Олегсандр Шепс

Олег муж Саши 🌈🤘: Димон, приезжай к нам завтра Матвей Дмитриев 😈🪓: Зачем? Олег муж Саши 🌈🤘: *Видео* Матвей Дмитриев 😈🪓: Буду на рассвете!!! Олег тихо угорает на диване, а милая рыжая кошечка продолжает сидеть у него на груди и играться с верёвочкой от худи маленькой когтистой лапкой. Симба — просто потрясающая модель. Она сразу же отозвалась на только приобретённое имя — отреагировала скорее на звук голоса, но Олег не будет долго об этом думать — и несколько секунд смотрела в камеру огромными зелёными глазами. А как она зевнула, Боже, само очарование! Со стороны потолка послышалось шипение. Дымка, что всё ещё была недовольна нахождением нового члена семьи на своей территории, забралась на шкаф сразу же, как Саша отлучился в ванную. Как только младший ни пытался её убедить спуститься вниз — и звал по имени, и ласковые словечки использовал, и вкусняшки предлагал, а она ни в какую. Смотрела голубыми холодными глазами и недовольно фырчала на каждый новый громкий звук от Симбы. Как если бы человек закатывал глаза и цокал языком. Как никогда ранее понимает Сашу, когда старается не реагировать на подростковые замашки старшей дочери. — Дымка! Прыгай ко мне, дорогая! Вспомни солнце. Улыбается тепло и ловко ловит пушистое чудо, прижимая к груди и никак не реагируя на когти, оставляющие на бледной коже красные ровные полосы. Олегу немножко обидно. Спас от смерти её кто? Олег. Принёс домой кто? Всё ещё Олег. Проводил с ней суммарно больше времени кто? Блять, да она ведь… — Она любит тебя больше! Симба в руках громко мяукает и трётся кончиком носа о большой палец, ни на секунду не переставая издавать звуки. Саша и Дымка смотрят на него своими бездонными глазами почти одновременно. Отчётливо видно смесь удивления и жалости. Ещё лучше. Старший аккуратно садится на край постели и обхватывает правую щиколотку, по кругу погладив кожу. — Да с какого перепугу она любит меня больше, Олеж? Ты с ней проводишь тупо больше времени — это раз. Ты понимаешь её лучше, буквально с ней разговариваешь — это два. — Она всегда бежит к тебе так, что почти сносит с ног! — Она бежит к тебе с такой же скоростью, как ко мне. — Знаешь, со стороны всё выглядит, будто я её мама, а ты — папа. Я провожу с ней больше времени, я убираю за ней чаще, кормлю чаще, но бежит она к тебе с радостью, а ко мне с мордой «О, ты здесь, сыпь корм и иди убирай». — Олеж, не накручивай себя, ну чего ты. Она любит тебя, очень-очень. Я, может, и не так сильно её пониманию, но ведь ты её принёс сюда. Ты спас. Ты её знаешь лучше. Ты видишь в ней себя, поэтому тебе и кажется, что она любит меня больше. — Откуда ты знаешь про… — Я всё знаю. Она тебя любит, слышишь? Зуб даю, что тебя любит больше. Я так, на твоём фоне иногда сияю и исчезаю. — Спасибо, Саш, конечно, но… не говори так, я не дам тебе никуда исчезнуть. — Хорошо, маленький. Помни главное — не только для меня ты самый лучший. Правда, дорогая? Ну же, перестань ревновать и проведи с ним тоже время, видишь, как он без тебя переживает? А я пока пойду вычешу Симбу. Происходит обмен кошками из рук в руки. Саша снова удаляется в ванную, а Олег несмело проводит кончиками пальцев по макушке их выросшей красавицы. Ещё ведь недавно была совсем крошкой, даже меньше Симбы, а теперь такая графиня. Такая, с характером. Немножко вредная и ревнивая, это точно от Олега переняла. Эмоциональность и утончённость вкупе с быстрыми движениями — Сашина школа. Кошка довольно мурчит и передаёт по ауре свои ощущения. Да, приревновала, но с кем не бывает? Ты, вон, тощего хозяина тоже ревнуешь, и ничего, он на тебя не обижается. Просто нужно время, чтобы понять, что этот новый зверь за фрукт, и всё будет хорошо. А ты чеши, чеши дальше, не останавливайся. Олег на это лишь улыбается и трётся носом о её макушку. Конечно же она будет на него похожа, она ведь его маленькая принцесса. Красивая, гордая, скрытная и ласковая девочка. Саша возвращается уже без котёнка, но с едва заметными рыжими шерстинками на руках. Дымка, явно поняв, что произошло что-то не очень хорошее для её личного пространства, тут же срывается с места и скрывается в темноте коридора. Младший остаётся лежать с не осознающим происходящее ебалом прекрасным ликом, пока старший укладывается на пока пустой половине кровати и наскоро пьёт нужные таблетки. — И что ты сделал? — Положил Симбу в её домик. Пусть учится делиться. — Родной, у неё так может травма психологическая случиться… Я уже слышу её недовольства. — Недовольства — не депрессия, справится. Спать собираешься? — Да, давай. Спокойной. — Ага. Ты большая или маленькая? — Давай большая. Тёплая ладонь ложится на талию и притягивает к себе, холодная — её накрывает и переплетает пальцы. Губы оставляют несколько поцелуев за ухом, а зубы едва ощутимо прикусывают мочку. Саша притирается ближе и долго выдыхает, будто выпуская в атмосферу какие-то глубоко зарытые переживания. Олег не успевает ничего спросить, как тело в его руках резко расслабляется. Ждёт секунду, вторую. Надувающиеся от потока кислорода лёгкие вынуждают грудную клетку сильнее прижаться к тёплым рукам. Как-то странно Саша заснул, совершенно не естественно, будто… просто вырубился. Раньше всегда крутился, пока не находил просто идеальную позу, или подолгу гладил руки на своей груди, медленно входя в некий транс и утягивая туда же Олега, а тут… Раз и всё. Нужно будет поговорить утром. Мозг, закрепи эту идею, выдели красным маркером, поставь много восклицательных знаков и зажми капсом… Не забыть… Ни в коем случае не… Олег резко подрывается от бодрой трели домофона. Перекатывается на другой бок и накрывается сверху подушкой, несколько раз позвав Сашу по имени и предлагая ему проклясть человека за дверью на импотенцию, но… в постели он один. Даже кошек нет. Сука, в который раз уже. Можно уже случаи, когда Саша лежал рядом, по пальцам пересчитать. И чего это ему не спится-то? Лежал бы рядышком, грелся о тёплый бок и ворчал бы на слишком наглое солнце или ранний подъём. Но