Олегсандр Шепс

Стук колёс о рельсы заглушается музыкой в наушниках. Ветер из открытого окна раздувал волосы. Решение уехать из Москвы на пару дней принялось сразу же по возвращении в квартиру. Олег снял очки и положил их на тумбочку. Распушил волосы и собрал в привычный хвостик. Саша убрал линзы в контейнер и отправился заваривать чай и делать кофе. Выпили, помыли кружки. Слышали мысли друг друга, но ничего не говорили. Первым не выдержал Олег. — Давай уедем? — Можно. Собери вещи, я пойду отнесу Дымку баб Рите. Саша лежит на соседней полке в закрытом купе и с кем-то переписывается, редко улыбаясь. Олег лежит на боку и не может перестать на него смотреть. Песни постоянно меняются, а вид остаётся таким же. Прекрасный. Статный. Умиротворённый. Счастливый. Поворачивает голову и улыбается, тихо смеясь. Выключает телефон и зеркалит позу. Олег хочет в этих бездонных глазах утонуть. — Уже думал, что ты спишь. — Я люблю тебя. Олег вытаскивает наушники и продолжает смотреть в глаза. Тянет ауру и радостно вздыхает после соприкосновения. Тут и там появляются искорки. Глаза почему-то застилает пелена. Это Саша часто бывает слишком эмоциональным, не его младший братец. Но почему-то дыхание перехватывает, когда тот тянет руку и переплетает пальцы. Хорошо вот так смотреть и молчать. Но услышать ответное признание важнее биение сердца в груди. Старший вновь улыбается и гладит кожу большим пальцем. — Я тебя тоже, маленький. Что тебя тревожит? — Почему ты так легко согласился поехать? — Нам обоим не помешает проветриться, а ещё взял фотоаппарат, устрою тебе личную фотосессию. — Я не взял очки. — Я взял, хотя не знаю, зачем они тебе. — Не хочу показывать свою слабость. — Ты не слабый, даже не думай таковым себя считать. Олег поднимается по холму резво и шустро несмотря на то, что ничего нормально под ногами не видит, ещё и Сашу успевает подгонять. Тот идёт позади и то и дело смеётся, в открытую причитая про свои слабые колени и почтительный возраст. Младший на каждый комментарий смеётся, но послушно останавливается, позволяя к себе приблизиться ещё немного. Вокруг красиво. Трава потеряла сочность и высохла. Листья поменяли цвет на золотисто-оранжевый и слетают с деревьев после каждого дуновения ветра. Весь негатив и тревожность улетают вместе с ними. Спокойно. Тихо. Небо покрыто пушистыми облаками, сквозь которые пробиваются солнечные лучи. Олег их видит и кайфует. Забирается на вершину и оборачивается. Саша стоит в шаге от него и смотрит на спокойную водную гладь. Сейчас Олег может его поцеловать, и никто этого не увидит. Так он и поступает. Старший перехватывает инициативу и заставляет потерять землю под ногами. Гладит по волосам и всё время улыбается. Поцелуй мягкий и спокойный, тянется сладким мёдом и всё не спешит заканчиваться. Отстраняются одновременно. Саша самостоятельно одевает ему очки и поправляет волосы. Олег не может перестать влюблённо улыбаться. — Мне лицо попроще сделать? — Если не хочешь потом читать комментарии, какой ты милашка. — Я не милашка. — Конечно-конечно, Олежа. Всё, иди становись в позу, я готов. Саша курит, пока просматривает фотографии, а Олег изучает местность на наличие других возможных мест. Подходит к брату и забирает сигарету, делая большую затяжку. Фантом в стороне леса с поломанной шеей немного напрягает. Совсем чуть-чуть. Хотя, Тимур, внезапно появившийся за спиной Саши, тоже. Олег немного вздрагивает, как слышит его голос, но почти сразу успокаивается, видя улыбку старшего. — Давно тебя не видел. — Саня приболела, я от неё не отходил. А вы чего тут? — Да так, проветриться решили. Можешь обратно к Сане? — Милые хотят побыть наедине, понял. Позовёшь, когда можно будет. — До встречи. Тимур растворяется, а Олег удивлённо смотрит на брата и даже немного приоткрывает рот. Саша зажимает сигарету между зубов и костяшкой указательного пальца