Олегсандр Шепс

— Олеж, пора вставать… — Мне и так хорошо. — Ага, раздавишь меня скоро своим «хорошо». — Не пизди, сам же кайфуешь. Олег спиной лежит на Сашиной груди и изо всех сил старается держать глаза открытыми. Саша обернул руки вокруг его торса и мягко гладил живот хитровыдуманными движениями, иногда пощипывая, но тут же щекоча. Дул в шею и волосы, отчего те облепляли лицо плотным занавесом. Хихикал, когда Олег начинал толкать его колени своими и ногтями царапал руки теперь на своей груди. Идти никуда так-то и не хочется. Можно остаться в этом моменте навсегда? Нет, нельзя, у них обоих дела. Сначала съёмки с баллами от зрителей, а потом Саша гонит в Мастерскую, а сам Олег… — Ты точно не против, что я еду без тебя в Самару? — Конечно, маленький. Ты ведь не отдыхать туда едешь, а заниматься самостоятельным делом. Моя маленькая гордость. — Перестань, ты меня смущаешь… — Тебя всё ещё можно засмущать? Где календарь, мне срочно нужно отметить этот день! — Ну Саша! Саша улыбается и смеётся в пушистые волосы, разгоняясь сильнее из-за тихого вредного ворчания. Улыбается на съемках и заставляет сердце Олега разорваться от нежности вперемешку с любовью. Продолжается линия про поведение и самоанализ, с чего младший внутри просто задыхается от смеха. По биополю передаёт своё настроение, отчего старший улыбается ещё шире. Саша улыбается, когда целует напоследок Олега в гримёрке куда может дотянуться. Последний обязательно в лоб, чтобы увидеть зрачки-сердечки в родных туманных глазах. После соприкасается лбом и говорит тихое признание в любви, демонстрируя виниры на ответные тихие слова. Чувство эйфории как будто не собирается заканчиваться. В Самаре Олегу хорошо. Он организовывает фотосессию и конкурс, гуляет с Дэнизом и Даней, с ними же и пьёт в баре, решив вспомнить былые деньки подросткового возраста. Шот идёт за шотом, смех становится громче, а танцы — развязнее. Вскоре к ним прибивается стайка молодых девчонок в мини-юбках и облегающих кардиганах. Все намарафеченны и пьяны, не узнают его в лицо, а засматриваются на тело и всё обновляющиеся рюмки. Олегу не жалко, пока они не вторгаются в его личное пространство. — Прости, но я занят. — А кольца я не вижу, значит подвинется! Олег смотрит на руку и удивляется остатками рассудка отсутствию на безымянном пальце хоть какого-нибудь из серебряных колец. Снял, как только прилетел, а обратно не надел. Но должно же быть в кармане, да? Ныряет в передний правый и облегчённо выдыхает. Не просрал. Достает и с лёгкой улыбкой надевает, пожимая плечами на рассерженный взгляд блондинки. Дэниз справа смеётся и закидывает руку на плечо, прижимаясь к уху. — Ловко ты придумал с кольцом. — Так я ведь правда обручен. — Да ну нахуй! С кем? — С человеком, что всю жизнь был со мной рядом. — Звучит так, будто с Сашей поженился. Эй, бармен, обнови нам всем! Выпьем за занятое сердце Шепса! Возвращается Олег в номер ночью. Все дни смазались в один кадр. Девушка на ресепшене не глядя протягивает ему ключ, ловким движением снятый со стенки позади. В этом отеле вообще странные правила — уходя, все постояльцы отдавали ключи этой милой девушке в толстых очках, а по возвращении просили обратно. У Олега все вещи были в рюкзаке, который он везде и всюду носил с собой, так что в номере у него никаких личных не было. Саша приучил, наученный горьким опытом воровства и даже взлома. Саша… Интересно, как он там? Стоит позвонить? Нет, ещё распереживается, что Олег пьян. Не надо его тревожить. Всё равно скоро увидятся. Олег слышит стон. За ним идёт второй, сразу третий. Высокие, пошлые, но