Олегсандр Шепс

Однажды в одном тёмном и дремучем лесу жили в пустой и просторной пещере два волчонка — один старший, другой младший. Жили они в этой пещере одни, потому что вся их семья отправилась на охоту - так и не вернулась. Старший волчонок должен был пойти вместе со стаей, но не решился он младшего оставлять одного. — Братик, а когда они вернутся? — спрашивал маленький волчонок каждый раз перед сном, пряча мордочку в своём пушистом хвосте и всё ближе придвигаясь к боку брата. — Не знаю, маленький, но они обязательно вернутся, — всегда отвечал старший, хоть и вера собственным словам с каждым днём убавлялась. Еды возле пещеры становилось всё меньше, а маленький волчонок рос не по дням, а по минутам, и постоянно плакался своему братику по поводу пустого живота. Тогда старший волчонок начал думать. Думал он долго, днём и ночью думал, отдавая всю еду своему братишке. И вот, наконец, придумал. — Братец, нам нужно отправляться на юг. — Зачем, братик? Там наша семья, да? Ты понял, где они? Но мама же сказала оставаться здесь, охранять дом, — у младшего волчонка всегда была привычка засыпать вопросами и не давать ни секунды на ответ, что старший всегда расценивал как нечто крайне очаровательное. — Я знаю, маленький, но нам нужно идти. Устроим с тобой небольшое приключение — только ты и я, что скажешь? Маленький волчонок не был против. Он всегда шёл за своим братом, куда бы тот его ни повёл. Старший волчонок научил его всему, что он знал — выслеживанию добычи, охоте, отличию плохих растений от хороших. Они доверяли друг другу всегда. Они были друг для друга всем. Путь был неблизкий, старший волчонок это знал, но продолжал обманывать младшего. «Ещё немножко, ещё чуть-чуть». Младший волчонок ему верил. Преодолевал все скалы и склоны, реки и ручьи, леса и поля. Шёл за своим братом и рос ещё быстрее. На новых просторах появились они, когда младший стал уже немного больше старшего. Они уже не были волчатами. Они — волки. Опасные. Упёртые. Опытные. Но добрые. Помогающие попавшим в беду животным. Не нападающие на слабых волки. Запах семьи первым почувствовал старший волк, но ничего не сказал младшему. Дождался, когда тот уснёт, и отправился в ночи на поиски источника. Поднялся на склон, где пряталась широкая открытая пещера, и нашёл кости. Мать. Отец. Братья. Сестра. Нет их уже давно. Старший попытался сдержать звериный порыв, но не смог. Завыл, что есть мочи, и прижался к земле. На звук сквозь тьму примчал младший. Зарычал он громко и зло, выплёскивая всю свою обиду непонятно на кого. Они одни. Зря шли. — Ты знал, что их больше нет? — спросил он у своего брата, смотря в глаза и недобро скалясь. С годами он становился всё злее, но никогда прежде не смотрел так зло на старшего. — Нет. Я удивлён так же, как и ты. Я надеялся, что они ещё живы, так же, как и ты, — ответил ему старший, продолжая смотреть в глаза. Нельзя отводить взгляда, не тогда, когда младший не понимает, что перед ним — не враг. — Почему они ушли? Из-за меня? Что я сделал не так? — Ты был волчонком, братец, они сами выбрали себе эту судьбу. — Твой брат прав. Оба волка посмотрели туда, откуда услышали голос, и оскалились. Младший встал перед старшим и припал мордой к земле, старший же вытянулся во весь свой рост и приготовился перепрыгнуть брата и напасть первым. Перед ними предстали пять духов цвета воды, переливающихся под лучами солнца. Старший волк посмотрел в глаза ближайшего духа и затих. — Мама… — младший волк весь встрепенулся, продолжая скалиться. Успокоился он только тогда, когда узнал во всех духах своих родных. — Что с вами случилось? — Вам нужно уходить… — Сперва ответьте на вопрос моего брата. — Тут есть охотники. Они убили нас ночью. Вы слышите их? Они идут! Убегайте! Бегите! Спасайтесь! Голоса больше не различались, сливаясь в один громкий гул. Раздался выстрел. Духи пропали. Старший волк прижался к земле и заскулил. Младший оскалился и зарычал, сорвавшись с места в сторону звука. В него так ни разу и не попали. Незнакомое и невиданное доселе существо закричало и упало под тяжестью его веса. Кровь отличалась. Перегрызать глотку было сложнее. Но он справился. — Братик, ты как? Братик? Не оставляй меня! Нет, только не ты! Открой глаза! Посмотри на меня! — Я с тобой, братец, всё хорошо…