возвращает нижнюю челюсть на место, продолжая отсматривать фотки. Младший хватает его за запястье и немного дёргает на себя. Встречается глазами с голубыми и нахмуривает брови. — Ты чего Тимура прогнал? — Не прогнал, а попросил удалиться. — Почему? — Я тут с тобой, а не с ним, не вижу ничего удивительного. Олег держит Сашу за руку пока идёт по тропинке и чувствует, что тот что-то не договаривает. Видит какой-то комок тёмного цвета возле правого виска, но молчит. Даёт время самому всё высказать. Зря, наверное, потому что старший ещё тот партизан, но надеется на его совесть. Если таковая вообще имеется. Ухмыляется и поднимает взгляд к нему. Замечает красивый выступ на высокой каменной глыбе и сжимает ладонь Саши в своей. Тот смотрит туда же и отрицательно мычит. — Даже не думай об этом, Олег. — Саш, ну пожалуйста. — Тысячу раз «нет». — Ну Сашенька… — Олежа, не испытывай моё терпение. — Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Если ты упадёшь оттуда, я тебя убью и закопаю под вот этой елью. Саша недовольно вздыхает, признавая своё поражение, а Олег радостно улыбается и быстро чмокает в губы, наслаждаясь привкусом никотина. Старший остаётся внизу и смотрит на верхушку. Наводит туда камеру и замирает. Ладно, ему стоит признать, что ракурс неплохой. Проходит немного времени перед появлением Олега. Тот разводит руки в стороны и смотрит вниз. Иисус как минимум, а Сашин ангелочек как максимум. Стоит отдать ему должное, что не делает вид, будто падает. Наверняка потому, что хочет поскорее посмотреть на результат. А ещё верит, что старший правда закопает. Любя, но убьет. А потом и себя, потому что без Олега жить как-то и не хочется. Сидят в арендованной машине на заднем сиденье и едят заваренную лапшу из пластиковых ёмкостей в полнейшей тишине. Радио ловит, но слушать музыку нет никакого желания. Прямо перед лобовым стеклом большая белка перепрыгнула с ветки на ветку, тут же шустро поднимаясь по стволу. Олег вспоминает, как сестра говорила ему в детстве, что, по заветам семьи Шепс, каждый, кто становится свидетелем рыжего животного, должен раскрыть какой-нибудь секрет. Понимает по глянувшему себе на ноги Саше, что вспомнил про традицию не один. — Я начну. Я всё сбрил, потому что заметил у тебя на лице покраснения, а не потому, что расхотелось. — Я так и понял. — А что насчёт тебя? Не вынуждай меня вытаскивать из тебя всё щипцами, или, Боже упаси, лезть в твои мысли. Саша промолчал, отставляя контейнер в сторону. Олег выдыхает и открывает дверь со своей стороны, выходя в прохладную тишину. Оборачивается и, не смотря на Сашу, вытаскивает заготовленные сухие палки. Пару минут и костёр перед бампером готов. Ложится на капот, перед этим постелив плед, и устремляет взгляд на звёзды. Красиво. Подмигивают неподвижно и освещают ночь своим светом. В детстве Олег думал, что люди после смерти становятся звёздами. Сейчас же слышит отдалённый крик заблудшей души. Саша ложится рядом и несмело берёт за руку, боясь отказа. Кто такой Олег, чтобы ему отказать? — Ты на съёмках был такой уверенный, днём тоже был ничего, а сейчас затих. Что такое? И не думай, что я не заметил сгусток возле виска. — Ты не слепой, чтобы его не заметить. — Саш, рассказывай. — Прости, что тебе приходится меня защищать. Олег отрывает взгляд от звёзд и переводит на замершего Сашу. Пошутил? На полном серьёзе сейчас? Сжимает ладонь в своей и аурой подбирается к сгустку. Секунда, и того больше нет, но мысли в голове старшего остаются. Придвигается ближе и кладёт голову на плечо. Слышит, как отплёвывается от лезущих во все щели волос, и хихикает, отвлекая этим от самокопания. Что ж, давно они не говорили по душам. — Помнишь тот случай в детстве, когда я в школе попал в драку, после которой грозились исключить? Я ведь тогда в неё из-за тебя влез. Даже вспоминать не хочу, как те жалкие уёбки тебя назвали, но