Олегсандр Шепс

Готический зал — место само по себе неплохое, если ты изначально не приходишь на съёмки в отвратном настроении. Стены давят, где-то душно, а где-то гуляют леденящие душу ветра, везде кто-то есть, постоянный шум и гам. Фу, в общем говоря. Эта эмоция сейчас во всей красе была на лице Шепса младшего. Но людям её показывать не надо, поэтому по сигналу о начале съёмок надевает маску безразличия. Вскоре маски начинают меняться. Усталость. Равнодушие. Грусть. Обида. Тревожность. Никто ему не верит. Никто не верит в заговор против него и его брата. Никто. Даже Дима смеётся и лыбится на все свои идеальные зубы. Никто его не поддерживает. Только говорят, что не нужно выносить не проверенную информацию на общие обсуждения и что это всё чушь. Спасибо, блять, удружили. У него фанатов сотни тысяч по всей стране, у него армия безоговорочной поддержки за спиной больше, чем у этих ведьм, набравших больше баллов. Баллы. Чёртовы баллы. Почему Саша перестал за ними гнаться? Почему сейчас его пытается осадить? И почему ему это удаётся? Викторию слушает на автомате. Видит в её словах что-то подходящее для себя, но всё равно соглашается нехотя. Хочется обратно домой. Закрыться в комнате и не выходить оттуда до следующих съёмок. Желательно без общества слишком понимающего Саши. Олег заебался думать о том, что Саша слишком понимающий. Идёт рядом тихо, ни с кем не разговаривает, даже дышит бесшумно. Будто Олег — бомба замедленного действия, что в любой момент может рвануть. Он никогда не признается, что так и есть, даже под угрозой смерти. Чуть ли не с ноги открывает дверь в давно уже общую гримёрку и берёт телефон, сразу же заходя в приложение по вызову такси. Цербер в груди встал на задние лапы и зарычал, когда Саша сделал шаг навстречу. Гавкнул и оскалился, когда прикоснулся к плечу. Олег неосознанно за ним повторил. Старший хмурит брови и ведёт ладонь ближе к шее со светлым стремлением почесать макушку. Напрягается, когда младший шустро перехватывает запястье и ощутимо сжимает, грозно смотря в глаза. Как зверь, что в последний раз предупреждает перед броском и последующим нанесением травм. — Лучше не трогай меня. В такси немного отпускает. Стены и мельтешащие перед глазами люди не давят. Москва стоит в пробке. Таксист молчалив. Музыка приятная и негромкая. Салон чистый и несильно пахнет ёлочкой. Хорошо. Почти спокойно. Напрягает Саша, что сидит уж слишком далеко и смотрит исключительно в окно. Как будто там есть что-то интересное. Олег пару мгновений стучит пальцами по коленям и прочищает горло, особо выразительно глянув в сторону старшего, но, снова, ноль реакции. Придётся действовать радикальнее. Придвигается ближе, вероломно вторгаясь в личное пространство, и кладёт голову на плечо. Саша молчит и никак не пытается сбросить, но всё ещё пялится на долбанные здания. Олег фырчит ёжиком и, бросив быстрый взгляд на вообще не смотрящего на них таксиста, целует в щёку, об неё же потираясь носом и издавая звуки, напоминающие ворчание щенка. Старший, ну наконец-то, переводит на него взгляд. — Теперь тебя трогать можно? — Прости, что вспылил, загрузился, но не хотел на тебя скидывать. — Понимаю. — Ты всегда меня понимаешь. — Разве это плохо? — Не-а. И трогать можно, даже нужно. Дома, как оказывается по приезде, шаром покати и выкати с балкона, но у Саши всё схвачено. Открывает одно из десятков приложений и спрашивает, что бы они могли сегодня поесть. Олег, занятый вычёсыванием Дымки в ванной комнате, тут же изъявляет давнее желание о лазанье. Слюнки так и текут от воспоминаний о нежнейшем мясном рагу и мягко-сливочной сырной корочке сверху. На вопрос о десерте хмурит пушистые брови домиком и предлагает какой-нибудь пирог. Саша соглашается со всем и делает заказ. Вот они отобедают, конечно. Старший забирает у курьера пакеты и уносит на кухню, выгоняя мыть руки и завязывать хвостик. Олег ничего не понимает, но послушно всё выполняет, правда, организовывая на голове взорвавшуюся пальму, но так ему больше нравится. Заходит на кухню и неверяще протирает глаза. Стол пустой, а вот все кухонные поверхности заполнены продуктами. — Это как понимать? — Мы будем всё готовить. Тебе надо выпустить пар и куда-то перенаправить мысли, а я устал от доставок. — Я мог уйти писать картины, курить или медитировать, на худой конец, а ты… — Помогать будешь или нет? — А есть вариант отказаться? — Если потом не планируешь