Как Генрих смысл жизни искал

      Домчали мы с Максом до поселка Белого… «с ветерком». Водитель мой везучий, у него руль был. А меня последние километров пятьдесят трусило, как еду в миксере. После того как я ещё раз влетел в окно, и отполировал торпеду своим лбом, я сжал булки и уперся всем телом. К сожалению, от скачка меня это не спасло. Пересекая очередную «лужу» на нашем вездеходе, колесо спружинило на камне, отправив меня в полет. Многострадальный череп в этот раз не пострадал, что нельзя было сказать про вестибулярный аппарат.       Мне даже страшно как-то стало. Как люди на этих ладах-нивах катаются. Если меня в тойоте по всему салону…       Оказавшись на земле, я радостно обнял первую попавшуюся сосну. Ибо стоять самостоятельно не мог. После долгой тряски тело неприятно вибрировало, а в мозгах – полная каша. Макс, ехидно отсмеявшись, сделал пару снимков шикарного меня «с новой кралей». Так сказать, для отчета. Даже камеру не поленился достать… Изувер. А после, скрылся в ближайшем домике.       Долго не было Макса, я даже успел прийти в себя. И наконец-таки оценить природные красоты. С ближайшей ознакомительной карты я узнал, что примчали мы к одному из пунктов смотрителей заповедника. Даже на окраине, матушка природа не могла не вызвать восхищения. Высокие деревья, сквозь которые едва пробивалось жаркое летнее солнце. Приятная прохлада, дарила долгожданный отдых. Понимаю Давида, все мои мучения того стоили. В Альпах уже давно все безопасно и как-то плоско. Были и заповедники, куда без особого разрешения не пробраться. Зато тут… гектары свободной природы. Ходи да радуйся-вдохновляйся.       - Эй, мелкий! Я уехал, теперь передаю твою европейскую душонку этому мужчине. Он отвезет тебя к дому Марфы Ильиничны. К белкам не лезть, иначе потом явятся. В самый неподходящий момент.       - Сархан Муратович.       Да что ж тут все такие… богатыри. Из коморки смотрителя заповедника вышел настоящий представитель старинного эпоса. Два метра ростом, широченные плечи. Такого увидишь, что-либо творить в заповеднике разом передумаешь. А от этих раскосых темных, почти черных, глаз становилось страшно. Точно насквозь видит. Ещё и лицо-кирпич. Такой пристрелит и прикопает, или кабанчикам скормит, даже ухом не поведет. Вон, за спиной два ружья висит. Надо с ним держать ухо востро!       - Держи. Турист, - протянул мне какие-то бумаги Сархан Муратович. – Твой пропуск на территорию заповедника. Вещей много? Нет? Отлично, поедем на квадроцикле. Территория немаленькая. До Белого ехать почти сорок минут.       Что я могу сказать про квадроцикл? Это райская подушка, в сравнении с джипом Макса. Без обид. Мы ехали по обычным тропинкам, но по ощущениям – евротрасса. Сархан Муратович был мужчиной серьезным. Немногословным. Думая о чем-то своём, он катил под размеренный рокот двигателя. Даже не хотелось нарушать эту относительную тишину. Успел снять пару видосов для соцсетей и отчет для семейства.       Это было просто невероятно. Нетронутый клочок природы. Всевозможные сосны, вперемешку с лиственными деревьями. Я уже чувствовал прилив сил. Пока наше авто-путешествие не прервал трескот рации.       - Вот же ж, не могли, что ли, позже приехать? – чертыхнулся Сархан Муратович, выслушав сообщение.       - Что-то не так?       - Да, мне нужно срочно возвращаться. Едет региональная проверка, если на место не вернусь – уволят. А тебя если довезу – не успею.       Ситуация выходила не шибко красивая. Смотритель явно не хотел меня отпускать одного, но и лишаться работы не хотелось. Тут я его понимал. С виду мужчина был довольно зрелым, лет пятьдесят или шестьдесят. В таком возрасте нормальную работу найти сложно. Мне тридцатник, и то проблемы есть. А тут…       - Это… Сархан Мура…Муратович. А далеко мне до дома Марфы Ильиничны? Может я сам дойду?       - Ну… - прикинул он. – Нет, не далеко. А если потеряешься? Это скандал будет такой. Я ж ответственный за тебя. В руки Мира передать должен.       - Да ладно вам. Я не маленький. Вы мне дорогу подскажите, а сами к проверке.       - Не знаю… Ладно. Я тебе вместе с пропуском карту давал, дай мне. Дорогу нарисую, - порывшись в рюкзаке, я и вправду нашел среди кучи разных бумаг карту. – Тут-то и идти осталось не много. По прямой, вот как тропинка идет, до речушки. Там ты мостик увидишь, он один. Деревянный. Его перейдешь, считай, что в Белом. Там будет три развилки. Тебе налево. В горку подымешься, домик Мира не пропустишь. Он там один без ограды стоит. Прям с краю. Большой такой. Если что, к местным обращаться не бойся. Скажешь к дому бабы Марфы – подскажут.       Получив ЦУ, я отправился к своей цели. Вот только не понятно. Почему он дом Марфы Ильиничны назвал – домом мира? Это как в Хиросиме, что ли? Хих… Ага, приду, а там… Белка!       Маленькая рыжая и пушистая красавица с интересом смотрела на меня. Ну да. Куда ей до парковых белок, которые лапками глаза на зад натянут, если орехов не дашь. А тут ещё кожаный дерганный какой-то. Роется в рюкзаке. Что я? Зря орехов в аэропорту набрал, что ли? Лесных. Ноу гэ-мэ-о. Даже энимал френдли. Вот сейчас она и заценит, насколько френдли.       Мою протянутую правую руку, и телефон вместо лица, белка явно не оценила. Она долго смотрела на меня, но подходить не думала. Даже орехи не помогали. Но Генрих был упертым, он решил ближе подойти. Может орешки не очень аппетитно пахли? Мне оставалось каких-то два шага. Но эта рыжая, издав дикий рев поспешила удрать от меня повыше. От неожиданности телефон и орешки разлетелись в стороны. Клянусь, я слышал, как эта треклятая белка где-то ржала. А я, изобразив вселенскую обиду, пошел на поиски несчастного летчика испытателя.       Включив последнее видео, я понял какой идиот. Потому что все это время снимал себя, а не белку. И мне стало многое понятно. Если бы ко мне подошел такой псих, я б тоже с визгом удрал. Решил я больше не трепать расшатанные нервы рыжей, высыпал орешки и дальше пошел. За месяц я ещё столько белок увижу.       До «речушки» я добрался уже без приключений. Сделал пару фоток, написал пару заготовок для семейства. Давиду – матерные. Ибо эмоций было много. А выразить их как-то надо. Не папе с мамулей же писать?       Мда… Речушка… Мне нужно переставать удивляться. Вот честно. Между берегами – сто метров. Вот честно. Слышал я, что эта Обь – самая широкая в России. Не представлял только на сколько. Даже «мостик» не сразу найдешь. Оный нашелся на самом узком месте. Действительно мостик. Простенькая, но крепкая конструкция, на которой максимум квадрик проедет. Фух… Осталось чуть-ч… А-а-а! Бобры!       Жизнь меня ни чему не учит. Потому что уже через минуту, с телефоном на перевес, я карабкался по берегу к двум милым животинкам. Знал бы, что встречу, прикупил бы щепочек в аэропорту. Да. В дютифри и не такое найдешь. Не орешками мне ж их подкармливать.       Два миленьких бобрика, не обращая на меня ни малейшего внимания, во всю занимались делами. Таскали веточки-палочки. Им даже не было до меня никакого дела. Хотел их снять поближе, но вода была ледяная. Так что, как мог пытался дотянуться.       - Вы только глядите какие они. Такие милашки… Вот бы к ним поближе, - хрусь. Один из бобриков уставился на меня. – Он меня заметил… Какой прикольный…       Зато у бобрика на мой счет было другое мнение. Не знаю, чем я ему не угодил. Но он с таким проворством подплыл ко мне. И непонятным то ли рыком, то ли хрустом кинулся на меня. Со страху, я такой кувырок сделал, Олимпиада горько плачет. Пролетел я знатно, и встретился мой копчик с ледяной водичкой вполне ожидаемо. Больно… Холодно… Мокро. Зато бобрик, как ни в чем не бывало дальше поплыл по своим бобровым делам.       А я, топориком, на встречу водному потоку, с трудом догреб до мостика. Где предусмотрительно оставил свои вещи. Умный, блин. Словно тюлень, запрыгнул на мостик. И тут меня осенило. В кармане появилось неожиданное ощущение пустоты… Это как…       Я напряг извилины. Телефон? Нет. Он был в руке, и отправился в очередной полет, когда я «нырнул». Карта? Нет. Та лежала между сумкой и рюкзаком. Пакетик от орешков? Не. Ощущения были твердые, как… Паспорт!!!!       - Scheiße!!! – громко. – Паспорт… - уже более жалостливо. – Как же… - ещё жалостливее.       