…

День был не из самых хороших. Нескончаемым градом лил дождь. Задували ветра, растрепывая ещё сильнее меховые шубки братьев-волков. Медленно заканчивалась осень, подступала зима. Младший волк шёл позади старшего брата и внимательно прислушивался к каждому шороху. Вдруг, тот охотник, как объяснил старший, выжил? Или, может, за ними идут другие? Старший волк слаб, они не смогут убежать вдвоём. — Братик, может, нам снова сделать привал? Ты идёшь всё медленнее и медленнее, тебе надо отдохнуть, — волчонок ускорился и провёл носом по макушке брата, но тот не сбавил скорость своих широких шагов. — Я в порядке, маленький, нам нужно продолжать идти. Стой, — младший замер, прислушиваясь к природе вокруг. Она ответила ему шумом ветра и ухнувшим филином. — Чуешь? Кровь. — Я только твою чую. Хотя, нет, ты прав, теперь чую. — Смотри, там, под деревом. Ворон. Как думаешь, он жив? Оба волка подошли к дереву и этим же отпугнули филина, который, испугавшись их грозных фигур, вновь скрылся среди высоких елей. Младший припал к земле и тыкнул кончиком носа прямо в пернатое пузо. Ворон двинулся, но не издал и звука. Глаза всё так же держал закрытыми. — Братец, он дышит. Но он ранен, видишь крыло? — Вижу. — Давай поможем ему? Возьмём с собою, может, он очнётся. — Возьми его ты, у меня челюсти могут сами собою сжаться, не хочу его сильнее ранить. Спускаемся, ниже по склону есть ущелье, нам подойдёт для ночёвки. Ворон пришёл в себя, когда солнце давно уже скрылось из виду. Он, конечно же, испугался, увидев двух больших и пушистых волков, что внимательно смотрели за каждым его движением. Он попытался взлететь, но тут же камнем полетел вниз, приземлившись одному из волков прямо на нос, от чего тот несколько раз потряс мордой. Ворон встал на свои тонкие лапки и громко каркнул, на что волки оскалились. — Будешь таким громким — тебя найдут другие хищники. — Как будто вы не собирались меня сожрать! — Нет, как видишь. Братец, он тебя поцарапал, у тебя кровь. — Ничего, буду теперь как ты, со своим собственным шрамом. Ворон, мы что-то не слышим слов благодарности за спасение и отогрев. — Знаю я вас, волков, вы хотите меня отвлечь, чтобы… — Сожрать. Да-да, скажи что-нибудь ещё. — Маленький, затихни. Мы не будем тебя есть, понял? Если бы хотели — ты бы уже не открыл глаза. Что с тобой случилось? — Меня подстрелил охотник. Его собака хотела меня сожрать, но он отвлёкся на… Вас, как я понимаю. Он тебя подстрелил? Он придёт за вами? — Нет, я его убил. Ворон посмотрел на более пушистого волка, с челюсти которого по его вине капала на землю кровь, перевёл взгляд на того, у которого на плече сквозь мех виднелось разодранное мясо и кожа. Очевидно они были братьями. И один из них был прав — у них был шанс его сожрать, но они не стали. Может, правду говорят, что не все волки кровожадные эгоисты? Пушистый волк лёг рядом с ним, старший ударил его хвостом по носу и разместился с другой стороны. Впервые за жизнь ворон почувствовал тепло. — Ворон, у тебя есть семья? — У меня была пара, но она улетела. Один я в этом лесу, никого у меня нет. Сам живу. — Мы тоже одни. Хочешь пойти с нами на наши земли? Будешь нашим другом. Обещаем тебя не сожрать и защищать от этой участи. — Тогда я обещаю, что, когда поправлюсь, буду летать над вашими головами и говорить вам, где есть еда. Да, я пойду с вами. Так они и начали жить — младший волк, его старший брат, и их общий друг ворон.

