Как Генрих смысл жизни искал

      Гостинцы я так Марфе Ильиничне не передал…       То ли смех Мирослава, то ли поразительное родственное сходство меня как-то сбило. Потом, паспорт… В общем, в другой раз.       Меня сейчас больше другое интересовало. Что в головах местных творится? Если на пути к кладбищу нам встретилось человек шесть-семь. То сейчас. Я почувствовал себя английской королевой. Вот честно, пол поселка с нами перездоровалось. С таким интересом смотрели на меня. Шушукались о чем-то. Я как-то от этого излишнего внимания напряг булки. Но моему проводнику всё ни по чем было. То собаку за ухом почешет, то котика погладит, то меня проверит. Что б не потерялся.       И весь этот «поход» проходил в относительной тишине. Хотя, под гнетом всеобщего интереса, я и сам как-то стих. Мало ли…       Я тут, пока летел, от скуки погуглил информацию про эту Марфу Ильиничну. Официальных сайтов не нашел, зато вырезок с газет и блогов – море. Хотя. Какая может быть официальная информация про знахарку? Желтые газетенки я отмел сразу. Там такой бред понаписали, на голову не натянуть. Какие-то битвы экстрасенсов. Рассказы про нечеловеческое рождение знахарки. В общем, бред. А вот более серьезные издания, это совершенно иной разговор. Интервью бабушка не давала, чего не скажешь о местных. Они-то и были первоисточником информации для газетчиков. К счастью, журналисты ограничивались самыми реальным фактами. Про семью бабушки сказано ничего не было. Как и про внука.       В основном, вся информация крутилась вокруг невероятных способностей Марфы Ильиничны. Сама женщина объясняла свои таланты просто – в школе хорошо училась. Она знала наизусть все лекарственные растения местной флоры. Как и сказал Давид, помогала всем. Кому советом, кому делом. Но местные в своих догадках разделились на два лагеря. Одни заявляли, что это дар божий. Другие, талант от лукавого. На разумные доводы о знаниях тут все имели одно мнение. «Наш род не первый год в этих местах. Даже ученые не все тут знают. А она знает».       Так может, люди думают, что «талант» Марфы внуку перешел?       - Ну и как ты тут бобров… снимал?       Мдя… так задумался, что и не заметил, что мы на месте оказались. Небольшой мостик, тихое журчание речки, и бобры. Которые при виде Мира все дела свои побросали, с таким видом смотрели на него. Будто он их главный бобр. Интересно, а у бобров есть король? Подумаю об этом позже, сейчас я…       Я к вопросу решил подойти серьезно. В таком деле важна точность. Пробираться вдоль берега во второй раз было уже проще. Под суровым (?) взглядом бобров, я шел к своей цели. Сам Мир смотрел на картину с некой долей скепсиса и смеха. Как вдруг…       - А ну стоять! – рявкнул он. Да так, что я остолбенел с поднятой ногой. – Ты что творишь, медведь шатун! Не ценишь труд чужих, так хоть не лезь.       - Что с тобой? В тебя, словно мой папа вселился. Когда я ему в строительстве помочь пытался, - я не шучу. Его фразу про "труд" и "не лезь" можно было смело использовать, как синоним к слову "Генрих".       - Оно и видно. Лезешь тут, плотину им ломаешь. Ты хоть знаешь, что постройку плотины бобров можно смело сравнить с планами архитектурных сооружений. Хрястнешь одну веточку – и все. Им заново строить. А если хатки затопит, у них бобрята скоро будут. Ты их убьешь! Клянусь красной книгой, хоть с одним что-то станется, кастрирую!       - Я об этом не подумал…       - Иди сюда, - скомандовал Мир. А мне что оставалось делать? – Если хочешь вернуть свой паспорт, проси прощение.       - У кого? У бобров?! Это ж животные. Они меня не поймут.       - Либо ты извиняешься, либо можешь говорить своему паспорту ауфидерзейн, - в этом голосе было столько стали, что я решил не рисковать. Подумаешь, перед бобриком извиниться. Многие хозяева с животными болтают – и ничего. В психиатрической клинике не лежат.       - В общем, ребят. Извините. Я ж не знал, что у вас тут все так серьезно. Я, когда хрясь услышал. Подумал, простая веточка. А у вас тут он как… все серьезно. Я городской парень, что с меня взять. Диких животных только в зоопарке видел. Немного не подумал…       - Достаточно? Могу его на колени поставить, - вполне уверенно заявил Мир. И не скажешь, что он это бобрам говорил.       Что-то мне подсказывает, что глупой эта ситуация чудится только мне. Потому как, пока Мир говорил, эти двое смотрели прямо в его темные глаза. При чем, так… осмысленно. К счастью для меня, на колени бобры ставить меня не захотели. Один из них нырнул под воду, чтобы потом вынырнуть с бордовенькой книжечкой в зубах.       Да ладно?! Я, наверное, минут пять смотрел на свой паспорт на деревяшках под ногами. Мокрый, с явными повреждениями, но есть! Все визы и печати смыло напрочь, главной странице тоже досталось.       - Состояние не идеальное. Но это лучше, чем обычная ксерокопия.       - Шутишь? Я счастлив, что он вообще нашелся. Предъявлю копию посольству, они запрос сделают. А вообще, технически, я могу и с таким уехать хоть сейчас. У меня на работе один с таким приехал. Решил с местной барышней закрутить. А та замужем… за охотником. Вот он и погнал его собаками. Те сумку разгрызли, паспорт примерно так же выглядел. Только в слюнях. Ничего! Приняли.       - Так ты… домой поедешь?       Как-то беззаботно спросил Мирослав. Ага, только мой внутренний немецкий овчарка был в этом не уверен. «Герр Генрих, нам нагло вруть», - сурово заключил овчар. На это у моего внутреннего овчара нюх был острый. Другой вопрос, как часто я его слушал.       - Я похож на идиота? Не-е-е. Не хочу домой. Я что? Зря катил сюда сутки на самолетах-вездеходах? К Марфе Ильиничне меня сюда Давид отправил. А я приехал природой отдохнуть… первозданной. Зверюшек попугать. У вас тут зверей много?       - Много. Почти пятьсот видов в округе, - на автомате ответил Мир. Не отрывая от меня своих темных глаз. Чего это он? Понравился, что ли, хе-хе. – Послушай, Генрих, с тобой все в порядке?       - Во-о-о, ещё не всех распугал… Что-то не так?       - Ага, - обеспокоенно ответил Мир. Ой, а куда это он уплывает? Да и голос какой-то странный стал. - Ты какой-то бледный, а шея и щеки красные. Не заб…