какие-то неискренние. Саша так не стонет. Саша может быть громким, даже очень, но он никогда не использует свои актёрские таланты в постели. Олег чувствует, как на его бедрах кто-то сидит и ритмично поднимается вверх и вниз. Саша не любит эту позу, когда сам находится сверху. И Саша не такой лёгкий. И бёдра у Саши тоньше. Губы встречаются, языки сплетаются. У Саши не такие пухлые, и зубы не идеально ровные. Ощущения внизу вообще другие. Сжимает как-то не так. И не придушивает, как уже стало чем-то привычным. Но всё равно кончает и проваливается в сон. Резкая головная боль бьет по затылку. Сколько вчера пил? Открывает глаза и по привычке щурится, но никакое солнце в глаза не светит. Точно, он ведь не дома. Он в Самаре, через пару часов поедет обратно к Саше. Саша… Как же уже успел по нему соскучиться. Может, стоит взять билеты на поезд прямо сейчас и устроить сюрприз? О, Саше определённо понравится. Перекидывает ноги на край скрипящей кровати и замирает. Почему на нём нет одежды? Ладно, чёрт с одеждой, где трусы? Тянется за резинкой для волос и падает на пол от шока. На столике стоят два бокала и пустая бутылка. На одном отчётливый след блядушно-красной помады. В панике подрывается и прижимается к стене, оглядывая небольшое помещение. Рядом с кроватью лежит завязанный презерватив с… Твою мать. Твою мать! Нет! Оседает на пол и сжимает волосы в не сгибающихся пальцах. Нет, он не мог! Это какая-то ошибка, какой-то прикол! Сейчас кто-нибудь выскочит из ванной с телефоном в руках и поржёт с его выступивших слёз? С надеждой смотрит на соседствующие двери, но никто не появляется. Тишина разбавляется тихим плачем. Нет… — Швепс, я сейчас немного занят, забираю чемодан на ленте, давай перезвоню? Швепс? Олег, ты плачешь? Олег! Лина, подожди, я его не слышу. Олег, что такое? — Я, походу, Саше изменил… — Ты что?! Олег, ты шутишь? Лина, подожди, пожалуйста. Олег, выдохни и ещё раз скажи. — Я Саше изменил! Я, блять, сижу сейчас в номере в Самаре, а тут есть ёбаный гондон со спермой, бокал с помадой и светлые волосы на подушке! Я, блять… — Олег, Олег, выдыхай, слышишь? Ты точно… Сука, да спрашивать бессмысленно. Так, собирай вещи и дуй в Москву ко мне, нужно разобраться. Никому не звони и на сообщения не отвечай, спалишься ведь. Понял? Сразу с вокзала ко мне, я дома уже буду. Дима никогда не видел Олега таким разбитым. Был всяким — весёлым и грустным, спокойным и злым, баловным и стервозным, влюблённым и тихим, но никогда пустым. Волосы растрёпаны, краснющие глаза не останавливаются на чём-то дольше трёх секунд, двух слов связать не может. Дима не придумывает ничего лучше, чем первым делом обнять. Треск рёбер на ответное движение ему лишь кажется. Наверное. Олег немного успокаивается, но аура всё равно кружится на манер торнадо вокруг тела. — Олег, попустись хоть немного, Саша всё по ауре поймёт. — Я знаю, телефон уже разрывается. Геолокацию отключил, отследить не сможет. Телефон Димы просыпается с особенным звонком на старшего Шепса, отчего младший вскрикивает и тут же закрывает рот руками. Глазами просит не отвечать, но Дима на него даже не смотрит. Надо хотя бы Сашу успокоить, а то два беспокоящихся Шепса — пизда всей столице. Олег понимает, что остановить не сможет, так что глазами просит включить громкую связь. Дима соглашается. — Саш, привет! — Привет, Дим. Ты, случайно, не знаешь, где Олег? Он мне не отвечает, а с биополем какая-то хуйня происходит. — Серьёзно? Блять, Саш, прости, но я без понятия, только с испытания вернулся. Но не думаю, что с ним что-то случилось. Вряд ли как тогда под утро куда-то свинтил, может, решил какой-нибудь ритуал устроить? — Может быть. Ты надо мной можешь посмеяться, но сердцем чувствую, что что-то не так. — Саш, я над тобой никогда не посмеюсь. Давай я ему сейчас позвоню, а ты сам попробуй успокоиться, хорошо? — Хорошо, да, ты прав. Спасибо, Дим. — В любое время, Саш. Давай, до связи. Дима перевёл взгляд на Олега и закусил губу. Теперь тот выглядел ещё хуже. Отложил телефон в сторону и снова обнял, позволяя ненадолго отпустить себя. Сейчас они со всем разберутся, Матвеев же никогда друзей не оставит. Да, пришлось одному соврать, чтоб второй не пострадал, но что ни сделаешь ради любви. — То есть ты не можешь точно сказать, возвращался ты один в номер или нет? Только спокойно, Швепс, спокойно всё говори, а то Саша заметит по охрипшему голосу, что ты орал не в себя слишком много. — Дим, я нихуя не помню. Не помню, как возвращался, как лёг спать. Помню только, как с Дэнизом и теми девчонками ехали в одном такси, потому что с транспортом был пиздец. Дэн должен был себе забрать обеих, но я ему уже звонил, у него был секс с одной, брюнеткой, а блондинка как раз поехала со мной. — Прости, Олег, но это пиздец. — Да я и сам это понимаю. Саша меня нахуй убьёт, когда узнает. — Может, ему не стоит об этом говорить? Олег смотрит на Диму широко открытыми глазами, будто тот только что снова признался ему в тёплых чувствах. Тот заправляет волосы за уши и откидывается спиной на стол, продолжая попивать свой хитровыебанный фраппе домашнего производства. Шепс в это же время хлещет чистый кипяток со вкусом кофе. Поднимает голову к потолку и тихо матерится, прикрывая глаза. — Я не могу ему соврать. — Это не ложь, это — умалчивание. — Он всё поймёт по биополю, а достойный пиздёж я придумать не могу. — Шепс, если он тебя не убьёт, то точно разорвёт все связи. Как ты вообще умудрился? — Хуй знает, Дим. — Вот и спроси у него, как он на другого встал. — Дим, а у меня ведь реально ни на кого не встаёт, кроме как на Сашу. Может, это всё же случайность? — Презик, помада и волосня уже не считаются доказательствами? — Ты можешь у демонов спросить? — Через обряд? — Да хоть через жертвоприношение, насрать уже. — Тогда допивай и пошли. Олег и раньше видел, как Дима организовывал всё своё действо с книгой, но никогда ещё прежде не был так вовлечён. Шторы задвинуты, окна и двери закрыты наглухо. Единственный источник света — чёрная свеча между ними. Дима начинает шептать, и Олег смотрит на него не отрываясь. Слушает каждое требование и выполняет безоговорочно. Задаёт вопросы и видит, как Дима кивает сам себе и смотрит на пустой стул рядом с собой. Личный Толик появился, что ли? Книга закрывается, свеча задувается, после двух хлопков над головой загорается люстра. — Ну, что? — Знает правду, но отказывается говорить. — Чего? Почему? Им ведь насрать на людей, чего сейчас-то молчит? — Ты — медиум, а не обычный человек, вот и издевается. Я могу сказать своё мнение? — Говори. — Как по мне, это всё какая-то глупая шутка Вселенной. Олег, ты не такой человек, что может любимому изменить, особенно Саше. Ты его любишь пиздец как, не верю я, что это могло произойти. Не знаю, легче ли тебе, но это то, что я думаю. — Спасибо, Дим. Мне правда немного легче. — Это хорошо. Давай собираться, скоро на съёмки ехать. Ты иди приведи себя в порядок, а я пока с Сашей свяжусь. Скажу ему самую правдоподобную версию. — Спасибо. — В любое время, Швепс. Олег умышленно с Сашей не пересекался. Принял из Диминых рук пакет, в котором старший сложил ему вещи для съёмок и снова встал у самого выхода со съемочной площадки. Чувствовал