…

Пришла зима. Раны ворона зажили, и он снова смог рассечь своими широкими крыльями воздушное море. Он очень сдружился с младшим волком и очень уважал старшего, что мог ночами напролёт разговаривать с ним о прошлом, настоящем и будущем. Они были схожи — оба заботились о своих младших всю жизнь, только ворону своего сберечь не удалось. — Как ты смог вырастить своего? Я старался приглядывать, когда наши родители погибли, но он думал, что знает всё лучше всех. — Ты думаешь, мой братец так не делает? — старший волк это спросил, не сводя взгляда с сопящего у него под боком брата. Он прижался к его морде носом и коротко лизнул его шёрстку между ушами. — Конечно, делает. И я даю ему постигать этот мир, продолжая стоять в тени наготове. Он всегда может рассчитывать на меня, как и я — на него. Внезапно со стороны тёмного угла очередной пещеры послышалось шипение, от которого проснулся даже глубоко уснувший младший волк. Ворон взлетел и приземлился на холке старшего волка, когда тот оскалился и громко зарычал. Шипение прекратилось, но, спустя лишь несколько мгновений, раздалось у противоположного конца, уже ближе. — Береги лапы, братец, это змея. — Зачем змее нападать на волков? Мы ей не по зубам! — Она или глупая, или отчаянная. А ещё может хотеть напасть на ворона. — Выйди к нам и сразись достойно! Зашевелились камни под её гладким пузом, отразился от стен звук ударов её хвоста. Выползла она на лунный свет и замерла. Белоснежное существо с красными глазами смотрело на них и продолжало шипеть. Ворон понял намёк старшего волка, когда тот зашевелил лопатками, и перелетел на спину младшего. Все затихли, ожидая вердикт вожака. — У тебя нет семьи, и ты не можешь охотиться из-за своего окраса. Ты голодна. У нас осталось немного мяса оленя, бери. — Вот так вот просто? А как же сражение? Я чую агрессию второго волка. — Мы не нападаем на слабых. Пошли, мы тебя не тронем, я оторву для тебя куски. Старший волк оказался прав — змея не ела уже очень давно. И в этом большом и опасном мире она была одна из-за окраса своей чешуи. Белые змеи не могут выжить. Их видно везде, кроме снега, где выдают их уже кровавые глаза. Вся семья отвернулась от неё ещё очень давно, а выживала она лишь за счёт того, что отравляла слабых, забредающих на её территорию, и благодаря еноту, что прежде приходил в её пещеру каждый год в конце осени, но сейчас не появился. — Мы тоже с братом одни, как и ворон. Пойдем с нами на наши владения на севере, там много еды, ты сможешь охотиться сама, мы лишь поможем найти лучшую территорию. — Откуда мне знать, что вы не сожрёте меня? — Поверь мне, дорогуша, я тоже так думал о них и, как видишь, всё ещё жив. Не каждый зверь с большими клыками страшен, важно то, что у него внутри. — Да, к тому же, у тебя и жрать нечего, одна кожа да кости. Соглашайся, всяко лучше, чем сгнивать заживо в одиночестве и темноте. Она согласилась и перебралась на шею старшего волка, обвязывая его своим телом и греясь о его мех. Своим точным и дальним нюхом она давала знать братьям-волкам не хуже ворона о новых добычах, а после с удовольствием ела оторванные для неё лично кусочки. Так и двинулись они уже вчетвером на земли севера. Стая, состоящая из двух волков, ворона и змеи.

…

День был чудесный — светило яркое солнце, пели неспящие птицы, скрипели сухие ветви. Старший волк и змея на его шее брели позади, пока младший и ворон носились наперегонки. Стоило волку подобраться слишком близко, как ворон тут же расправлял крылья и уносился ввысь, громко каркая в ответ на очередной рык. — Они как дети, — сказала змея, потираясь мордочкой о тёплый мех волка. — Они и есть дети. Вспомни себя в их возрасте. Разве ты не носилась так со своими братьями и сёстрами? — спросил волк, коротко гавкнув, когда его стая двинулась со своими играми не в том направлении. — У меня были и братья, и сёстры, но… со мной никогда не играли. — Тогда почему бы тебе не сыграть с ними сейчас? Эй, братец, воронёнок! Принимайте нового игрока! Змея вас сейчас уделает! Он опустился ближе к земле, чтобы змея смогла сползти с его шеи и лап на землю, и подтолкнул её носом, когда она замерла. Змея, проникнувшись его поддержкой и уверенностью, с радостным