олег хочет быть рядом, хочет общаться, как раньше. Пусть называет маленьким, пусть трепет дурацкие волосы, лишь бы тепло улыбался и делил все радости и печали, победы и поражения. Упёрся взглядом в деревянный столик из прихожей в квартире и старый домашний телефон. Давай, набери Сашу. Скажи, как тебе плохо, покажи себя слабаком. Ссыклом, что не может пойти против родителей и системы, как сделал сам уже Великий Александр Шепс. Давай, влезь в его отношения с Невероятной Мэрилин Керро, выстави себя в детском свете. Ты же жалкий младший брат, что не может с собственными силами управиться. Трясущимися руками набрал нужный номер. В трубке послышались гудки. — Алло? Мам, ты? — Привет, Саш. Это я. — Олежа, привет. Как ты, маленький? — Плохо. Мне тебя не хватает. — Могу приехать на выходных, если хочешь. — Хочу. Открыл глаза. Правда стоял в пижаме в прихожей с телефоном в руках. Саша всё ещё говорил про варианты приезда в трубке, его хриплый мягкий голос сломал что-то внутри. Слёзы покатились по щекам. — Саш… — Маленький, ты плачешь? Что случилось? Тебя кто-то обидел? Папа? Мама? В школе? Не молчи только, Олеж. — Прости, что я такой жалкий. Прости, что тяну на дно. Прости, пожалуйста, Саш… — Ну-ну, малыш, чего ты? Никуда ты меня не тянешь. Знаешь что? Я сейчас же еду на вокзал и покупаю билеты. Позвоню тебе, когда прибуду. Встретишь меня, да? И мы сразу пойдём куда-нибудь, куда захочешь, куда угодно. Хорошо? — Хорошо, Саш. Спасибо тебе. — Всё, что угодно, Олеж. До встречи. — Да, до встречи. В ту ночь Олег прокрался в комнату родителей и забрал отобранный за единственную плохую оценку телефон обратно. Оделся потеплее, чтобы Саша при встрече не ругался, и выскользнул за дверь. Дома его всё равно ничего не держит, а на вокзал пройдёт через лес, перед этим надышавшись тяжелым воздухом для полного успокоения. Там, хоть и холодно, и сыро, но тихо и никто не говорит, какой он жалкий. Саша приедет и всё будет как раньше, хотя бы ненадолго. Саша почти сразу, как уверенно устроился в Москве, хотел и Олега сюда перевезти, но запретила мать. Зачем ему там непутёвый и неконтролируемый младший брат, когда есть известность, деньги, своя квартира и любимая женщина? Правильно, незачем. Людмила и сама может за сынком присмотреть, так всем будет лучше. Ага, конечно. Только ей и отцу, а Олег будет страдать, как и Саша, постоянно за него переживающий. Настолько, что с Мэри, его прекрасной и опасной эстонской ведьмой, всё стало совсем не к чёрту. Она опять заладила про свадьбу, детей, уходящее время, а Саша пытался расшифровать один и тот же кошмар. Идёт в сторону дома по пустому двору. На потрёпанной детской площадке оставлены детские игрушки, на скамейках лежат трости и ходунки. Завяли все цветы и сгнили деревья в палисадниках. Окна в многоэтажке не светятся привычными теплыми и холодными огнями. Тишина больно била по ушам, уж лучше бы со всех сторон кричали фантомы. Поднял глаза на привычные окна квартиры родителей, тело охватил полнейший ужас. За секунду каждое окно по очереди вспыхнуло. Огонь вырвался наружу, пламя развивалось на ветру флагами. Почувствовал его жар, находясь на такой далёкой земле. Послышался душераздирающий крик, из окна в гостиной горящий человек перешагнул через раму и бросился вниз. Саша же бросился вперёд, сразу узнав Олега. Смягчит падение, поймает. Спасёт. Бежал, но лишь топтался на месте, а Олег всё падал и падал. Глаза встретились за секунду до удара об асфальт. Саша зажмурился, больше всего боясь увидеть раскрошившийся череп и вытекшие мозги. На месте падения не было ни крови, ни тела, ни внутренностей. Лишь пепел. По пробуждении взял телефон и набрал выученный наизусть номер. Давно уже договорились, что могут звонить друг другу в любой момент. — Саш? — Ты в порядке? — Чё? — Олег, ты в порядке? — Да, всё хорошо. Ты меня разбудил, а так всё отлично. Плохой сон? — Ты опять выпрыгивал