его переживания, но никак не реагировал. От ауры тоже оградился. Нет, нельзя дать понять или прочитать мысли. Лучше думать о чём-то другом. Саша будто назло сегодня активизировался. Повторил трюк с выходом Гецати и предъявами, рассказал историю про переодевание в бездомного, хвалил Диму, вообще говорил слишком много. Съёмки заканчиваются и младший не знает, куда себя деть, когда старший к нему подходит слишком быстро и утаскивает за собой в сторону гримёрок. Олег успевает только бросить на заметившего всё действо Диму умоляющий взгляд. Тот кивает и хватает телефон, направляясь следом. Саша заворачивает за угол и прижимает к стене. Смотрит снизу вверх, но взгляд стальной. У Олега подкашиваются колени. — Олеж, ты чего меня избегаешь? И только попробуй сказать, что мне кажется. — Саш, это сложно объяснять. И страшно. — У тебя что-то с аурой случилось? Ритуал в полнолуние проводил? Я ведь говорил, что это опасно! — Саш, я не… — Эй, Шепсы! У меня к вам предложение! Саша смотрит разгневанным хищником, Олег — испуганной добычей, но Дима будто не замечает оба взгляда. Подходит к ним почти вплотную и закидывает на Сашу руку, осторожно оттаскивая от младшего. Старший делает вид, будто не замечает, но глаз всё равно не сводит. Ох, этот грозный взгляд… — По случаю успешно пройденного испытания я устраиваю вечеринку. Саш, отпустишь Олега? — Я с вами поеду. — О, так даже ещё лучше! Давайте-давайте, такси и гости ждать не будут. Если бы Олег не был так глубоко в своих мыслях, он бы однозначно удивился такому большому количеству людей на тусовке, когда хозяина квартиры ещё не было. Ещё он бы удивился поведению чернокнижника. Тот не отпускал Сашу от себя ни на шаг. Подходил ко всем и представлял, вынуждая старшего Шепса социализироваться и включать свою природную харизму. Олег в это время стоял в стороне столбом и украдкой наблюдал. Саша сделал один глоток там, другой — тут, и вот он уже собрал вокруг себя компанию и отвечал на их вопросы, рассказывая что-то про эзотерику с приправой из шуток. Такой красивый и свободный, прямо как тогда с игрой в покер. Так улыбается и смеётся. Так мягко уворачивается, когда подходят слишком близко и прикасаются там, где вообще не очень прилично. Верен. В отличии от… — Олег, я говорил, что у меня в ванной есть замок на двери? — Нет, а зачем мне эта инфа? — Не тупи, ради Господа, Сашу под мышку и на разговор, пока он такой. — Я не могу так… — Если ты это не сделаешь, у меня тут много претендентов на проверку прочности замка. Вон, смотри, он уже не справляется. Олег посмотрел в указанное направление, где на Сашу уже натурально вешались, а тот улыбался как-то напряженно, пытаясь снять с себя пьяную молодежь. Ревность, на которую у него будто бы и нет прав, колет где-то под сердцем. Проверяет телефон на наличие новых сообщений и кусает щеку изнутри. Дима почти сразу после игнора от демонов предложил написать на почту отеля с весьма деликатным вопросом, и Олег согласился. Сообщений нет. Убирает обратно в задний карман и отправляет волну своей ауры в сторону Саши. Тот оборачивается и хмурится, но почти сразу отправляется следом. В коридоре никого. Олег этим пользуется и затаскивает ничего не понимающего старшего в большую ванную комнату. Прижимает к двери и смотрит в поплывшие глаза. Саша отталкивает от себя, положив ладони на грудь, и вздрагивает, когда младший накрывает их своими и наклоняется ближе. — Олег, остановись. — Я хочу тебя. — Ничего не будет, пока ты мне не объяснишь, что с тобой… Олег сильнее. Саша всегда это знал, но сейчас осознание бьёт по голове разводным