нет. Саша так не может. Сбитый параллельными съёмками и постоянной работой в Мастерской режим. Стоит присмотреть за ним. Хлопает входная дверь. Олег переводит взгляд под аккомпанемент удивлённого смеха Саши и радостного возгласа чернокнижника. «06:07». Обычно летом в это время наступает рассвет. Дима всего лишь немного перепутал время года. — Чо такой грустный? — Хуй сосал не вкусный, отвали от меня с утра. Дима слишком… вездесущий. Во-первых, он подъебал Олега насчёт шарфа, как только увидел его. Не «привет, братан, прости, что так рано» и не «воу, выглядишь убийственно злым, лучше иди досыпай», а «подарил одному для утепления, а использовался для плотских утех, неплохо». Во-вторых, он, словно приняв на себя роль милого дядюшки, принёс Дымке новогодний подарок — огромный шар кошачьей мяты на деревянных ножках и колёсиках. Серая голубоглазка была в восторге. Рыжая зелёнка тоже быстро привыкла к незнакомцу, даже уже успела поцарапать ему пальцы, слишком заигравшись. В-третьих, Дима не перестаёт разговаривать с Сашей. Тот, конечно же, с утра более разговорчив. Шутит и отвечает на вопросы, активно заваривая три кружки чая одновременно. Глазками ещё так стреляет, игриво двигая бровями. Так, хватит этого. Нужно включаться. Олег встаёт с места и подходит к холодильнику. Достаёт оттуда ту самую коробку яиц, которую Саша ему принёс на финале, и ставит на стол. Откидывает картонную крышку и смотрит на оставшуюся половину десятка. Вспоминаются завтраки вдвоём в детстве, когда старший показывал практическую магию, а младший с открытым ртом просил его всему научить. Шутка про яичницу ведь не была просто шуткой. — Саша, а есть ли… — Среди этих яиц с двумя желтками? Есть. Ты думаешь, я зря лично выбирал? — А в каком? — А вот как ты думаешь? — В этом? — Немножко правее… — В этом! — Умница, Олеж. Тебе его и пожарить? — Да, пожалуйста. — Позёр. — Дим, я тебе тоже яичницу сделаю, не расстраивайся. Опять Дима. Олег его любит, конечно же, он ему как очередной старший брат, но… Так, Олег, всё, хватит ревновать. Саша твой. Твой, слышишь сам себя? Ты можешь его прямо сейчас обнять и поцеловать, ты носишь на своей груди такое же кольцо, ты делишь с ним кров и жизнь. Ты, не Дима. Саша ласково кладёт ладонь на голое плечо и едва ощутимо царапает кожу ногтями. Младший тянется к нему сам и целует щёку, не решаясь на большее. Прикрывает глаза в ответ на мягкое привычное поглаживание и тут же раскрывает веки, когда холодные губы накрывают его собственные. Со стороны стола слышится то ли блевание, то ли угрозы, но так на это всё равно. Всё же, отвалить от Олега с утра следует всем, кроме его Александра. — Знаешь, когда ты сказал, что Саша подарил тебе пижаму с кисками, я подумал, что он перешел на новый уровень метаиронии. — Димон, вечно ты всё опошляешь! — Мне напомнить, что вы уже дважды ебались, когда я был за стенкой? — Жди третий. — Фу, Швепс, это низко даже для тебя. Саша напротив него смеётся и больше не пытается играться с ножом. И шутить эти свои отвратные и пугающие шутки, от которых у Олега, всех кабачков, братьев, даже матери волосы встают дыбом. Прикрывается хиханьками да хахоньками, откладывает в сторону и успокаивается. До следующей волны. «Вы меня доведёте!». Прокричал с улыбкой, но… страшно. Очень страшно. Саша всегда шутил про такое, но сейчас — особенно. И уже не фильтрует базар так, как перед камерами. Шутки про похороны всё ещё звенят в ушах оглушительными колоколами. Какие цветы ему принести, что в гроб положить… Мурашки по коже бегут в форме слова «ПИЗДЕЦ». И ведь молчит. Ничего не говорит. Опять закрывается непонятно зачем и почему. Олег его, что, осудит? После того, как знает о попытках и про того… не очень хорошего человека. Чьи координаты Роме всё же были перенаправлены. Вообще, Рома оказался неплохим парнем. Весёлый, понимающий мемы, не душный. Саша с такими рядом смотрится ну очень органично. А сейчас он встаёт и уходит в коридор. Уже через пару секунд вновь звенит на всю округу задорный домофон. — Кого нелёгкая ещё принесла? — Это Саня пришла. Я забыл, что ты позвал на сегодня Диму, её отменять рука не поднялась. — Отменять? Саш, она тебе не действие в игре. — Отменять в плане мини-заказа. Так, не пугать мне её, поняли? Саня сама кого угодно испугать в состоянии. Налетает маленьким смерчем, намертво обнимая за талию, с большим красным клетчатым рюкзаком за спиной. Саша гладит её по макушке и предлагает первым делом выпить чаю. С ловцом снов они ещё успеют разобраться. Девочка отказывается, тут же опускаясь на пол и что-то щебеча про подарки. Не остаётся ничего другого, кроме как сдаться и отправить Олега под ёлку за подготовленными для неё. Было сложно не смотреть на неё и не видеть маленького Олега — открытого, шебутного, весёлого, ещё почти не тронутого ужасами мира. Не знающего, что такое бессонница, вызванная не покидающими голову мыслями о прошлом. О том, что тогда замалчивал, а сейчас… — Сань, я так понимаю, у Саши будет для тебя совсем основной подарок, так что это там, небольшое дополнение. — Божечки ёжички, она такая милая и пушистая! Это панда, да? Такая суперская, дядя Олег, спасибо большое! — Я раньше слышал только рифму «кошечки», интересная интерпретация! — Этот голос… Нет, это не может быть… — Может, Сань, нет ничего невозможного. Пойдём на кухню, всяко удобнее, чем на пороге. Там и подарки нам дашь, и с Димой познакомишься. — Там правда Дмитрий Матвеев? Это не шутка? — Так, я щас обижусь, что на меня ты не так яро реагировала. А ты думала, что все наши рассказы, что вне шоу мы дружим — шутка? Обижаешь, Сань. — Давай, дорогая, проходи, он не укусит, я обещаю. Саша принимал чёрный свёрток ткани с таким лицом, словно девочка протягивала ему свидетельство об удочерении. Да, по логике, было бы правильно, если бы всё было наоборот, но у Олега нет настроения с утра пораньше думать про логику. Часы на экране телефона услужливо показали ему «06:43», когда девочка протянула ему небольшую коробку с красным