шипением бросилась вперёд, тут же обвивая собою лапу младшего волка. Тот на это заворчал и отскочил, запнувшись о собственный хвост и покатившись кубарем вниз. Ворон полетел следом. Старший волк тоже было собирался броситься за ними, как услышал за спиной рычание. — Стой на месте, убийца! Старший волк и не собирался слушаться. Он развернулся так быстро, как только мог, но чьи-то челюсти уже сомкнулись. Там же, куда попал охотник. Волна неистовой боли растеклась по его телу, что вмиг ослабло, в отличие от хватки челюстей. Перед глазами встали фигуры их погибшей семьи. Они зовут его. Ну вот и он — его конец… — Отпусти моего брата, сука! Или нет. Собака, как понял старший волк, разжала челюсти, и в этот самый миг на неё напали ворон и змея, что клевали и кусали её до кровавых ран. Младший волк подбежал к старшему и потёрся о его морду своей, испуганно скуля. Тихие болезненные завывания его ни капли не успокоили, лишь разожгли пламя под мехом сильнее. Одну кровь уже пролил, ещё раз — не проблема. — Братишка, не надо. Маленький, посмотри на меня. Успокойся. Не позволяй этому чувству завладеть тобой. — Ты ранен. Из тебя течёт кровь. Тебе больно. Она сделала тебе больно. Я перегрызу ей горло так же, как тому охотнику. — Нет. Ворон, змея, назад. Братец, стоять. Завывания ветра были слышны громче, чем вкрадчивый шёпот раненого волка, но бой сию же секунду прекратился. Собака оскалилась и несколько раз гавкнула, переступая с лапы на лапу. Ей больно. Она ранена не меньше. Но ещё сильнее ей больно внутри. Старший волк, превозмогая боль, поднялся. Мелкими шагами двинулся в её сторону, смотря глаза в глаза. Читал её боль в этом взгляде. — Я знаю, что тот человек был твоим хозяином. Я знаю, что ты хочешь отомстить. Но это не вернёт его. Не вернёт тебе твой дом. Мой брат убил его, чтобы защитить меня. Тот человек — убийца, не мой брат. Настоящие животные убивают для веселья. — Ты лжёшь! Он был хорошим человеком, он заботился обо мне, а твой брат его убил. Убийца! — Он хотел убить моего брата первым! — младший волк попытался напрыгнуть на неё, но почти сразу же был остановлен острым взглядом брата. Вожака. — Не важно, кто кого хотел убить, раз он уже мёртв. Если тебе станет от этого легче, то вперёд, перегрызи мне горло так же, как мой брат перегрыз горло твоему хозяину. Но ты так не сделаешь. Чувствуешь свободу? В каждом листе, в каждой ветке, при каждом новом вдохе. Это — свобода. Ты вольна жить так, как хочешь ты. Это — твоя жизнь. — Но я не знаю, что и как… Я… Меня учили только охотиться, до этого я жила в доме, это мой первый выход в лес. Я не выживу одна. — Ты можешь пойти с нами в наши с братом владения. Стать частью нашей маленькой стаи. Только если пообещаешь больше не пытаться сожрать кого-то. — Даже ворона? — тут же спросила собака, поглядывая на взлетевшую после её слов птицу с явным интересном. — Особенно ворона. Всё равно слишком мелкий, не наешься. А вот олень… Мы как раз собирались найти одного. — Я чую их. Там, внизу холма, точно есть три, все самки. — Отлично, твой нюх уже такой же сильный, как у волка. Пойдём с нами, мы научим тебя, как быть волком. Пришла ночь. Старший волк сидел в глубине пещеры и грелся о бок младшего, что лизал его морду и продолжал тихо скулить, пытаясь хоть своим вниманием облегчить боль родного существа. Ворон и змея стояли в стороне, а собака смотрела на них из-за угла и заинтересованно поднимала уши на каждое новое слово. — Прости меня, братик, это я виноват. Мне нужно быть всегда начеку, а я балуюсь, как маленький волчонок. Я должен помогать тебе. — Ты ничего не должен мне, маленький. В этом нет твоей вины. — Твой брат прав, это я виновата. Собака наконец встала со своего места и легла по другую сторону от старшего волка, грея его своим телом с не такой уж длинной шерстью. Волк на это потёрся о её щеку своим носом и прикрыл глаза, опуская голову на скрещенные передние лапы. Раздались короткие хлопки крыльев, зашевелились мелкие камушки. Ворон приземлился рядом с младшим волком, притираясь ближе к раненому боку старшего, а змея уже привычно обмотала шею. — Спи спокойно, вожак, мы будем блюсти твой сон, — сказала собака, после чего вся стая затихла.