Естественно, увидеть что-то я не смог. Приземлился я у берега, но вода была мутная. Наплевав на холод, я вновь нырнул. Раз пять нырнул, пока не замерз нафиг. Но паспорта так и не было. Точно унесло. Вот говорили мне мамуля с Давидом, не место паспорту в заднем кармане…       - И что мне делать-то теперь? – трясся от холода я. – Мне ж без него никуда. Это ж его восстанавливать… У-у-у… Бедный я… Ладно, доберусь до Марфы Ильиничны, позвоню семейству. В доках вроде была копия, может смогут восстановить… Че уставились? Я вас просто снять хотел, а вы…       Пока я боролся с дрожанием, те самые бобрики с интересом наблюдали за моими стенаниями. Словно я для них турецкий сериал какой-то. Но стоило к ним обратиться, те шустро нырнули под воду по своим бобриным делам. Ну и я пошел. Больше животных снимать не буду. Хватит с меня сегодня.       Стуча зубами, я продолжил свой путь. Хоть бы на людей не наткнуться. А то перепутают ещё с духом водным каким-то, по головушке огреют. Даже похоронят неизвестно где. Паспорта-то нет… К счастью для меня, на окраине поселка Белого никого не было. Полдень, разгар дня. Нечего шляться по улицам.       Уставший, аки собака я дополз до дома Марфы Ильиничны. Большой, как и рассказывал Давид, с резными боками, он выделялся на фоне других. Более простеньких или современных домиков. Необычный.       Марфы Ильиничны нигде не наблюдалось. Вместо неё, у дома во всю хозяйничал какой-то парень. В старых шортах, без майки. Может соседский. Помогает бабушке.       - Извините, я к Марфе Ильиничне.       От неожиданности, парень чуть не уронил молоток. Ну хоть не одному мне сегодня косячить.       - Здравствуйте.       Повернулся он ко мне, и я понял, что в людях не разбираюсь, как и в фауне. Со спины он выглядел, как подросток, только переступивший порог зрелости. Высокий, с неким намеком на мускулатуру. Темные волосы до плеч, стянутые простой резинкой. А вот встретившись с ним лицом к лицу, я завис. Никогда не был ценителем мужской красоты, но было в этом парне что-то такое необычное. На мой скромный взгляд, смазливый такой. С четкими линиями, вблизи он был… хищным, что ли? Даже не знаю, что так зацепило меня в нём. Наверное, глаза. Темные, почти черные. Обрамленные густыми ресницами. Вот посмотрит он на меня сейчас как-то не так, и заикой на всю жизнь стану.       - А её нет… - как-то тихо ответил он.       - Отошла куда-то? Я от Давида Марковича. Он вроде бы ей писал.       - Нет... Она… умерла три года назад.       Мдя… Так красиво я ещё не вляпывался. Интересно знать, как это Давид пропустил такой «пустяковый» факт? Ещё и гостинцев надавал. А может местные решили эксплуатировать имя старушки? Не, а что такого? Наверняка таких благодарных у Марфы Ильиничны было с достатком. Вот и получают подарочки всем поселком. Нормально…       - Мдя… Я… Это… Сочувствую вам…       - Правильно «соболезную», - скорее на автомате ответил он.       - А, ну, соболезную. Только мне б гостинцы отдать. Может на могилу отнести? Или в России так больше не делают? Мне просто мамуля говорила, что мертвых так принято почитать…       - … Да… Можно… - все так же растерянно ответил он. – Сумки можете в дом занести. Переодеться… Кладбище на другом конце поселка. Боюсь, люди не поймут. Это да. Это не помешало бы. А то всех соседей распугаю им. Мдя, джинсы и футболку можно смело кидать в мусор. Ещё недавно персиковая футболка поло превратилось непонятную тряпку цвета детской неожиданности. Даже растянулась как-то. Качество прям супер. Зря только на неё почти сотню евро потратил. А за джинсы можно было ещё побороться.       Мимоходом глянув на себя в зеркало, я понял, почему парень так заторможено мне отвечал. Лично я, увидь такое чудо – с визгом в закат удрал. Серое от ила лицо, волосы с серо-зелеными переливами. Не иначе, как водный дух… Как его… Водяной. О! Вспомнил. Сделав пару снимков на память, я быстро ополоснулся под краником. И плевать, что водичка не теплее речной. Главное, что Генрих станет наконец-то чистым! От греха подальше, решил надеть спортивный костюм цвета хаки, если влипну – не так заметно будет.       Парень всё это время тихо сидел на лавочке у дома. Странный он. Незаметный какой-то. Вот честно. С его лицом в модели идти, а не в заднице света сидеть! Сейчас девушки стали падки на смазливые мордашки. Уж я-то знаю. Работал со мной один, Свен звали. С виду, женщина. Но каждый месяц стабильно новой избраннице отвечал. Что они все в нем находили? Кто ж их поймет. То ли дело я! Высокий, широкой души человек. «С претензией на горячую кровь», - Ей богу не знаю что это, но мамуля всегда говорила с гордостью. Значит, что-то хорошее. Даже изюминка во мне была, с прозвищем «Деймон». Брюнет с серо-зелеными глазами. Единственное, что перешло ко мне от мамы. Смотрится это не хуже, чем у киношного вампира.       