ключом, когда не получается выдернуть руки из захвата. Олег тяжелее. Прижимает к двери и вклинивается коленом между бёдер, отрывая ноги от пола. Олега не остановить. Саше следует бы испугаться и дать ему по щам, а потом выскользнуть из квартиры и нахуй поменять замки, но он не может. Это ведь Олег. Его маленький Олежа. Он ему не навредит. Да, не позволяет ни вырваться, ни проявить инициативу, но всё же доставляет удовольствие. Целует страстно. Гладит правильно. И вроде всё хорошо, но Саша всё не может выкинуть из головы мысль, что не хочет вот прямо сейчас раздвинуть ноги и потрахаться с ним пьяными подростками на вписке у общего друга. Но его не спрашивают. Разворачивают лицом к раковине и пристраиваются сзади, быстрыми движениями сдёргивая штаны и бельё. Какой-то крем для лица с открытой полочки у зеркала сначала оказывается у Олега в руке, а потом у Саши внутри. Ничего плохого не происходит. Всё хорошо. Ему приятно. Всегда было, и сейчас тоже. Неважно, что растянул недостаточно, зато осторожно убирает слёзы кончиками пальцев и целует плечи, что-то шепча. «Прости». За что? Не сдержался? С кем не бывает. А зачем надел защиту? Могли же потом всё по старой тактике вытереть и смыть и никто бы, даже чернокнижник, не заметил. Опять «прости, любимый» расшифровывается между вздохов. — Ничего страшного, Олеж, получай удовольствие. — Прости, Саш, я… — Шшш, мой хороший, всё хорошо. Двигайся, пожалуйста, и потрогай меня, прошу. Саша слишком понимающий. Сжимает сильно и осторожно гладит по волосам. Саша слишком многое ему прощает. Шепчет, что всё хорошо, и пытается успокоить после каждого всхлипа. Саша слишком хорош для него. Застёгивает на нём штаны, когда всё заканчивается, мягко целует в губы и зачёсывает чёлку назад. Снимает с руки резинку и за пару движений завязывает самый идеальный хвостик из всех когда-то существовавших. Олег снова не сдерживает слёзы. Сука, соберись ты уже! Что рыдаешь, как девчонка? Ну было и было, перестань хоть Сашино сердце разбивать, вон как переживает, у самого глаза за секунду покраснели! Перестань, тряпка! — Малыш, ты чего? Что случилось? — Прости меня, Саш, я так проебался. — Шшш, всё хорошо, я здесь. Поехали домой, да? Там ты мне всё и расскажешь, хорошо? Только не плачь, маленький, пожалуйста, я же рядом. Дома легче не становится. Олег садится прямо на коврик под дверью и прижимает ноги к себе, замирая. Слёз нет, но всё равно скулит и всхлипывает. Саша становится перед ним на колени и пытается заставить посмотреть на себя, но ничего не выходит. С появлением в прихожей Дымки становится легче. Та трётся мордой о колено и громко мяукает, вынуждая младшего хозяина вынырнуть из пучины самоненависти и посмотреть на свою семью. Саша улыбается, а кошка радостно поднимает хвост и по штанине забирается на ручки. Олег откидывается назад, наваливаясь на закрытую дверь, и смотрит в голубые глаза. Линз нет. Когда успел снять? Громко шмыгает и ещё громче выдыхает. Не послушает Диму. Не будет умалчивать. Скажет правду. — Я тебе изменил. В Самаре. С девушкой. По пьяни. С каждым новым словом взгляд Саши потухал всё сильнее. Поддерживающая улыбка пропадает. Уголки губ падают вниз как суицидник с пятого этажа. Из левого глаза по щеке стекает одинокая слеза, что оглушающе встречается с полом. Олег готов ко всему. Первому в жизни удару. Выгону из квартиры. Из жизни. Сниманию кольца и проклятью. Ко всему плохому, но не тому, что Саша по привычке зачешет его чёлку назад и быстро поцелует в лоб. Встанет, отряхнёт колени и молча уйдёт в сторону кухни. Олег медленно поднимается следом и останавливается