…

Стоял очередной хороший день. Не было ни ветра, ни дождя, ни снега, только изредка пряталось солнце за проплывающими по небу облаками. Каркали вороны, интересуясь у своего собрата, что он забыл на спине волка, что шёл первым в небольшой стае. Позади него, то и дело припадая носом к земле, быстрым шагом перемещалась собака-ищейка, постоянно оповещая своих новых друзей о всё новых и новых животных, ожидающих или страшащихся встречи с ними в предстоящем непроходимом лесу. Последним шёл вожак — самый старший и мудрый, слушающий тихое шипение змеи на своей шее. — Тебе точно не больно? Может, стоит устроить привал? Ты идёшь крайне медленно, тебя заносит. Давай остановимся. — Я в порядке. Ты звучишь совсем как мой братец. — Он переживает о тебе. Посмотри, как он рыскает взглядом по местности, ищет лёгкий путь, чтобы тебя не потревожить. — Мило с его стороны. Собака, что чуешь? — Всё ещё олени, их становится всё больше. Где-то пролетел филин, пробежал енот. Странно, почему енот не в спячке? — А есть такие, которые шатаются, как мы. Что ещё? — Лиса. — А вот это уже интересно. Ворон, посмотри с высоты. И ворон взлетел, рассекая воздух полностью окрепшими крыльями. Он пролетел над всеми членами стаи и что-то прокричал своим собратьям, что ответили ему такими же непонятными криками. Вскоре он совершил ещё один круг и приземлился на спину вожака, несколько раз клацнув клювом. — Она следит за нами, но искусно прячется. — Лиса, что с неё ещё взять. — Братец, не стоит делить зверей подобным образом. Все мы едины и схожи. Я думаю, она хочет поговорить с одним. Змея, переберись на спину собаке. Ты, братец, продолжай вести всех, я вас потом нагоню. — Нет! Ты слаб, я не оставлю тебя одного, ты можешь не выдержать нового удара. — Слушай своего брата, волчонок. — Маленький, доверься мне. Нам пора искать укрытие, веди их. Младший волк попытался было ещё что-то сказать, но острого взгляда глаз напротив хватило. Недовольный рык был расценен как согласие. Старший волк подошёл к нему и коротко лизнул макушку, прижимаясь мордой к морде. Все затихли, не решаясь нарушать момент. Змея обвязала шею собаки, ворон вцепился когтями в шерсть младшего волка, пока тот в последний раз ткнулся носом в шею брата. Настал черёд разделяться. Старший волк пошёл в обратном направлении только когда перестал слышать удаляющиеся шаги и перешёптывания. Он должен вернуться к ним живым. Обязан. Каждый из них — его ответственность. Его ноша, что он будет нести на своих плечах гордо. Вдруг где-то за широким дубом послышался треск сухой ветви. — Я знаю, что ты здесь, покажись. — Не очень разумно было с твоей стороны отпускать их. Кто же теперь защитит тебя? — А почему ты думаешь, что это не я защищаю их от тебя? — Видишь во мне соперницу? Похвально слышать это от того, кто ещё недавно убил человека. — Это сделал не я, а мой брат. — Я бы не была так уверена. Когти и зубы принадлежат твоему брату, но вот причина убийства — ты. Ты натравил брата, просто не понимаешь этого, или искусно отрицаешь. — Ты собираешься показаться или я продолжу разговаривать с дубом? Красота её огненно-рыжего меха и глубина зелёных глаз не смогла укрыться от волка. Лиса была гибка. Элегантна. Опасна. Смертоносна. Её пушистый хвост с белым отливом на кончике прошёлся по его морде, когда она подошла слишком близко. В её глазах мелькнули молнии. — От тебя так сильно пахнет другим волком. Прямо несёт. — Разве от брата не может так пахнуть другим братом? — Это ты мне скажи, просто ли брат он тебе. — Я бы лучше послушал, зачем ты преследуешь нас. — Я хочу отомстить той суке, что недавно добавилась в ваши ряды. Охотник ранил мою дочь, когда выследил нас у реки. Она не выжила. Я