бантиком на верхушке. Вопрос о том, почему детям с утра пораньше не спится, утонул в его почти одновременном удивлённом выдохе с Сашей. Тот прижимал к груди футболку с картинкой шершня на оранжевом пушистом цветочке с двумя белыми надписями капсом — «МОЕ ЛЮБИМОЕ НАСЕКОМОЕ» и «ШАША». Не засмеяться было сложно. — Шаша! Бл… Боже, это даже лучше того, как я называл тебя в детстве! — А как вы называли дядю Саню? — Я был «Саса», но это только с возрастом, когда он был совсем мелкий, это была автоматная очередь из одного и того же слога. — Сасасасасаса… Олег, да как у тебя язык не отсыхал! — Спасибо за демонстрацию, Димон, как бы мы без тебя. — Дядя Олег, открывайте уже! Мне дядя Саня помог определиться с выбором. Целый клубок чокеров из бисера смотрел на Олега сразу после открытия крышки. Дима сбоку присвистнул, за что в него тут же полетел первый попавший под руку — широкий, блестяще-чёрный с белым маленьким сердечком немного слева от центра. Саня что-то сказала про то, что это, так-то, предназначается его девушке, от чего младший Шепс ахуел ещё больше. Ну не мог я ей сказать, что они тебе предназначаются, зашёл с этой стороны. Девочка убирает за уши выпавшие из хвостика косички и говорит о том, что замеры брала со старшего, и тут паззл собирается, а капкан — схлопывается. То есть, десятилетняя или сколько ей там девочка сплела для них чокеры, которые они будут надевать во время… Боже, стыд то какой! — Дмитрий, у меня для Вас тоже подарок найдётся. — Саша, не стоит, правда… — Я не «Саша», я — Саня, как дядя Саня. — Это во-первых. Продолжай, Сань, опусти его ниже плинтуса! — Олеж, какой пример дружбы ты ей показываешь? — Санёк, не гунди, как будто она сама так со своими друзьями не прикалывается. Сань, ну, чё там с… — А во-вторых, я не зря ношу с собой столько брелков из бисера. Так, сейчас найдём Вам подходящий… Кстати, Дмитрий, а можно вопрос по магии? А Вы правда с книжкой можете с бесами разговаривать? А Вы ими повелевать можете? А с простыми фантомами, как мой папа, Вы можете разговаривать? Ой, то есть, выходить на контакт, извините. — Дорогая, тебе чай с лимоном? И это было много вопросов, а не «вопрос», предупреждай Диму в следующий раз. — Хорошо, дядь Сань. Да, пожалуйста, чай с лимоном. И сахаром! Дмитрий, так Вы ответите на мои вопросы, пожалуйста? — Саша, и ты так спокойно на это реагируешь? — Дима, ребёнок ждёт ответов. Пока вопросы остаются на грани теории — я абсолютно спокоен. В принципе, насколько Олег может судить, общий язык с девочкой Дима находит довольно быстро. Конечно, после того, как проходит через стадию ахуевания от уже имеющихся познаний в области эзотерики. Наверное, момент, когда он полностью очаровывается Саней, наступает, когда она выпутывает из огромного комка бисера брелок в виде панды, от которого глаза у Матвеева становятся как у типичного аниме-персонажа при виде котёнка. Хотя, такими же они и остаются, когда на кухню прибегают Дымка, что сразу же забирается по штанине и новой футболке Саше на плечо, и Симба, застывающая на пороге с перепуганным громким мяуканьем. Олег тут же тянет к ней руки, сразу же мягко прижимая к груди. — Не переживай, кроха, они хорошие, хотят всего лишь с тобой познакомиться. Давай, к кому ты пойдёшь первым — Саня или Дима? Кошечка посмотрела на одного, вторую, и, в итоге, перевела взгляд на третьего, громко мяукая. Саша тут же перенял её, прижимая к себе и позволяя почесаться мордочкой о свой нос. Дымка, сжалившись над новенькой и решив предоставить ей немного личного пространства, спрыгнула на пол, а потом одним элегантным прыжком оказалась на столе. Легла она не очень грациозно, зато так, чтобы и Сане, и Диме было удобно её гладить. — Симба какая-то пугливая, Дымка ко мне тогда спокойно отнеслась. — Дымке потому что пофиг, кто её гладит, а Симба — девочка принципиальная. — Да, а ещё она знает меня дольше всех, мне и доверяет. Давай, малышка, нужно познакомиться. За разговорами проходит ещё час с лишним. Симба уже спокойно переходит с рук на руки, а Дымка преспокойно лежит на плечах старшего Шепса, разрешая поглаживать свою макушку младшему, а лапы — девочке. Обсуждают всё: как встретили Новый год, что кому подарили, загадали ли желание, какие планы уже построили и что будут делать в первую очередь по завершении каникул. Олег внимательно наблюдает за Саней и почти с гордостью может сказать, что она отлично держит разговор. Почти не чувствуется, что в их компанию затесался ребёнок. Минусов лишь парочка — нельзя материться, отпускать сальные и пошлые шуточки и, самое сложное, открыто взаимодействовать с Сашей не как с братом. Ни взять спокойно за руку, ни пофлиртовать, ни поцеловать, ни приобнять. Как будто снова вернулся домой в Самару в окружение всех родственников. Благо, есть Дима, что может девочку на себя немного отвлечь, чтобы батарейка физической близости у Олега не держалась совсем на нуле. И вот, на моменте, когда младший берёт руку старшего под столом и начинает играть с его пальцами, чернокнижник вновь становится почти аниматором. — Мне очень нравятся твои косички, Сань. Знаешь, я и сам с ними ходил, правда недолго. — А я видела, Вы выглядели очень мило. — Воу, что ж, ладно, спасибо. По секрету — если захочешь тату, ты знаешь, к кому обращаться. — Дима! — Да я шучу! — Я знаю, что набью татуировку, когда вырасту. — Правда? И что набьёшь? — Воздушный шарик, как у папы был на плече. Сашины пальцы в захвате Олеговых несильно дёргаются. Перед глазами тут же встаёт воспоминание с почившим другом. Как он улыбался и говорил, что эскиз с красным шариком — тот самый. После всех тех месяцев поиска. После отсеивания тигра, машины, любимой собаки, имени жены и дочери. Воздушный шарик из фильма, который они вдвоём посмотрели непонятно когда и который он внезапно вспомнил. Случайность. Факторы так сложились. Так же, как и с не открывшейся гаражной дверью. По щекам бегут редкие слёзы. Они ещё остались? Ещё не все выплакал? Тёплые пальцы пробегаются под правым нижним