заниматься со мной сексом ближайший месяц. — Понял, что поручишь делать? Вообще, Олегу готовить не нравилось. Всё это скучно, нудно, монотонно, занимает слишком много времени, а результат съедается буквально за минуты, так потом ещё и посуду мыть. Как секс с левой девушкой, который, вроде, и длится долго, но как-то без особых эмоций, а под конец секунда и всё, только воспоминания и грязное постельное бельё. С Сашей секс был другой. Готовка, как Олег понял ещё в самом начале, тоже отличалась. Лёгкие пританцовывания под музыку из колонки, мягкие поглаживания по рукам с ножом и нежные команды, что и как нужно делать. «Добавь специи в фарш, пожалуйста». «Маленький, почисть лук, у меня руки заняты». «Олежа, зажги дальнюю конфорку». Много говорит и просит, но всё так спокойно и ненавязчиво, что сердце ускоряется, а во рту сухо как на прелюдии. Чего стоит один только вид… Саша такой домашний, такой уютный, что не смотреть на него нельзя. А как идеально сидит фартук поверх огромной Олеговой футболки и облегающих пижамных штанов… — Олежа, смотри на нож, отрежешь себе сейчас что-нибудь. — Ты такой особенно красивый сегодня. — Спасибо, конечно, но потом не кричи мне, что палец остался на доске. — Фу, какой ты не романтичный. — То есть, когда я хочу с тобой пофлиртовать, ты говоришь, что я — сентиментальный, а когда ты… — Ну, всё, Саш, не гунди. Лучше скажи, что ещё порезать надо? — Ты имеешь ввиду сначала съесть половину, а потом нарезать? — Хочешь сказать, что я — толстый? Конечно же, он не хотел, даже в мыслях не было, но Олег всё равно сказал то ли в шутку, то ли поддавшись самому старому таракану в семействе. Саша откладывает заготовку на песочное тесто, за которое вот-вот хотел взяться, и внимательно смотрит на брата. Смотрит выжидающе и оценивающе, ждёт хоть какой-нибудь дополнительной эмоции. Олег отворачивается и шмыгает носом, вслух проклиная «ссаный лук». Улыбается мягко и подходит вплотную, утягивая ближе к центру кухни. Прихватывает уже открытую бутылку красного вина и делает большой глоток, прижимаясь ртом к плотно сжатым губам. Этот сухой полусладкий поцелуй они делят пополам. Олег немного болезненно стонет на сильное сжатие ягодиц, а Саша шипит на укус языка, но оба кайфуют до трясущихся колен. Как доходит до того, что старший сидит на столе, а младший терзает его шею укусами — непонятно, но очень интересно. Отвлекаются на шипение стремительно вытекающей из кастрюли воды. Олег ориентируется первым и всё нахуй убирает с огня в сторону. Как оказывается в ходе осмотра территории, фарш тоже их игрища не оценил и решил подгореть. Саша недовольно рычит и отодвигает тесто на третий план, разбираясь с произошедшим. — Итак, листы макарон пошли по пизде, все нахуй слиплись. — Слушай, а у меня идея есть, я в тиктоке видел. Но сначала нужно рагу мясное добить. Что нужно делать? — Бери толкушку на пюре, добавляй вино и измельчай все комки. — Вас понял, Александр Олегович, будет исполнено. Саша смеется и гладит по щекам, целуя кончик носа. Ситуация с мини-обидой забыта, будто ничего и не было. Олег размягчает фарш осторожно и аккуратно, пытаясь передать всю свою любовь к человеку рядом умершему не зря животному и, вроде, это даже срабатывает. Постепенно, ему процесс начинает даже нравится. Особенно, когда приходит время последнего этапа с лазаньей. Саша открывает крышку с похеренными внешне листами и печально вздыхает под боком, перемешивая начинку для пирога. Олег не может слышать этот звук. У него аллергия на печального Сашу, поэтому подтягивает к себе, огибая талию правой рукой и обнимая. Старший послушно двигает миску с творожно-черничной массой ближе и мягко улыбается. — Что ж ты в своём тиктоке увидел-то? — Смотри и удивляйся. Сказать, что Саша действительно удивился, когда Олег взял кухонные ножницы и начал резать макароны, — значит ничего не сказать вовсе. Он смотрел, как неровные прямоугольники падают на всё ещё бурлящее и невероятно пахнущее рагу и мгновенно пропитываются винно-бульонным соусом. Не отводил взгляд, пока Олег не порезал последний лист и не накрыл всё крышкой. Поцеловал за ушком, немного прикусил кожу на линии роста волос, улыбаясь на вдох сквозь плотно сжатые зубы. — Какой ты у меня молодец, Олежа. — Стараюсь. Тебе помочь с пирогом? — Нет, но попрошу натереть сыр и посыпать им лазанью. — А потом снять со сковородки ручку и поставить всё в духовку? — Ты такой догадливый, маленький, моё