перегрызу её горло. — Я позволю тебе это только через своё бездыханное тело. — Зачем тебе она? Какой смысл её защищать? Она тебе никто. К тому же, кто будет защищать твоего брата, если ты так легко готов броситься на мои когти за какую-то дворнягу? — Она научилась тому, чему и тебе следовало бы — прощение. И отпущение. — Мне стоит простить того человека и отпустить мою дочь, что уже вскормила своим мясом ворон? — Тебе стоит понять, что собака не виновна в её смерти. Не она перегрызла шею твоей дочери. Это сделал охотник, которого убил мой брат. Круг замкнулся. Тебе некому мстить. Отпусти. И прости. Она оскалилась, но почти сразу же успокоилась, нервно махнув хвостом. Волк был прав. Её дочь ничего не вернёт. Ей нужно жить дальше, пусть и не хочется. Лиса снова посмотрела на более крупного хищника и замерла, разглядев что-то в его глазах. Та же печаль, что была и у неё. Скорбь. — Кого ты потерял? — Брат — единственное, что у меня осталось из семьи. Я понимаю тебя. Мне жаль. — Я пойду с вами. Я знаю, что ты всех зовёшь в свою разношёрстную стаю. Я хочу с вами. Давно не была на северных землях. — Не вижу смысла тебе отказывать. Пойдём, они уже должны были найти ночлег. Ни собака, ни змея, ни ворон, ни, особенно, младший волк, не удивились, когда в темноте блеснули две пары глаз. Собака немного напряглась, когда узнала лису, и, конечно же, она заметила, как «волчонок» немного закрыл её собой, услышав тихое шипение напротив. Старший волк тихо рыкнул и оглядел каждого. — Вместе у нас больше шансов пережить эту зиму. Не забывай, братец, что там, куда мы направляемся, медведи никогда не спят. Нам нужны те, кто может прикрыть наши спины. — Братишка, только не говори мне, что поддался на уловки этой плутовки. Ты ведь умён! — Твой брат действительно умён, а ещё он видит сердца тех, кто перед ним. Я не предам вас и пролью кровь за вас так же бесстрастно, как ты убил того человека. Спасибо тебе за это, теперь смерть моей дочери отомщена. На тебя, собака, я не держу зла. Ты не виновата, я поняла это. — И снова старший волк принёс мир на земли этого края, снова без кровопролития. — Не накаркай, ворон, нам беду.

…

Была тёмная и холодная ночь. Ветер приносил с неба всё новые и новые снежинки, что тонули в мехе всевозможных оттенков. Старший волк не спал. Младший — тоже. Они оба чуяли кого-то, кто был как они. Первым не выдержал младший. Он встал, осторожно скидывая с себя морду собаки и, переступив ворона, направился к выходу из пещеры. Старший подтолкнул кончиком носа свернувшуюся у него на передних лапах змею ближе к лисе и так же поднялся. — Я чую волчонка. Девочка. Что она здесь делает? Волки никогда тут не водились. — Я не знаю, маленький. Смотри под лапы, тут где-то неподалёку был овраг. И вновь задул пронизывающий ветер. Младший волк прижался ближе к старшему и ненадолго прикрыл глаза. Как же он ненавидит холод. Зима никогда не приносит ничего хорошего. Зимой ушла их семья. Зимой они нашли их кости. Зимой старший волк был ранен. Но всё такой же зимой они стали ближе друг к другу, роднее, обзавелись новой семьёй… Вновь послышался вой. — Она ищет других волков? — Да. Нам нужно найти её. Волчата в такую стужу могут легко замёрзнуть насмерть, даже на тебя холод влияет, а ты уже взрослый. К большому сожалению старшего, вой шёл прямиком из того оврага, в который ещё днём чуть не провалилась лисица. Склонившись над его краем, он провёл взглядом по местности, но никого не заметил. Тогда младший волк припал носом к земле и тихо зарычал. — Чуешь? Гнилая плоть. — Чую, но никого не вижу. — Я тоже… Стой, смотри! Вон там, кусты двигаются против ветра! И правда, прямо под их лапами, у самого подножья обрыва, кусты