веком. — Очень… хорошая идея, Сань, тебе подходит. — Шшш, душа моя, всё хорошо. Прозвище, отнюдь не братское, всё же прорывается. Девочка вообще подрывается с места и крепко обнимает, из-за чего приходится прекратить прикосновение под столом. Саша кладёт ей ладонь на макушку и предлагает уже пойти проводить всё нужное и обговорённое. Она несмело кивает и отпускает мужчину, задирая подбородок и подбирая рюкзак с пола. Высокая гордая девочка-подросток и растроганный взрослый медиум скрываются в коридоре, пока им в спины продолжают смотреть четыре пары глаз. — Саша такой батя. — Я знаю. Она его даже недавно папой назвала, прикинь? — Чего? Нихуя… А он как отреагировал? — Ты его знаешь — сначала отрицание, а потом принятие со слезами на глазах. — Классика. Вы уже Симбу показывали родственникам? — Нет, ты и девчонка — первые, кто про неё узнали. — Тогда нам нужно устроить фотосессию ей и Дымке. — С подарком от дяди Димы. — А почему нет, подарок-то хороший, они вас теперь меньше дёргать будут, когда захотите… — Всё-всё-всё, затихни, не продолжай мысль. Саше не надо на неё смотреть, чтобы чувствовать эмоции по поводу нахождения в мини-Мастерской. Всё интересно, всё хочется потрогать и изучить. Но только лишь глазами, руками ничего не трогает. Запомнила, как почти обожглась, потянувшись за упавшим случайно кольцом. Больше она так не делала. Предпочитала теперь сидеть рядышком молча и завороженно наблюдать за танцем пламени свечи и других атрибутов. Как сейчас, когда прижимает подборок к коленям и наблюдает за работой над своим ловцом снов. До этого так наблюдала за процессом создания оберега. Простая чёрная верёвочка и небольшой голубой камушек с вкраплениями жёлтого на крепком железном основании. Аквамарин. Ей подходит, ей поможет. Сбережёт. Саша переводит на неё взгляд и видит чёрную массу в районе головы. Нехорошо. — Мне бы ещё тебя почистить, а то как-то много чернухи остаточной. — Всё закончилось, а воспоминания не отпускают. Но не стоит тратить на меня силы, я… — Для семьи не жалко, Сань, а насчёт воспоминаний — знаю, дорогая, сам таким страдаю. Сиди, кровь не надо. Её воспоминания транслируются обрывочно, будто в каком-то фильме — короткие фразы, крики и смешки, силуэты людей и профили лиц, разноцветные мелкие бусинки перед глазами, экран широкого и тонкого монитора навороченного компьютера, очередная награда на заполненной до краёв полке… фотография Тимура в рамочке на полке рядом с мамой и лучшей подружкой. Ощущение фантомного прикосновения к плечу не удивляет. Отодвигание на второй план в роли наблюдателя — тоже. — Веснушка, ещё старше стала, такая красивая. И стразы эти тебе идут. — Папа… — Ты, это, Саню можешь называть так, как хочешь, я не злюсь. Я с тобой рядом всегда, но на зов не откликнусь. А он может. — Ты точно…? — Точно, веснушка. Береги его и дай ему себя сберечь. Саша моргает и находит себя обнимающим девочку и шепчущим ей слова поддержки. Папа её очень любит. Папа всегда рядом. Папа не даст никому ей навредить. Ни какой-то девчонке, что начала её чморить за отсутствие отца в семье. Ни мальчику, о котором она всё чаще и чаще думает. Мальчик то хороший, воспитанный, и нравится ему то же, что и ей. Тимур на слова друга лишь ворчит и испаряется, оставляя их наедине. Саня же изворачивается в его руках и теперь смотрит в глаза. Внимательно. Не отрываясь. Тишина затягивается. — Ну вот и всё, Сань, сделали. Посидишь ещё немного у нас? — Да, я у Вас буду, пока мама за мной не приедет, помните? — А, да-да, забыл уже. — У Вас глаза слипаются, Вы хорошо спите? — Так же, как и ты. — Тогда не очень. У меня есть для вас подарок, щас найду. Ловец снов милый. С белыми и чёрными бусинками над такими же большими и маленькими пушистыми пёрышками. Сделан не по классической тактике, а в форме инь и ян. Боже, оно теперь будет его преследовать? Пахнет вкусно, какой-то лёгкий аромат вишни. И идеально смотрится над диваном на пустом гвозде. Как долго он там торчит? Кто его туда вообще вбил? Главное, все другие заняты картинами и постерами, а этот… О чём он только что думал? Глаза сами собой закрываются. Забавно, что у Сани — тоже. А она-то почему не спит ночами? — Вам нравится? — Очень, дорогая. Тоже в сон клонит? — Немножко. — Знаешь, не вижу ничего плохого в дневном сне. — Да, тоже слышала, что это полезно. Вот они и перебираются на диван — Саша садится, уперевшись локтем в подлокотник, а Саня складывает руки на его колене и на них уже кладёт голову. Из гостиной всё ещё слышатся смешки оставленных наедине мальчишек в компании кошек и невнятное бормотание телевизора. Боже, сколько же у него детей… Девочка устраивается удобнее и что-то ворчит про шумных парней. Да, дорогая, они всегда такие. Саша пропускает её косички между пальцев и тихо предлагает рассказать сказку. С Олегом такое срабатывало. Кринжевал, конечно же, не без этого, а потом слушал с открытым ртом сказку про двух волчат. Только Сане такое не подойдёт. Ей нужно что-то про неё… Когда-то очень-очень давно в одном замке жила девочка. У неё были необычные волосы цвета ночного неба и россыпь веснушек на лице, напоминавших созвездия. Жила эта девочка одна с мамой, папу она потеряла ещё когда была совсем крошкой. Кто-то говорит, что он сам выпрыгнул из окна, но её мама всегда говорит ей, что он просто хотел достать для неё самую красивую звезду с неба, и звёздам он так понравился, что оставили они его себе. Девочка ей верила, она всегда верила своей маме. Мама была у неё красивая и умная, а ещё она ни слова не могла сказать плохого в адрес своего почившего мужа, уж очень она его любила. Но время шло, девочка росла, и маме становилось одиноко без неё, когда уже не малышка всё больше проводила времени на улице с друзьями, а не с ней дома за вышиванием и вязанием. Так мама познакомилась с рыцарем. Он не имел земель, но был наделён красотой и силой фамилии своего рода. Обладал и их же богатствами. Охомутал он одинокую женщину, да так, что забыла она что про дочку свою, что про