в проёме. Дымки на руках больше нет, она убежала к себе в домик, почувствовав накал страстей внутри старшего хозяина. Младший тоже этот накал видел. Как и то, как старший крепко сжимает к правой руке элегантный бокал на тонкой ножке и весь трясётся. Олег знает о том, что тот сделает дальше. Так научился контролировать себя. Сейчас разобьёт об стол, чтобы осколки проткнули кожу, и так все эмоции выйдут наружу. Но он не может позволить Саше себя так покалечить. Мэрилин, с которой ему приходилось таким образом успокаиваться, больше в его жизни нет. Его Олег. Пока ещё есть. Подходит и одёргивает запястье за секунду до удара. Саша смотрит на него со смесью ярости и бесконечной печали, но молчит. — Выскажи всё лучше мне, хватит себя мучить. — Я не буду тебя обвинять, Олег. Я всё понимаю. Зачем тебе я? Старый, эгоцентричный, мужчина, так ещё и собственный брат. Тебя душат эти отношения, я понимаю. Ты затусил с какой-то девушкой забавы ради, я… — Прекрати говорить, что ты понимаешь! Почему ты вообще так спокоен? Я, блять, Диму в Челябинске дёрнул, чтобы он меня выслушал. Я, блять, к нему поехал и от тебя прятался, пытаясь всё осознать. Я, блять, ебал тебя, как в последний раз с мыслями, что ты меня нахуй из жизни выкинешь на мороз после таких новостей, а ты говоришь, что всё понимаешь? Ты издеваешься? Саша затих и опустил голову, обняв себя руками. Олег бросил несчастный бокал, что до сих пор держал в руке, в раковину, отчего тот разлетелся на сотни осколков фейерверком, и продолжал смотреть на брата во все глаза. Глаза бегали по всему его телу и будто пытались схватиться за что-то. Чтобы осознать. Смотрит на кольцо на безымянном пальце. Кислород покидает лёгкие. «Ты будешь меня любить, когда я совсем состарюсь и буду уже не таким красивым?». Ебаная русская версия строчки из англоязычной песни, как потом выяснилось, всплывает неожиданно и неприятно. Есть ли с этим связь? Определённо есть, если мозг решил про это вспомнить. Неужели..? — Ты боишься меня потерять, да? Думаешь, что, если будешь слишком контролить, я уйду восвояси. Поэтому перестал нравоучать, когда мы полноценно сошлись. И сейчас прощаешь то, за что раньше бы хуй отрезал маникюрными ножницами. Блять, Саш, я же… — Нет, ты не… — Я взял тебя без согласия у Димы дома. Ты сопротивлялся. Ты не хотел. — Олеж, всё… — Даже не смей говорить «всё хорошо» про эту ситуацию. Прямо сейчас Олег жалеет только о двух вещах. Первая — на кой чёрт он разбил бокал? Сашин метод действенный, боль бы сейчас действительно отрезвила. Вторая — зачем он воспользовался Сашей? Чтоб напоследок трахнуться и потом вспоминать этот секс всю оставшуюся жизнь? Саше ведь наверняка было больно, а ещё неприятно и унизительно, и… Чёрт, Олег же повёл себя, как тот парень. — Маленький, не думай так. — Перестань меня прощать, Саш. — Не могу. Я же люблю тебя, Олеж, больше всего на свете. — Куда сейчас делся твой эгоизм? Подумай о себе! — Я не могу думать о себе, когда вижу твои страдания. Саша кладёт ему на щеку ладонь с, к великому удивлению, не трясущимися пальцами и смотрит во все глаза с необъятной нежностью. Олег его не заслуживает. Никто Сашу не заслуживает. Никогда не был его достоин. Что бы не говорил, как бы строго к себе не относился и не придумывал несуществующие или незначительные минусы, правда была одна — Олег не его уровня. — Позволь мне решить, кто моего уровня, а кто — нет. — Перестань читать мои мысли. — Тогда озвучивай их. — Ты и так уже всё понял. — Да. А ты не можешь понять, что я люблю тебя. — Я сделал тебе больно, Саш. Физически и эмоционально. Тебе больно