тряслись так, словно под ними кто-то бегал кругами. Чтобы согреться. Вой повторился. На этот раз самый жалобный, просящий помочь. Так ведь и другие звери скоро могут… Где-то над головами угукнул филин. — Я вниз, вытащу её, а ты стой здесь, высматривай птицу. — Давай лучше я вниз, твоя рана… — Братец. Стой здесь. Младшему пришлось подчиниться. Он обернулся и посмотрел наверх, пока старший осторожно спрыгивал по выступам, всё ниже и ниже до самого спуска. Маленький волчонок испуганно заскулил. Кусты теперь двигались по ветру. — Не бойся меня, я такой же волк, как и ты. Почему ты одна, где твоя стая? — М-мама тут, а п-папы нет. Старший волк сделал несколько быстрых шагов и начал осторожно проходить сквозь колючие кусты ежевики. Умно, не всякий зверь решил бы просунуться к ним. Один из шипов упёрся прямо в больное плечо, впиваясь в только зажившую рану. Запах крови почувствовали все. — Братик, что с тобой? Кто на тебя напал? Я сейчас! — Продолжай смотреть наверх, я пробираюсь сквозь кусты! Снова угукнул филин. Ждёт, когда волк вытащит удобную, лёгкую добычу. Не дождётся. Старший опускает морду ближе к земле и замечает пару светящихся маленьких глазок и… уже начавшие подгнивать задние лапы. Мама и правда тут. — У тебя есть кто-нибудь ещё в стае? Братья или сёстры? — Нет, я одна. — Пошли со мной, я тебя буду защищать, у меня есть стая, мы можем стать твоей семьей. Мама больше не проснётся, понимаешь? Волчонок горько заскулила, филин угукнул уже ближе. Откуда-то сверху раздалось предупреждающее рычание. Братец всё же заметил. Старший аккуратно открыл челюсть и прихватил малышку за мех на боку, притягивая к себе. Она не сопротивлялась, даже дёргала лапками по направлению прочь от тела матери, желая скорее оказаться с тем, от кого шло тепло даже в такую холодину. Зажав между зубов загривок, старший поднялся и принялся взбираться обратно. — Братик, она цела? Привет, малышка, мы тебе поможем. Я не знаю, где филин, он снова скрылся в темноте, нам нужно быть осторожными, ты ещё слаб. Сам понесёшь её или лучше я? Старший волк ничего не ответил, лишь кивнул в сторону лесной чащи и медленными шагами направился туда. Младший шёл широкими кругами вокруг него и испуганной малышки, что никак не могла перестать скулить. Угуканья раздались слишком близко. — Братик, к земле! Старший волк свернулся вокруг волчонка, что так доверительно-нежно ткнулась ему кончиком носа под челюсть. Пара острых когтей проехалась по спине, но он не издал и звука. Послышались рычание и испуганный рокот крыльев. Треск веток и костей. Последнее угуканье. Облегчённый выдох. — Возьмём его с собой, вдруг она хочет есть, или змея с вороном между собой разделят. Братик, он ранил тебя. Давай, скорее, нужно возвращаться. Никто из проснувшихся ввиду отсутствия двух источников тепла и важных членов стаи в одном лице почти не удивился, когда в снежной буре начали проглядываться силуэты. Старший волк продолжал идти, пока не лёг в углу пещеры, пряча маленькую волчицу подальше от ветра. Младший прилёг рядом с ним, тут же подсовывая малышке мёртвую птицу со стороны разодранного мяса, которое она медленно начала подъедать. — Мы нашли её в овраге. У неё никого нет, поэтому она останется с нами. Этой ночью вы спите сами, ей нужно привыкнуть к моему запаху. Братец, тебя это тоже касается. — Но ты ведь можешь замёрзнуть. — Это неважно. Больнее мне не сделать. Завтра нас ждёт долгий путь, отдыхайте. Никто и не думал спорить с вожаком. Все послушно свернулись в один большой комок из шерсти, перьев и чешуи, а старший в это время согревал потихоньку засыпающего после вкусной пищи волчонка, прижимая её в своей груди и мечтая хотя бы один день прожить без приключений.