почившего супруга, которого любила больше, чем нового кавалера. Ещё больше времени прошло, рыцарь женился на матери и стал для девочки новым папой, но чувствовала она всем сердцем, что он злой. Он был человеком… сложным. Вспыльчивым и инфантильным, и больше он думал о своей работе и о том, как бы ему новая жена родила наследника, а не о благополучии семьи. Однажды днём, мама пришла к девочке в комнату и сказала, что связался с нею давний друг её отца, желающий встретиться с подросшей дочерью. Девочка согласилась и явилась на встречу. Маг был высок и тонок, красив и мил с ней. Он купил ей новый повод для её верного скакуна, а ещё задавал много вопросов и рассказывал столько же историй про свои приключения с отцом девочки. Каждой новой встречи с магом девочка ждала так, как никогда не ждала сочельника. Она любила рассказывать ему про свои победы на скачках и, конечно, нравилось ей смотреть за тем, как он творит магию. Как танцуют на кончиках его пальцев языки пламени. Как расступаются пред ним реки, двигаются камни и склоняются деревья. Как от одного его дыхания вся поляна становится украшенной благоухающими цветами. Спустя время познакомил её маг со своим братом, что был его моложе и, может, совсем немного краше за счёт юности. Младший был не так силён в магии, но больше всего ему удавалось справляться со стихией огня. Он мог сжечь мёртвое дерево за считанные мгновения, а его брат — не допустить сжигания остальных. Они работали вместе, как две половинки единого существа, и девочка очень хотела вновь ощутить это знакомое с самого детства чувство. Вскоре мама и рыцарь начали ругаться. Девочка чувствовала, как под ногами после их криков начинали расходиться большие каменные плиты, как ломались деревянные столбы, как потухали свечи. Рыцарь хотел ребёнка, которого мама не могла ему дать. Однажды ночью девочка услышала удар. Хлопок. Тишина такая долгая, что она успела подняться с постели и подойти к двери в комнату матери. Крик за дверью вынудил её испуганно прижаться к стене. Дверь сорвалась с петель, рыцарь вскоре оказался на полу среди клубов пыли. Мама продолжала кричать. О том, как он высосал из неё все силы и молодость, как заставил её усомниться в себе и своей силе, как оградил от дочери и памяти о том, кого она действительно любила. Девочка подняла на неё взгляд и… Увидела она силуэт мужчины. Она не узнавала его, как бы ни старалась, чувствовала, что он как-то близок ей. И вот, их взгляды пересеклись. Это был её папа. Не живой, не человек, но он был. Тут, вместе с ними. Он положил руки маме на плечи и направил её к девочке. Женщина опустилась перед дочерью на колени и прижала её к себе, поглаживая по волосам. Рыцаря в замке уже не было. Шли годы, девочка росла, начала интересоваться магией. Старший и младший маг, что уже давно стали для неё новыми членами семьи, говорили ей, что так же колдовать, как они, она не сможет, но маленькие магические трюки она сделает, если захочет. Конечно же она хотела. Особенно, с такими учителями. Картинка перед глазами стоит… Пугающая. Квартира, теперь уже всегда наполненная разнообразным шумом от матерящегося Олега до шипящей в углу Алёны и мурчащей Дымки, утонула в тишине. Ничего. Ни шороха. Ни малейшего скрипа и писка. Саша делает шаг вперёд и понимает, что воздух теперь слишком похож на воду — раздвигаешь руками, а он сходится обратно. Шаги даются с трудом. Крики тонут в этой желейной массе так, словно он — мышь. Серая и незаметная, лишь какое-то существо под ногами. Вредитель. Вещей Олега нет. Игрушек кошек — тоже. Смеха Сани, шуток Димы, присутствия загробного мира. Ничего. Абсолютная тишина. И холод. Блядский холод. Все окна открыты настежь, на подоконниках уже собрались горки снега. Но холод не внешний. Нет, холодно внутри. Ноги сами несут к балкону. Там, за закрытой дверью с идеально вымытым стеклом, Саша видит… себя. В кигуруми вампира, подаренном Олегом. С кулоном ворона на шее от Димы. С брелком совы на ключах в зубах, саморучно изготовленным Саней. Стоит и смотрит на себя в ответ. Не отрываясь. Пристально. Безэмоционально. Вдруг губы растягиваются в кровавой улыбке, но… глаза остаются неживыми. В них жизни нет. Жизнь ушла. С Олегом. С Димой. С Саней. С Дымкой и Симбой. Он один. Не стоит никого позорить. Никто ему и не будет помогать. Зачем? Бесполезно. Открывается настежь окно, Александр напротив чудом залезает на высокий узкий подоконник. Секунда и… пустота. Тишина. Холод. Где-то внизу раздаётся хлопок. Испуганный протяжный крик. Даже умирая кого-то потревожил. — Дядь Сань, там что-то в гостиной упало. Дядь Сань, мы всё проспали. Пап! Из наваждения вырывают будто за шкирку. Больше не там. Сейчас точно дома, с только-только проснувшейся дочерью друга под боком и громко-плаксиво мяукающей Симбой за стеной. Подрывается, поскальзываясь на полу, лишенном ковра, и вылетает в коридор. Саня несётся следом. Теперь уже картина перед глазами странная. Дима с Дымкой на плече и орущей потерпевшей Симбой на руках в ахуе смотрит на Олега, который… растянулся в шпагате с лицом абсолютного победителя. Ещё и руки на груди сложил, и подбородок вскинул. В любой другой ситуации Саша бы весь засветился от гордости за своего маленького, что смог вернуться в летнюю форму, но сейчас единственное, о чём он может думать… Не поддаётся цензуре. Ни одна мысль, что бы он смог сделать прямо сейчас с Олегом, будь они наедине, не может покинуть его рта. Зато по их тонкому каналу связи всё переходит идеально. Каждое движение, каждый вздох и стон, каждый чёртов скрип кровати и матраса. Олег краснеет. Краснеет так, как не краснел во время их первого неловкого раза. Но кусает губу и опускает взгляд, когда спешно поднимается. Саня не чувствует их образовавшееся напряжение, но Дима… О, он пожалеет о том, что решил приехать к ним на ночёвку, чтобы вдоволь поиграть с кошками. — Дядь Сань, за мной мама скоро приедет, я пошла собираться. — Дорогая, подожди, я тебя проведу, заодно с мамой твоей поговорю. — А, ну ладно, я