из горящей квартиры. — А ты посмотрел мне в глаза? — Не могу. — Может, если посмотришь, что-то поменяется? Попробуй в следующий раз. Страх тебя так скоро с потрохами сожрёт, посмотри ему в глаза через мои. — Когда ты стал таким мудрым? — С тобой общаюсь, вот и впитываю. Тебе лучше? — Да. Спасибо, маленький. — Не называй меня так. Иди выпей своего чая и успокойся уже полностью. Позвони утром, если тремор будет, ладно? — Хорошо. Спокойной ночи, Олежа. — Это тебе спокойной ночи, Саш. Олег вырос. Он сам понял это, когда по просьбе матери перебрал свои подростковые вещи, чтобы после передать в детский дом. Джинсы застревали на бёдрах, футболки хрустели по швам при каждом маломальском движении, в любимых кедосах пальцы свернулись в бараний рог. Вырос не только физически, но и духовно. К старшему брату уже так сильно не тянулся, рассчитывал только на себя, игнорировал все нападки родителей. Кто-то скажет, что закрылся от внешнего мира, но нет, тут другое. Понял, наконец, что мир не такой, каким его пытался научить видеть Саша. Все радости случайны, все победы стоят титанических усилий, жизнь в целом — полный пиздец с редкими проблесками хороших моментов. Самым худшим его ночным кошмаром в тот период был, по сути, самый простой — пустота и зеркало в полный рост перед ним. Сейчас там отражался он четырнадцатилетний с кинжалом в руках. — Я был действительно рад этому? Такая мелочь. — Мелочь? Я год заверял Сашу, что готов переходить на новый уровень практик, пока он сам не сказал, что я готов. Знаешь, как приятно было? — Помню. Но сейчас ты для него — помеха и жалкая вошь, что навсегда в глазах останется лишь наивным вредным маленьким Олежей. Отражение поменялось. Теперь он видел себя настоящего — с коротко стриженными волосами, широкими плечами, серьёзным взглядом и еле видным прессом. Специально перешёл на облегающие вещи в глупой попытке Сашу соблазнить. Ему шестнадцать, а ведёт себя, как пятилетка. Губы у отражения растянулись в издевательской ухмылке. — Ты хочешь его. Ни одна девчонка не ублажает так, как сделал бы Саша. Он был бы нежен? Или ебал тебя на каждом углу? Ты был бы рад любому варианту, да? И дилдо себе купил, чтоб хоть как-то отвратительные порывы сдержать. Ну и как, вставляет? — Заткнись. Заткнись, заткнись, заткнись! Замолкни! — Да ладно тебе, Олег, я всё понимаю. Просто прими это. Давай, повтори за мной — я хочу быть выебанным собственным братом. Это не сложно, только почувствуй, как оно соскальзывает с языка. Прямо как член Саши, который ты бы с удовольствием сосал, да? Признайся! — Нет! Зеркало от крика разбилось и орошило пол сотней мелких осколков. Крупные впились в кожу, вниз потекли тонкие струйки крови. Саша никогда его чувств не поймёт. Не поймёт любви, бьющейся птицей в груди при каждой встрече. Не поймёт влюблённых взглядов и дикого желания. Отвергнет сам. Поэтому Олег и решил оттолкнуть от себя первым, чтобы было не так больно. Оказалось ещё больнее. Саша ему необходим, как воздух. С ним спокойно и тихо, зверь внутри сам сажает себя на цепь и стоит на задних лапках с поводком в пасти. Возьми и приручи, научи всему, как в детстве. Не прекращай попыток пробиться сквозь построенные за время твоего отсутствия стены. Завоюй, прошу. Люби. Проснулся и закурил прямо в постели. Пусть мама опять забежит в комнату и обматерит при самом виде пепельницы на тумбочке. Пусть опять угрожает, что выгонит нахрен бомжевать. Плевать. Снова плевать. Олег никогда не получит того, чего жаждет, он уже проиграл эту жизнь. Больнее ему не сделать. Саша постарел. Появились первые возрастные морщины, благо седые волосы были уже с подросткового возраста. Начал ворчать больше, бегал уже не так быстро, голова на погоду реагировала на манер маятника. Тошно, но держится, потому что грустным и злым он никому не нужен. Камеры и общество любят улыбающихся, загадочных, саркастичных и уверенных в