…

Старший волк разбудил всю разношёрстную стаю на очередном рассвете и призвал отправляться в путь. Всё ещё сонные ворон и змея обосновались на спине младшего волка, пока их вожак нёс в пасти вяло моргающего волчонка. Она была послушна, тиха и открывала пасть только в случае, когда старший волк был за её спиной. Как сейчас, например, когда уже полностью проснулась. — Можно я пойду сама? Можно? Все идут сами, я тоже хочу! — Если ты не заметила, то ворона и змею я тащу на себе. Побереги лапки. — Но я умею ходить! И бегать! Я могу сама, снег мне не страшен! Старший волк не мог ей отказывать так же часто, как и своему братцу. Он опустил её на не засыпанную толстым слоем снега землю и подтолкнул носом, когда маленькие лапки начали перебираться с непривычки. Волчонок радостно тявкнула, когда лиса махнула своим пушистым хвостиком и подняла вверх целый сугроб снежинок, что запереливались под яркими солнечными лучами. — Давайте в догонялки! Я всех вас обгоню! — Не будь так уверена в себе, щенок. Взрослые особи быстры и могут задавить тебя одной лапой. — А ты не будь так строга, собака. Давай, ты же быстрая, покажи ей, как нужно бегать. — Это вызов, лисица? — Расценивай это так, как тебе удобно, но я уже бегу! Лиса махнула хвостиком и скрылась за поваленным деревом, грациозно его перепрыгнув. Волчонок, поняв, что с ней всё же будут играть, проползла под ним, почесав почти лишённое шёрстки пузико о рыхлую землю, и довольно тявкнула с просьбой не убегать так далеко. Ворон оживился и, несколько раз хлопнув крылышками, вспорхнул в небеса, посмеявшись со змеи, что так и осталась греться о тёплую шерстку большого волка. Собака недовольно зарычала и посмотрела на старшего волка, что лишь засмеялся в ответ и предложил ей поторопиться. Бело-бурого зверя как и не было. — Ты уверен в них? Я удивлён, что ты ещё не бежишь вслед за волчонком. — Она должна научиться доверять не только мне и самой чувствовать лес. Я ей не отец, чтобы следить за каждым шагом. — Но ты это делаешь. Даже сейчас, ты держишь морду к земле, чтобы лучше чувствовать её запах. — Я просто хочу, чтобы она выжила. Она напоминает мне тебя маленького. Вдруг послышался лающий крик с просьбой о помощи. Кто-то не из их стаи просил, умолял кого угодно прибежать к нему на выручку. Старший волк тут же завыл и бросился в нужную сторону, младший — следом. То, что они увидели вдалеке, заставило обоих замереть. Большая и взрослая, даже, скорее, пожилая медведица наворачивала круги под единственным деревом в округе, пока большой енот сидел на ветке и озирался по сторонам. «Да допоможите мне хто-нить!». Старший уже хотел было развернуться и отослать всех обратно, не решившись вмешиваться в охоту, как змея удивлённо зашипела и повыше подняла голову. — Я знаю его! Он захаживал в мою пещеру в поисках ночлега и всегда добывал для нас обоих еду. Ему нужно помочь! — Ты помнишь правило, змея, мы не вмешиваемся в… — Я отменяю это правило сейчас, братец. Мы помогаем тем, кто помогал нашим. Вожак дал команду и все бросились в сторону зарычавшей медведицы. Первый полноценный удар нанёс младший волк, за что и получил острыми когтями по боку. Тут уже вышел вперёд старший, напрыгнув на могучую хищницу и вцепившись зубами ей в глотку. Раздался душераздирающий рёв. Кровь потекла по меху. Лиса и собака напали с двух сторон, вгрызаясь в передние лапы и лишая возможности наносить удары. Медведи зимой спят, а те, что не впадают в спячку — опасны. Неконтролируемы. Безжалостны. Лучше нападать первыми. Только силы трёх челюстей не хватает. Нужны все. Ворон спикировал и начал стучать по макушке, пробиваясь сквозь мех, кожу и жир, змея же проползла мимо медленно приходящего в себя волка и впилась острыми длинными клыками туда, куда смогла дотянуться. Даже маленькая волчица неумело перебрала лапками и укусила рядом со своим вожаком. Если они не победят сейчас — сгинут по очереди. Нужны все. Вместе. Младший волк поднялся и выбрал для себя ещё одно стратегически важное место — живот, не защищенный костями. Последний удар наносит енот, что резво спрыгивает с дерева и кусает медведицу за загривок. Последний рык. Враг повержен. — Все в порядке? Братец, побереги лапы, прижмись к земле. Больно, сильно? Волчонок, ты как? Есть ещё раненные? — Все в порядке, вожак, жить будут. Что будем делать с тушей? — И с выручившим нас енотом… — Нас ждёт пир, а енот пусть сам решает, как будет дальше жить. — Ха, ты ещё спрашиваешь! Конечно же я присоединюсь к вам. Змея, привет, давно не виделись! Всё равно эта тварь сожрала мою пару. Зато нет её боле! Вы куда направляетесь? — На Север, там наш дом. — Северные земли ведь за рекой, да? Совсем немного осталось. Ну, что, вожак, примешь меня в свою стаю? — Ты помог нам — мы станем твоей семьей. Звучит честно. Уже следующим утром они, наконец, пришли домой. Где волчонок сможет вырасти в безопасности. Где их никогда не сможет найти никакой охотник. Где старший и младший волки могут лечь вместе на одном большом камне и в спокойствии смотреть на любимые с детства звёзды. Где из-за елей и пней за ними будут наблюдать духи всех погибших зверей. Дом — это там, где есть твои родные. Дом для старшего волка — место под боком у младшего, и, в этом он может быть уверен, это мнение они разделяют на двоих.