из-за меня. — И что? Я должен перестать любить тебя после этого? Я через такое за свою жизнь прошёл, Олеж, что больнее ты мне не сделаешь. Да, это случилось, и мне больно, не буду скрывать, но это не сожжёт между нами мосты. Я от тебя никуда не уйду. Мы поклялись друг другу столько раз, я не отпущу тебя так просто. — Ты прощаешь меня? — Да, Олег. Я прощаю тебя. Пойдём на балкон? Мне надо подышать. — Я возьму сигареты. — Хорошо. Экран телефона, что выпал из кармана ещё у двери, привычно переливался яркими красками. Олег смахнул заставку и увидел сообщение на почте. Тот отель, в котором он останавливался. Чёртов отель, что, хотят доказательства ему показать? Увидели на камерах блондинку, с которой он шёл? С которой… В глупом порыве занёс палец над красной корзиной, но вовремя остановился, увидев в первом же предложении слово «ошибка». Перечитал всё четыре раза и со всех ног рванул на балкон. Только чудо удержало дверь на петлях. Саша выронил сигарету и проводил её взглядом. Посмотрел на слишком радостного Олега. Его аура искрилась как на победе в Битве, может, даже ещё ярче. — Я тебе не изменил! Это всё их ошибка и мои загоны! Мне дали ключ от другого номера, который не успели убрать! — Так, маленький, подожди, я ничего… Олег не дал Саше договорить. Подошёл за два широких шага и, положив ладони на щеки, притянул к себе. Наверняка это было не очень экологично и всё такое, но, Блядский Боже, этот поцелуй обошёл их самый-самый первый. Олег тогда был пьян, а Саша — весь в тревожности. Сейчас они поменялись местами. Саша снова его не останавливает, но младший сам это делает. — Нам нужно стоп-слово. Чтобы ты мог его сказать, и я сразу останавливался. — Пусть будет «Больно». Очень лаконично, как по мне. А теперь, молодой человек, Вы сию же секунду объясните мне, что произошло в Самаре. — Хорошо. Только можно поцеловать тебя ещё раз? — Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать. Саша настоял на том, чтобы они всё обсудили в постели. После душа, лёгкого ужина и проверки соц.сетей, конечно же. Олег рассказал про всё, не утаивая ничего. Во всех красках передавал прожитые эмоции не для жалости или потешания Сашиного Эго, а чтобы самому ещё раз понять, как он им дорожит. Они сидели в той же позе, как и в то утро — Олег спиной прижимается к Сашиной груди, но на этот раз их пальцы переплетены в два крепких замка. Старший целует в макушку и за ухом, а младший плавится и еле слышно дышит. Боится испортить момент. — Олеж? — Ммм? — А ты правда думал, что я разорву с тобой отношения? — Да. — Ну, чтобы это сделать, нам бы пришлось всё равно встретиться для отмены ритуала связи. Мы бы встретились и мне хватило бы одного твоего взгляда, чтобы простить. У твоих щенячьих глаз слишком много власти надо мной. — И это плохо. — Это делает меня человечным. Любовь к тебе не позволяет стать самовлюблённым говнюком. — Не делай из меня святого. — Я и не делаю. Просто говорю, что очень сильно люблю тебя, маленький. — Я тебя тоже, любимый. Больше всего на свете. Прости, что сделал больно. — Простил. Будь уверен, через пару недель мы над этим ещё посмеемся до слёз. — Ну, не знаю, мне кажется, что я выплакал весь свой годовой запас. — Зато глаза у тебя, наконец, прошли. Можешь перестать носить дурацкие очки и быть смесью из… — Кота Базилио и Лепса, да-да, помню. Можно мы полежим так ещё чуть-чуть? — Конечно, маленький. Саша целует его в макушку и чешет о пушистые растрёпанные нос, выдыхая через него фырчащим ёжиком. Олег прикрывает глаза и старается ни о чём не думать. Хотя, нет, об одной вещи всё же думает. Всё хорошо.