себе. Таким был Олег в его глазах. То, что брат рано или поздно пойдёт по его стопам на Битву, не стало сюрпризом, но испугало. Олег же ещё молод, зелен и неопытен, как он будет с другими экстрасенсами сражаться? Это же ментальная мясорубка, как его маленький там справится? На каждый такой тревожный вопрос Саша мог найти для себя ответ, но один всё время витал в воздухе и больно бил шипастым ковбойским сапогом прямо в сердце. Что, если найдёт себе кого там, как он сам когда-то? С Катей всё давно кончено на не самой радужной ноте, а молодому организму нужно куда-то выплескивать гормоны. Или на кого-то. Открыл глаза. Дышать не может, потому что находится под водой. Всплыть тоже не вариант — сверху толстый слой льда. Дёргает руками и ногами, но безуспешно. Закован в тяжелые, тянущие вниз кандалы. Смотрит наверх и невольно выпускает весь кислород. Олег на поверхности целует кого-то. Этот кто-то явно мужчина и распускает слишком сильно руки. Трогает мягкие и пушистые волосы, скрывающие глаза. Лезет загребущими руками под одежду и притягивает к себе всё ближе. От одной мысли, что Олегу может это быть приятно, начинаются судороги. Саша хочет быть на этом месте. Хочет так же гладить бархатную кожу с пушком и целовать не самые опытные губы. Хочет доставлять удовольствие и дарить всю любовь, на которую способен, не требуя ничего взамен. Конечно, хотелось бы ответных чувств, но сам факт не отталкивания уже бы грел душу. Перед лицом появляется недовольная его холостой жизнью мать, но после мыслей об Олеге растворяется. Один из кандалов расстёгивается и опускается на дно. По ушам бьёт разочарованный крик отца, с лёгкостью заглушаемый тихим смехом Олега. Теперь свободны обе руки. Ноги освобождаются после крика в бесконечную пустоту, что кроме Олега ему никто не нужен. Может всплыть. Попытаться. Приглядывается всё сильнее к мужчине, принявшемуся раздевать томно стонущего младшего, и узнаёт себя. Окончательно и бесповоротно выбрал свой путь. Чувства больше отрицать не будет, теперь всё зависит от Олега. Саша, конечно, считает себя недостойным его светлой любви, но не бросит попыток стать лучше. Теперь уж точно. Вдох сопровождается включением потолочной лампы. Щурится, привыкая к свету, и видит расплывчатую фигуру в дверном проёме. В одних штанах в его квартире мог находиться только Олег. Тот подошёл ближе и внимательно посмотрел будто в самую душу. — Я тебя разбудил? — Не, с пацанами в Доту рубился, услышал, как ты меня зовёшь. Всё в порядке? — А? Да, да, всё хорошо. Можешь идти играть дальше. — Ты весь мокрый. И холодный, вон, кожа вся в мурашках. Могу посидеть с тобой, пока ты будешь пить свой чай. — Как великодушно с твоей стороны. Пойдём, сделаю тебе кофеёк. — Ага, только пацанам скажу, что отбой. Олег никогда ничего не боялся. Ладно, ссался фантомов в детстве и иногда в юности, но это не считается. Так он был бесстрашным и готовым в любой момент защитить слабых. Всё до того дурацкого испытания на крыше, когда он, по собственной глупости, рванул вслед за профессиональным каскадёром. Находясь на крыше, он не чувствовал ничего, кроме разочарования в собственных силах, но чем ближе была Сашина квартира, тем сильнее накрывало осознание. Он мог упасть, если бы самые дружелюбные фантомы из имеющихся в арсенале не дёрнули ауру назад. Мог переломать все кости и растечься лужицей по траве. Мог умереть так тупо, оставив Сашу в этом мире в полном одиночестве. Они только-только осознали чувства друг друга, лишь пару дней назад занялись любовью, а он мог всё вот так похерить по своей же тупости. В квартиру вполз на негнущихся ногах, не сделал и шага, как теперь уже сполз по двери на пол и сел, прижав ноги к груди. Саши дома не было, не ожидался ещё часа четыре. Каждую секунду из этого мучительно долгого промежутка Олег провёл под дверью. Трусливый сторожевой пёс, где это видано. Отполз немного, когда услышал ключ в замочной скважине, но не поднялся. Страх всё ещё сковывал всё тело и отпускать не собирался. Олегу нужна помощь, а единственный человек, что может её ему оказать, сейчас стоит и непонимающе хмурит брови, смотря на скрючившегося в позе эмбриона брата. — Не говори мне, что ты тут сидишь со своего возвращения с испытания. — Не буду. — Олежа, что случилось? Фантомов было много? Не получилось? Не справился? Скажи мне, прошу. Посмотри на меня, маленький, пожалуйста. — Я так объебался, Саш. Саша ничего не спросил. Помог подняться и потащил в спальню, нашёптывая успокаивающие слова на нервные судороги. Дело дрянь, сразу понял. Чувствовал страх за версту, но не мог поверить, что боялся его бесстрашный мальчик. Поверил, когда Олег заплетающимся языком, лежа в уличной одежде на постели, рассказал ему произошедшее. Разрыдался бесшумно на плече, разрывая Сашино сердце на миллионы осколков. Вернулись в детство, но теперь пугали не страшные лица в тенях, а реальная возможность умереть. Саша прижал к себе всё содрогающееся тело и выдохнул в приятно пахнущие волосы. — Всё будет хорошо, маленький. Всё обязательно будет хорошо. Поспи немного, тебе надо успокоиться, я буду рядом. — Я боюсь, ты ж знаешь, обязательно приснится кошмар. — Клянусь, что буду рядом и спасу. Я не дам тебе упасть, Олежа. Засыпай. Со здания всё-таки сорвался. Полетел вниз на полной скорости, крича от страха и пытаясь закрыться руками. Бесполезно. Лучше уж насмотреться перед смертью, если надышаться не получается. Внизу стоят знакомые ему люди и пялятся. Кто со страхом, кто с издевательскими улыбками, некоторые вообще смеялись. Так громко, что Олег их слышал. Внизу есть все, но не Саша. Так даже лучше. Олегу меньше всего хотелось бы увидеть его глаза в момент своей смерти. Ему всё ещё страшно. — Олег. Олег, проснись. Всё в порядке, это я, ты не умрёшь. Сильные жилистые руки прижали к себе непривычно холодное тело. Это первый раз за слишком много лет, когда Саша его успокаивал. Олег накрыл его щёки ледяными пальцами и прижался потрескавшимися губами к тёплым и влажным. Саша накрыл собой сверху и прижал к постели. Сейчас это было нужно — чувство заземленности и ощущение если не почвы, то постельного белья. Поцелуи перешли на шею, руки поползли ниже. Дыхание стало тяжелым уже не из-за страха. — Саш, пообещай мне, что не бросишь. Что будешь всегда рядом, даже если я буду посылать нахуй. — Буду беречь тебя, как зеницу ока, маленький. Клянусь. Можем дальше лечь спать или пойти посмотреть телевизор. — Я хочу стать с тобой одним целым. Мне это нужно, прошу. Пальцы сцепились в замок. Дышали друг другу в рот и тихо постанывали на вдохах. Олег хотел смотреть на Сашу в ответ, но постоянно жмурился от приятного трения и закидывал голову назад, разбрасывая волосы по всей подушке. Страх ненадолго отступил. Он обязательно вернётся и снова вцепится в горло и сердце своими холодными щупальцами, но Олег будет уже не один. Рядом будет Саша, что закроет своей аурой от всего ужасного мира и снова раскрасит мир в прекрасные яркие цвета. Синий станет самым любимым. Саша врачам перестал доверять, когда одна дура выбила ему железной ложкой почти все зубы. Он помнил неимоверную боль и переполняющую его ненависть. Ту женщину от энергетической атаки спасла лишь его физическая слабость. Так бы Саша высосал из неё все соки и свёл с ума. Он так умел, просто не афишировал, чтобы потом не использовали против как аргумент. Если быть откровенными, он тогда не на шутку испугался. Импланты показались ему классной шуткой, но до того момента, как врач не огласил полный список последующих изменений его организма. Искажение черт лица. Преждевременное старение. Гипертонус мышц с последующей головной болью. Всё придёт, а потом и пройдёт, но даже один такой день Саше казался пыткой. Он потеряет часть своей внешности. Начнёт выглядеть по-другому. Что, если его за это