сердце такими темпами не выдержит. — Не ссы, я тебя всё равно откачаю. — Ммм, надеюсь, с дыханием рот в рот? — А как же. — Ой, Олеж, что-то сердце прихватило. — Вот ты жук, Саш. Обеда не случилось, но вот уже ужин был выше всяких похвал. У Олега внезапно включается романтическое настроение, так что он выгоняет Сашу с кухни переодеться, потому что футболку соусом и мукой, несмотря на фартук, он всё же засрал, и организовывает свечи на столе и более спокойную музыку. Разливает оставшееся вино по бокалам и тянется выключить звук на телефоне, но застывает, когда Саша появляется на пороге. Это, наверняка, странно, но немного уставший старший выглядит пиздец как привлекательно. Олег смотрит, как он садится рядом, улыбается на приятно пахнущие свежим хлебом ароматические свечи, складывает ладони вместе и подпирает ими голову, ненадолго прикрывая глаза. Вновь открывает и впервые пробует. Олег повторяет и довольно мычит на мягкий вкус мяса, тягучий сливочный сыр, приятные специи… — Всё-таки готовить самим полезно, никогда так вкусно ещё не было. — Не поверю, что после этого ты начнёшь готовить чаще, но, надеюсь… — Помогать тебе буду, обещаю. Пирог вышел так вообще крышесносительным. Несмотря на все траблы песочное тесто вышло изумительно-хрустящим и ломким, а начинка так вообще взорвала мозг и осыпала всё пространство вокруг радужными блёстками. Вроде, выпил всего бокал, а так развезло. Хотя, с Сашей под боком можно было и не пить, результат всегда один. Лежит себе спокойно и греется, пропуская сквозь пальцы ковёр на груди. Не думает ни о грязной посуде, ни о затёкшкей спине, ни об очередной атаке хейтеров. Олег тоже так хочет. Старший приподнимает голову и смотрит в глаза, мягко улыбаясь. — Ты знал, что у нас сегодня годовщина? — Чего конкретно? — Клятвы на кольцах. Удачно же всё совпало. — Давай тогда ритуал связи проведём? — Возобновим, ты имеешь ввиду? — Нет, не совсем. Мне кое-что приснилось, я бы хотел на деле его опробовать. — Хорошо, будешь тогда руководить процессом. Удивление продолжается и даже не собирается стоять на месте. Олег серьёзен, как при прохождении испытания, и даже немного нервничает, хоть и пытается этого не показывать. Ничего не позволяет делать. «Просто посиди и подожди, я сейчас всё поясню». Ну, делать нечего, приходится ждать, хоть и руки прям чешутся помочь хотя бы свечи зажечь. Смотрит внимательно и не двигается, за что получает шуточное сравнение с Дымкой. Наконец, Олег перестаёт носиться ужаленным шершнем в самое прекрасное место и садится напротив, немного сгорбившись. Тянет руку и передаёт кольцо, которое Саша носит именно на безымянном пальце. — Так вот, мне приснилось, как волосы переплетаются верёвкой. Я думаю насчёт этого с самого утра, в смысле, как можно для нас использовать. Олег смотрит на Сашу, что продолжает молчать и только лишь кивает, внимательно слушая, и неверяще хмурится. — Даже перебивать не будешь? — Ну, ты ведь сейчас говоришь, зачем мне перебивать? — Ты любишь перебивать и договаривать за меня. — А ты не любишь, когда я так делаю, поэтому вещай дальше свою идею, мне интересно. — Ладно, Смотрящий, как скажешь. В общем, я подумал, что мы могли бы связать из наших волос нитку, связать ей кольца, искупать всё это в крови и поджечь. Огонь всё запечатает, а вода смоет лишнее. Что скажешь? — Что тебе надо это патентовать. — А обряды можно патентовать? — Спроси у Марьяны при встрече, она только этим и занимается. Давай делать, интересно посмотреть на результат. А результат получился отличным. Надели друг другу кольца да так и застыли, прислушиваясь к ощущениям. Биополе в районе рук стало гуще и ярче, переливаясь изумрудным и алым активнее. Цербер Олега довольно гавкнул, а феникс Саши взмахнул крыльями, питая его улыбку своим огнём. Очередное обновление позволило Олегу активизироваться на обсуждении пройденного испытания очередной тройкой, а Саше — не засыпать на нытьё от всегда разного экстрасенса и разборе не его полётов. И, конечно же, в очередной раз показать своему младшему, что старший — первее даже в желании высказать своё мнение. Конечно же, Олег потом сидел недовольной булочкой в такси, причитая, что его опять считают каким-то мелким шпаной, но одно поглаживание там, пару соблазнительных слов на ушко и довольного своей работой старшего уже несут на руках в спальню. — Я тебя люблю, мой маленький. — И я тебя люблю, первый ты ж мой.