тогда за рюкзаком, он там в комнате остался. Обещаю ничего не трогать! — Так, мальчишки, сейчас оба идёте на балкон и снимаете нас, только красиво и без ржача на фоне, я это видео потом Софие перешлю. Поняли? — Да, родной. — Отлично. Можете уже становиться на позицию. Олег не понимает, что от него толком хотят, но послушно включает камеру и наводит её на двух Саньков внизу. Его Саша поправляет на мелкой капюшон, а сама она уже через мгновение сгребает комок снега и бросает ему в спину. Дима рядом сдерживает умилённый вздох. Младший Шепс, каким-то чудом, тоже. Вдруг во двор заезжают две машины. Паркуются на свободные места, водители выходят. В женщине легко угадывается София потому что, во-первых, её ждали, а, во-вторых, Саня тут же к ней бросается. Второго мужчину Олег видит впервые и ему очень, очень не нравится, что тот сразу же подходит к Саше и жмёт с ним руки. Это не бывший муж Софии, его в лицо по фотографиям младший видел, и это не мог быть какой-то новый ухажёр, потому что вдова решила полностью сосредоточиться на воспитании и продвижении дочери, но тогда… Блять, можно же к Саше подключиться! «Привезли?»… «Не замёрз?»… «Всё с ним хорошо?»… На все утвердительные ответы облегчённо выдыхает и, почему-то, взывает к Тимуру. Радостно улыбается и просит преподносить уже «сюрприз», сразу же привлекая внимание Сани на себя. Кладёт ей руки на плечи и немного присаживается, чтобы смотреть в глаза. «Нужно активировать его в новолуние, помнишь?». А, насчёт оберега, понятно. Но что тогда за сюрприз? Дима несильно пихает в плечо и указывает на мужчину. Тот вылезает с заднего сидения с… клеткой для животных в руках. От щас крик стоять будет, все соседи вылезут. Мужчина всё ближе, улыбка Софии всё шире, Саша заканчивает свой монолог фразой «Помни, что папа тебя очень сильно любит» и разворачивает девочку одним слитным движением. Железная дверца открывается и Сане в руки тут же попадает… — Щёнок! Божечки ёжички, какой он милый! Это же та порода, что у папы была! Как там его… Вельштерьер, точно! Такой пушистый! «Я тебе больше скажу, это — наследник того самого пса твоего папы. А этот мужчина — их разводит». Щеночек передаётся Софии, та поворачивается к мужчине и преспокойно возвращает его в переноску. Не успевает сделать и пары шагов, как её дочь уже оказывается висящей у Саши на шее. Тот обнимает её покрепче и мягко гладит по спине, говоря, что не надо его благодарить. Ещё чего, в этом году он постарался на славу, его только восславлять и остаётся! Для Олега заставил школьного друга из Польши носиться по всем форумам и антиквариатам в поисках того самого набора, для Сани, вот, нашёл мужчину, которому София когда-то после смерти Тимура передала его пса. Саша уже опускает её на землю и помогает вытереть слёзы, улыбаясь на вопрос, как лучше стоит щеночка назвать. «Пса Тимура звали Левиафан, можешь вдохновиться этим». Что-то Олегу подсказывало, что очень скоро к ним в гости приедет девочка, названная в честь лучшего друга своего отца, и щенок, получивший кличку от верного пса всё того же мужчины. Саша возвращается довольный, счастливый, немного мокрый и с отпечатком от помады на щеке, которую его младший ему тут же стирает. Казалось бы, сколько между ними уже всего было, как бы ни открывали души и ни клялись, а всё равно ревнует к каждому столбу… Хм, столб… Прямо как фонарный столб, которым Олег когда-то окрестил его… Маленький тут же отталкивает его от себя и грозно смотрит в глаза. Вот он дурашка, конечно, то специально театрально стонет, чтобы Дима за стенкой в отеле страдал, то смущается на мягкое жамканье ягодицы. Матвеев появляется с телефоном в руках и мягкой улыбкой на губах. Глаза у него тоже блестят, как Саша растрогался. — Саш, ты прям решил начать год с исполнения чужих желаний. — Дим, а ты ему и своё желание загадай, исполнится обязательно, надёжнее, чем записка в шампанском. — Хочу один танец с самим Александром Шепсом. — Так, а ну губу обратно закатал, пореалистичней чего-нибудь попроси. — А я не против. Пойдём в гостиную, там больше места. Олег в ахуе. Дима выпадает из этого мира. Саша заговорщически улыбается и уже привычно берёт обеих принцесс на руки. А почему бы, собственно, и нет. Дима двигаться умеет и, в принципе, танцевать с ним будет приятно. Хочет ведь вальс, по глазам видно. А ещё вести хочет. Как Олег чтоб быть. Такой забавный юношеский максимализм. Для его младшего — эмоциональная встряска, чтоб неповадно было не отвечать на флирт. Хотя, Олег уже нервничает. Когда кошки опускаются на диван, а Диме протягивается прохладная рука. Когда чернокнижник становится на расстоянии полушага и кладёт ладонь на узкую талию. Когда старший командует портативной колонке включить песню для медленного танца. Когда приходится сесть на всё тот же диван и вцепиться в его подлокотник. Дима неплох и ведёт себя уверенно. Смотрит Саше в глаза и старается не смеяться, вслушиваясь в недовольный шёпот Олега. Кружит бодро и отдаваясь процессу с головой и пятками. Наклоняет так же, как Олег тогда на бале сильнейших. У Саши в глазах смешинки. — Всё-всё-всё, хватит с тебя! И поставь моего Сашу на место! — Никто у тебя твоего Сашу не забирает. Но поставлю, так уж и быть. — Ты отлично ведёшь и чувствуешь, воронёнок, мне очень понравилось. Саша, зная, что всё внимание Олега сейчас сосредоточено на нём, наклоняется к Диме, всё ещё будучи с ним в некой пародии на объятия, и целует в гладко побритую щёку. Ты издеваешься, да? Да. Специально. По-другому младший бы фиг сорвался в ванную готовиться при Матвееве, отключая пацанские принципы. Чернокнижник улыбается, смущенно почёсывает макушку и спрашивает, можно ли ему найти что-нибудь поесть в холодильнике. Саша смеётся, закидывает ему руку на плечо и предлагает поклевать остатки крабового салата. Ещё и мандаринки прихватить стоит. — Сначала пропал для меня на весь день с Саней, потом с Димой танцевал, ещё и поцеловать его полез. Совсем забыл, что у тебя муж есть? — Это ты меня почему-то