разлюбят? Что, если разлюбит Олег? Нет, Олег так с ним не поступит. Кто угодно, но не очаровательный братишка. Может, начнёт относиться по-другому, потому что не любит внезапные перемены, но чтобы прям полностью и в одночасье? Нет, такого не может произойти. Или может? Олег сам по юношеству боялся врачей и всего, что с ними было связано, так что прекрасно понимал напряжение Саши. Как и то, что на несколько месяцев Саше будет недоступна твёрдая пища и его любимый чай. Только если лишь слегка тёплый, а Саша такой ненавидел всеми фибрами души. Первую неделю чёрный чай вообще нельзя пить. Нельзя ничего солёного, острого и кислого, а почти вся еда в их доме была такой. Олег слушал все наставления врача и каждое записывал. Постоянно задавал уточняющие вопросы, так что стандартная пятиминутная консультация растянулась на полчаса. Саша вернулся домой и был внутренне опустошён. Олег держался рядом и во всём помогал, иногда даже кормил с ложки, когда старший вредничал. Вспоминал, как сам ещё ребёнком отказывался есть супы и каши, а сейчас добровольно перешёл на пару с любимым, чтобы его не провоцировать. Потому что любит и никогда не бросит. Саша стоял перед зеркалом в собственной ванной комнате и трогал новые импланты, когда, крайне неожиданно, один из них просто выпал из его рта и с тонким звуком ударился о раковину. Вслед за искусственным зубом упало несколько капель крови. И другие зубы. Один за другим они выпадали из рта и бились о керамику. Саша смотрел на себя и плакал. Он настолько жалок, что даже импланты выпадают. Вскоре во рту не осталось ничего, кроме крови и языка. Обречённо завыл и ударился о раковину лбом. Затем ещё и ещё, пока не начал отключаться. — Саш. Саш, проснись. Это я, всё в порядке. Давай, перестань себя бить, с челюстью может что-нибудь произойти. Саш, посмотри на меня, пожалуйста. Тут же открыл глаза и обречённо посмотрел на нависшего сверху Олега. Тот поджал губы и всё ещё изо всех сил держал родные худые запястья в своих ладонях. Медленно и осторожно приблизился, боясь спугнуть, и поцеловал в лоб. Саша задушено выдохнул и всхлипнул. На душе лежал целый валун невысказанных слов. — Олег, ответь честно — ты стал ко мне по-другому относиться? — Ну, я не ожидал вампирских клыков, хотя это определенно в твоём стиле, а так ничего не поменялось. Ты всё так же прекрасен, и я тебя всё так же очень сильно люблю. — Если говоришь это, чтобы я не расстраивался, то не переставай врать до конца моих дней, понял? — Договорились. Хочешь посмотреть что-нибудь? Мы так и не глянули тот фильм до твоего… Хотя, знаешь что? К чёрту. Мы посмотрим «Чарли и шоколадная фабрика». — Тот, который с Джонни Деппом? — Тот, который с Джонни Деппом. — Люблю тебя, маленький. — И я тебя тоже безумно люблю, любимый. Ты лежи, обустраивайся, а я схожу за ноутбуком, он на кухне остался. Когда Олег был у самой двери, Саша нетерпеливо окликнул его, вцепившись за один маленький камушек тревог, ещё не улетевший в пропасть умиротворения. — Олеж, а если я бы остался совсем без зубов и без имплантов, ты бы всё равно меня любил? — Конечно. Какие крышесносные отсосы ты бы тогда делал, представить страшно. — Да иди ты нахуй! — Пошёл бы, но тебе пока нельзя напрягаться. Одна из подушек покинула своё пристанище и ударилась о дверь, за которой с хохотом спрятался горе-шутник. Саша и сам засмеялся, аккуратно приложив пальцы к подбородку. Скоро он к этому привыкнет и всё наладится. А ещё, он и с такими зубами умеет делать «крышесносные отсосы», просто потренироваться надо. Обязательно этого наглого негодника проучит и заставит метаться по кровати, только бы дождаться, когда каждое новое слово перестанет отдавать дискомфортом. Им обоим снились кошмары, но за годы взлётов и падений они научились с ними жить. Вытаскивать друг друга в мир искренней любви и щемящей нежности. Потому что так поступают люди, которые любят. Они — любят.