меня было не остановить. Я привык тебя защищать, Саш. Ты для меня не пустое место и возглавляешь топ дорогих людей, я любого за тебя переварю. — Боже, не цитируй Гецати. — А вот буду. Буду, Саш, слышишь? И въебу ему потом после съёмок, если он ещё раз попробует революцию устроить. Какая ему, нахуй, разница, какой ты человек? Не ты с ним крышу делишь, чтобы задумываться об этом. — А ты об этом задумываешься? Олег замирает и кусает губу. Вскоре выдыхает и расслабляется, поглаживая кончиками пальцев на свободной руке Сашин лоб. Тот прикрывает глаза и урчит кошкой, потираясь носом о пушистую макушку. Олегу спокойно как никогда. — Честно? Бывает. У тебя, конечно, есть заёбы в плане чистоты и порядка, которые меня раньше бесили, а сейчас только сердце греют. Ты такой, какой есть, Саш. Эмоционально неустойчивый временами, хитрый и упрямый до ужаса, но заботливый и внимательный. Ты любишь людей и стремишься им помочь. Не боишься высказывать своё мнение и играть грязно. Для такого смелость нужна, которой мне иногда не хватает, а ты так можешь. Поэтому я тебя и защищаю. Чтоб хоть какой-то толк от меня был. — Не говори так. Олег слышит, как голос у старшего вздрагивает, и приподнимается немного. Глаза красные и вот-вот потекут слёзы. Отец Сашу в такие моменты тряпкой называет и советует маминой юбкой подтереться, а младший брат кладёт ладонь на щеку и стирает всё большим пальцем. Олег сам плачет по своей воле только когда другого выбора нет. Не плачет, потому что ссыт. Старший же обладает такой смелостью, чтобы честно показывать эмоции. Когда злится и рассержен видно по торчащим из-под верхней губы клыкам и напряженным носогубным складкам. Радость и восторг — по улыбке и хитрющим глазам. Грусть — по красным, как сейчас, глазам. — Хорошо, не буду. Ты из-за слов Гецати так загрузился? — Разгрузился уже, не важно. — Нет, Саш, важно. Я должен знать, чтобы при следующей стычке или его осадить раньше, или тебя закрыть аурой не смотря на твои блоки. — Ты не сможешь их пробить. — Спорим? Саша смотрит на нахмурившегося Олега и не может перестать улыбаться. Прикасается легко к морщинке между напряженных бровей и приглаживает пушистые волосинки. Его цербер. Такой милый и такой ручной. Стоит сказать слово и тут же отойдёт от обидчика, вернувшись на место. Под правую руку старшего брата. Своего любимого. Саша целует осторожно, но требовательно. Тянет на себя и обнимает за шею. Олег зарывается пальцами ему в волосы и вынуждает открыть рот шире. Ветер продолжает гулять между ветвей, где-то сверху каркает ворона, тут же улетая в другую сторону. Голосов мёртвых теперь больше, они медленно сбредаются к машине, но медиумам глубоко и надолго насрать. Они отрываются друг от друга нехотя и без слов делят обязанности. Саша со свечкой наворачивает круги, очерчивая территорию, а Олег тушит костёр и застилает им заднее сиденье. Ложится первым и прижимает к груди Сашу, когда тот блокирует все двери. Над их головами потухает тёплый свет, зато снаружи продолжает светить холодный. Саша пахнет еловым одеколоном и умилительно тычется носом в кадык. На коже Олега всё ещё есть запах какого-то фруктового геля для душа, а волосы цветут травяным сбором. — Олеж? — Ммм? — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, любимый. Как тебе сегодняшняя фотосессия? — Если не считать твоей хотелки залезть на ту скалу, то всё прекрасно. — Признай, что фотки вышли зачётные. — Признаю, но ты видел души тех, кто оттуда срывался? — Видел. — И всё равно туда полез? — Да, потому я смеюсь в лицо опасности. — Когда-нибудь она посмеётся в твоё лицо в ответ. — Как будто ты позволишь мне умереть. — Не тогда, когда ты делаешь свои щенячьи глазки. — Так они на тебе всё же работают? — А вот теперь спи с этой мыслью, Олег Олегович. — Пошёл ты, Сашенька. Но правда работают? Саша смеётся, и Олег не может перестать улыбаться.