стесняться при нём начал. Объяснишься, маленький? Вместо объяснений — первый за сегодня нормальный поцелуй. Долгий, мягкий, страстный, до подгибающихся коленей. Олег с полотенцем на бёдрах прижат к двери, Саша её запирает и откидывает ненужную махровую ткань куда-то в сторону. Одной рукой слегка придушивает, второй — приподнимает левую ногу младшего и уверенно тянет, укладывая задней стороной колена на свой сгиб локтя. Притирается ближе и вновь целует. Скорее, больше облизывает и кусает. Опускается ниже и присасывается к шее. Олег на это шипит котом и выгибается навстречу, притираясь там, где слаще всего. Вставать на носочки — Сашина привычка, но сейчас Олег её крайне искусно исполняет. Зубы сильнее смыкаются, немного прокусывая. Младший скулит на одной ноте от того, как юркий язык слизывает каждую капельку. — С-сука, Саша, чёрт, я же видео для шепсят буду послезавтра снимать. — Водолазку наденешь, я тебе из шкафа её откопаю. — Точно? — Обещаю. Ты в ней будешь такой сексуальный, малыш… — Тогда укуси ещё. Но уже на постели, прошу… Олег любит на Сашу смотреть. Всегда. В любой непонятной ситуации его первое дело — посмотреть на своего старшего. Саша любит смотреть на Олега в ответ. Но не сейчас. Сейчас он укладывает его на живот, а потом — ставит в коленно-локтевую, надавливая на поясницу. Младший послушно укладывается грудью на ещё холодное постельное белье и коротко выдыхает на мягкое поглаживание бёдер. Уже стонет, когда чувствует там же острые белоснежные клыки. Весь будет в укусах. Будет помечен от шеи до ног. Крышесносительное чувство. Серая ткань трещит под пальцами, когда Сашин язык лезет туда, куда ему не следует, но отчего младший чуть ли не умирает. Мягко проходится по кругу и… совершенно спокойно ввинчивается внутрь. Пальцы успокаивающе гладят ягодицы и совсем редко царапают. Вот не может Саша же совсем нежно, нужно всегда как-то уколоть, пробудить нервные окончания. А ведь хочется мягко, чтоб как будто раскачивает на волнах. Без укачивания и встряски. Без укусов и пускания крови. Чтоб потом ничего не жгло и не пекло. Клыки снова царапают нежную кожу, один палец без смазки проникает внутрь. На слюне уже ни капельки не романтично. Слёзы брызжут из глаз. — Пап… папочка, больно… — Что такое, маленький? Неприятно? — Не… кусайся и… возьми смазку… — Неужели мой мальчик хочет немного нежности и мягкости? Чтоб я его не выебал, а очень сильно вылюбил? — Да! Да, пожалуйста, Сашенька, именно так. — Конечно, детка, ложись тогда на спинку, щас будет приятно… Олег не успевает нормально улечься, как Саша уже накрывает его сверху и тут же лезет целоваться. Кладёт ладони на щёки и стирает кончиками пальцев солёные жидкие кристаллы. Осторожно посасывает верхнюю и нижнюю губу по очереди, мягко просит открыть рот шире и переключается на язык. Олег тает. Его размазывает тонким слоем штукатурки, когда Саша с ним так нежничает. Тощее тело сверху медленно трётся по нему вверх и вниз, возвращая ушедшее за секунду возбуждение. Младший стонет в ответ на каждое особенно удачное движение и тянется вслед за отдаляющимся Сашей. Тот становится между его бёдер на колени и мягко целует в коленку, не отрывая взгляда от ртутных затуманенных глаз. Олег уже официально идентифицирует себя как желе. Наблюдает за тем, как от него отодвигаются ещё дальше в сторону тумбочки и только сейчас замечает там… — Саш, зачем ты принёс мандарины? — У тебя ведь была хотелка попробовать… как там его, «фудплей»? Считай, будет новогодний эдишн. — И какие будут правила? Долька — вверх, долька — вниз? — Ммм, посмотрим в процессе. Давай так, пока я буду тебя растягивать, тебе будет задача их почистить. Все до единого. Щёлкает крышка, комнату наполняет химозный запах мандарина. Олег улыбается на это и посмеивается, принимаясь за первую из трёх, самую большую. Он такие любит, с них кожица чистится быстро и легко, лишь парочкой движений, но… Глаза сами собой закатываются, когда мягко проникает средний. Язык пробегается по нижней губе, ресницы трепещут. Сердце сбивается с привычного ритма. Саша наклоняется с нему снова и целует напротив сердца. — Больше не больно, маленький? — Нет, Сашенька, всё очень хорошо… Давай второй. — Всё для моего котёнка. Мандарины уже давно почищены, лежат разделённые на тарелочке и даже уже лишены противных шкурок. Чистая сладкая мякоть. Олег растянут идеально и ждёт, когда Саша закончит играть с его сосками, этим мучая доставляя неимоверное удовольствие. Уже кажется, что весь воздух напитался мандаринами. Только выветрился мамин слишком мужицкий парфюм, теперь будет недельный новый год. Большие пальцы гладят рёбра, язык ведёт дорожку от правой горошины к кадыку. Довольный выдох срывается с обветрившихся губ, когда за несколько мягких толчков проникает внутрь. Саша улыбается где-то под ухом и там же целует. — Опять будешь стесняться Димы? — Сейчас-то я его не вижу и могу позволить себе всё… С твоей помощью… — Первая долька — за тебя, мой маленький послушный мальчик. Саша подцепляет её пальцами и зажимает половинку между зубов и губ. В который раз уже наклоняется, но не слишком близко, вынуждая менять угол проникновения и тянуться вслед за собой. Ну не может он своего малыша не дразнить. Олег обхватывает губами мандаринку и резко откусывает её, когда их бёдра оглушительно сталкиваются. Стонет от фруктовой сладости на языке и совсем другой, более возвышенной, — на душе. Вторая долька уходит за Дымку, третья — за Симбу. Четвёртую Олег берёт сам и аккуратно проталкивает её Саше в рот, заявляя, что она — только для него. Ловким скоординированным движением ног и рук переворачивает их в пространстве и теперь гордо восседает сверху. Поднимается медленно и осторожно, опускается — резко и быстро. Саша несдержанно стонет, Олег — намеренно-громко. Уже насрать на Диму. Ему хорошо. Им обоим хорошо. Очень хорошо. Пиздец как хорошо. — Папочка… Мне так классно, Саш… блядский Боже, как мне хорошо… Ты — самый-самый лучший… — Ты — ещё лучше, детка, так хорошо меня