Убедившись, что я вышел, парень пошел. Я ж говорил, что он странный?       Весь путь до местного города мертвых мы шли в полной тишине. Изредка прерывая молчание на приветствия с местными. Кто-то добро улыбался нам, кто-то пытался избавиться от нашей компании. Будто боялись нас.       - Слушай, а чего некоторые так шарахаются от нас? – не выдержал я, когда одна бабуля вздрогнула и перекрестилась при виде нас.       - Это? Не обращай внимание. Это они не от тебя. А от меня шарахаются.       - Мдя… А чего от тебя шарахаться-то? Ты парень… красивый. Я в этом мало понимаю, но я ж не девушка. Не урод. Молодой. Так чего?       Он мне не ответил. Только махнул рукой, и пошел дальше. Понятно. Разговор окончен. Жаль. Я б ещё поговорил. А то скучно как-то.       Привел меня таинственный парниша на другой конец поселка, где в самой глубине старого кладбища стояла могилка. На фоне окружающих монументов – довольно простенькая. Темный гранитный камень с портретом и подписью. Сибирская Марфа Ильинична. 20 марта 1930 – 20 сентября 2020.       Мой проводник быстренько убрал высохшие цветы, обтер камень. Когда я увидел портрет, я обомлел. На меня смотрела милая такая женщина. Утонченные черты лица. И такие же черные глаза… Кажется, ой…       - Вы родственники, да?       - Да. Это моя бабушка. Я, вроде бы, писал ответ Давиду Марковичу… - из кармана он достал смартфон последней модели. Неожиданно. На фоне старинного дома. Не знаю, что я ожидал увидеть. Надо переставать смотреть идиотские фильмы, Генрих. – Не отправилось? Вот же ж…       - Наверное из-за дождей связь плохая? У меня в Берлине вечно во время грозы связь пропадает.       - И письмо отправлял… Два года назад. Вот же, коза! Говорил, не потеряй! Что за непруха-то…       - Ой, да ладно тебе… «Непруха» это у меня, - с гордостью заявил я. – Белку напугал. Телефон чуть не убил. Дважды. Но это ещё не всё! Перед тобой первый немецкий бомж! Можешь звать – Генрих.       - Бо… чего?       - Кароче, тут такое дело… Я хотел бобров заснять. Ну и снял. Одному из них видимо не понравилось, и он решил меня прибить. Я в реку… Телефон, главное, выкинул. А паспорт из заднего кармана – бульк. Я нырял, не нашел. Течением унесло…       Внук Марфы Ильиничны, сначала держался. Пытался сочувствовать. А потом как заржет. На все кладбище. Да так, что все местные в миг удрали. Хорошая репутация у внучка – ничего не скажешь. А ему все ни по чем. Продолжал смеяться, упершись боком в плиту.       - Ты, это… извини… ха-хах… Я многое видал. Кому заяц зад со страху распорет, кого кабан в период гона протаранит… К бобрам у нас никто не подходит. Они ж краснокнижные в наших краях. Все знают, что у нас запруды для них удачные. Мелкотня бегает, одним глазом глянуть, но никто не лез. Ха-а… Скажи «спасибо», что не укусили. Шрам бы остался… Ладно, везунчик. Пошли к мосту… паспорт искать. Не мог он далеко уплыть…       - Думаешь, найду? – преданным щенком засеменил я за ним. – Я это… Если б знал, что с твоей бабушкой – не поехал бы. Мне ещё и жить теперь негде… куда мне без паспорта? Копия вроде есть. Но по ней меня вряд ли в какой-нибудь отель заселят.       - Не дури. Всякое бывает. У нас зимой биологи были однажды. Так у них песец паспорта украл. Вот это история… Бедные латыши. И главное, один пришлый песец. А столько шуму наделал… У меня поживешь, пока документы восстановят, отправят в Москву в посольство. Потом, на сына Сархана Муратовича доверенность напишешь – он передаст.       - Ну хоть бы… Надеюсь, за три месяца успею.       - Неа, латыши полтора года тут сидели. Германия в таких форс-мажорах визу продлевает без проблем. Можно попросить депорт, но это не очень удачный вариант. В визе потом могут отказать. Любой. Мне Юрген, один из биологов писал потом. Его друг решил депорт сделать, потом отказали в визе в США. Тебе ж спешить не надо?       - Не… Слушай, а как тебя зовут? А то, я представился, а спросить забыл…       - Мирослав, но можешь меня звать Мир.