принимаешь… Бедные мандаринки… Олегу их почти жаль. Несколько он машинально сжал, пуская сок по своей и Сашиной коже. Парочка упали Саше на грудь и их приходилось слизывать. Больше половины они всё же смогли съесть романтично, как Леди и Бродяга. Объелись, конечно, знатно. Но потрахались пизже. Липкие и запыханные, разгоряченные и громкие, влюблённые и окрылённые парным собственничеством. Олег первым тянет руки и сплетает их пальцы в замки, склоняясь над Сашей. Кольцо бьётся о его грудь и путается с другой свалявшейся цепочкой. Теперь настала очередь ему издеваться и вынуждать тянуться. — Поцелуй меня, Олеж, пожалуйста… — Ну как я могу отказать своему папочке? Квартира снова затихает. Уже не слышно Дымки и Симбы, выключил телевизор Дима. Олег вернулся из душа и даже ни разу не проворчал, что пришлось снова особенно тщательно мыться. Сейчас он стоит перед зеркалом и выбирает, что бы ему надеть. Саша лежал под одеялом и смотрел на его широкую спину и стекающие по ней капельки воды с влажных волос. Наконец выбирает свой новый чёрный кигуруми в виде пушистой летучей мыши. Надевает неторопливо, смотря в голубые глаза через отражающую поверхность. Вновь выпрямляется после того, как поправил резинки на щиколотках, медленно подмигивает, отправляет воздушный поцелуй и вновь выходит из комнаты. Саша закрывает глаза со счастливой улыбкой и прислушивается. Старается передвигаться тихо, боясь разбудить спящих принцесс и красавца. Прокрадывается на кухню и лезет в подвесной шкафчик. А говорил, что собирается взять себя в руки и вернуться к прежней форме, и поэтому отказывается от вкусняшек. Тот же ещё сладкоежка, с самого детства, этого не отнять. Возвращается обратно, закрывает за собой дверь и укладывается рядом. — Ты хоть мне взял? — Взял. На. Расплавившийся в тепле квартиры молочный шоколад толстым слоем оседает на языке, а несколько ядер фундука крошатся под натиском зубов. Саша комкает фантик и откладывает его на свою тумбочку. Вновь укладывается, несколько раз пнув скомкавшееся после Олега одеяло. Блин, конфеты и правда вкусные, но, может, стоит несколько убрать в холодильник, а то как будто лето. — Так, всё, маленький, спать, лю… — У тебя были орехи? — Да, два. Всё, маленький, правда, давай… — А у меня нет орехов… — Да ёпта. Лежи, щас принесу. Свет включать бессмысленно, каждый угол этой квартиры знает, как свой. Достаёт те же конфеты и высыпает их на столешницу. Вселенная ведь не слишком обидится, если он использует свой дар немного не по назначению? Проводит ладонью над всеми и выбирает ту, где так же спрятались два орешка. Остальные делит на две горстки, одну возвращает в пакет и убирает в ящик, вторую — забрасывает на верхнюю полку холодильника. Возвращается, нависает над торчащим в телефоне младшим и подносит к его губам тающий между пальцев кубик. Улыбается на слизывание шоколадных пятнышек и быстро чмокает сладкие губы. — Два орешка, чудо моё мохнатое, а теперь спать. — Саш, ты… я люблю тебя. — Я тебя тоже, Олеж. Спать. А я щас вернусь. Нужно покурить. Срочно. Прямо сейчас. Мозги поплывут, разум затуманится и можно будет отрубиться, как только чумная голова коснётся подушки. Балконную дверь даже не закрывает до конца, окно открывает настежь. Накидывает капюшон с клыками и пушистыми бровями и выпускает первый клубок дыма. Вот так-то лучше. Почти хорошо. Аура трепещет, когда улавливает тёмно-синюю энергетику. Оборачиваться не нужно. — Саш, ты чего не спишь? Милый кигуруми. — Спасибо. Да как-то не хочется. А ты? — Тебя услышал и насторожился. — Прости. — Ничего, всё равно хотел пофоткать звёзды, у тебя с балкона на них самый пиздатый вид. Саша улыбается на знакомый факт о своей квартире и выпускает ещё немного дыма. Сосед по нахождению на балконе пару раз кивает и наводит камеру на тёмное небо. Олег был прав, звёзды и правда видно отлично. Все как на ладони. Делает несколько снимков и переводит взгляд на затихшего старшего. Тот всё понимает и уже смотрит в ответ. У Димки глаза сейчас особенно космические. — А если честно, то почему не спишь? — Бессонница. — И как долго? — Пара месяцев, наверное, уже не очень понимаю. — Олег знает? — Может быть, мы об этом не говорили. Она только последние недели обострилась. — Днём спишь? — Что за допрос, воронёнок? — Я беспокоюсь. — Всё будет хорошо, Дим. Мне просто нужно это пережить. — Саш, ты умный, должен понимать, что бессонница не пропадет просто так. Это как мой краш в тебя — как бы я ни старался, он вообще не уходит никуда, но хоть и не крепнет. Я от дыхания другого человека сам могу легко заснуть, даже, когда подобные ситуации, тебе тоже должно помочь. Воспоминания начни шерудить, отвлечёшься на них так, что вырубишься сам. И поговори с Олегом. Ты ж его знаешь, он тебя поймёт. — Спасибо, воронёнок. Ты тоже не засиживайся. Расходятся быстро, как только Саша докуривает и тушит окурок в пепельнице. Треплет смольные волосы и желает спокойной ночи, скрываясь за дверью спальни. Олег уже спит и видит явно хороший сон, раз так довольно улыбается. Тут же прижимает к себе, когда чувствует родное тепло, и тяжелой тушкой наваливается сверху. Старший гладит его по почти высохшим волосам и мягко целует в макушку. Его милый маленький мальчик, такой загруженный своими проектами. Зачем его напрягать своими проблемами? Сам справится… — Олег, ты думаешь я вас, чё, не слышал? Ну хоть раз не ебаться пока я рядом нельзя, слишком сложно, что ли? — Дима, ёпта, посмотри на Сашу и сам ответь на свой тупой вопрос! Ситуация повторяется. Дима снова завтракает у них. Олег снова ревнует и петушится на пустом месте. Саша снова заваривает им чай и мягко улыбается. Чувствует на себе изучающе-беспокоящийся взгляд чернокнижника и просит Вселенную, чтобы его сейчас не подставили. Видит ведь, что старший этой ночью заснул только на рассвете. Молчи, просто молчи. Дима молчит, а Олег трактует его взгляд как изучающе-совращающий, поэтому и бросает в друга яблоко. Саша, конечно же, за это ему предложит порцию побольше.