***

      Сборы маман устроила знатные. Хоть я и не маленький мальчик, но сумку в поездку она собирала лично. Я ей мешать не стал. Как говориться, если женщина что-то задумала – то перед ней расступится даже вселенная. А ещё, один умный крестный научил меня фокусу уличного воришки. Подмена багажа. Так что дожидалась меня в шкафу такая же черная дорожная сумка из псевдокожи. Но с совершенно иным содержимым.       Хотя, и со второй сумкой вышел казус. Все тот же умный крестный вот уже час действует мне на нервы! Нет бы дать отоспаться бедному мне. Он решил провести ревизию! Мама номер два, блин…       И вот в компании виски мы сидим у сумки. Словно на каком-то суде, я оправдываю каждое свое решение. А Давид только и знает, что критикует.       - Скажи пожалуйста, зачем тебе пять пар плавок? – рассматривая пестрое разнообразие, Давид даже усомнился в традиционности моих мировоззрений.       - Ну, ты странный. Там же есть реки, озера. Бассейны на территориях санаториев, куда можно купить проходку.       - Мда, из этого обилия цветастого пиздеца, а иначе не скажешь, тебе пригодятся только одни шорты. Или ты все-таки решил познать прелести старческого секса? Потому что посетительницы бассейнов – минимум мои ровесницы. А с этими плавками, - достал с цветочным принтом, - в реке-озере твоя «роза» увянет. И распугает бывших-потенциальных. Ну если так хочется, пожалуйста. Пункт номер два. Обилие футболок маек… Скажи честно, ты поменял билет и летишь на Майорку?       - Нет. Слушай, в первую поездку на Альпы, я слушался тебя. И в конце, не достал и половины вещей, что ты мне насоветовал. Сейчас, тоже самое.       - Какой умник! А теперь возьми свой ноут, и открой что-нибудь кроме порносайтов. Например, какая погода сейчас в поселке Белом?       - Я гуглил, +20!       - Послушай меня, я там был. Возьми с собой хоть один комплект теплых вещей…       - Неа!       - Возьми с собой теплую кофту, твою мать! – запустил в очередной полет в меня несчастной вещью. Но хрен ему. Больше я на его провокации не поведусь!

***

      - Таисия Николаевна, спасибо вам, - сквозь толщу воды послышался голос Мирослава. – Он когда на мосту грохнулся, я не знал что и делать. У бабушки столько трав этих, а я все никак в записях порядок не наведу. Спасибо…       - Не дури, Мир! – как-то сурово ответила ему эта Таисия Николаевна. – Ты нашего Муху выходил за так, а я деньги, значит, брать должна? Да и не чужие люди друг другу. Ты лучше скажи, - совсем тихо заговорила женщина, даже слух пришлось напрячь. – Он это … или… А то весь поселок уже гудит, а я и не в курсе...       - К бабушке приехал. Его Давид Маркович прислал. Что бы помогла она ему и, заодно, гостинцев передать. Это тот видный такой, бабушка часто его вспоминала.       - А-а-а… это голубой, что ли? Ну так там сам Бог послал…       - Таисия Николаевна, надо предать Никитосу, чтобы он ограничил вам выход в интернет. Он дурно на вас влияет.       - Я те передам…       Не понял? Какой ещё… голубой? Это… гей, что ли? Я знал Давида почти всю жизнь, но такого никогда не замечал. Может, «голубой» это что-то другое. Есть же в русском фраза «зеленый», вроде, неопытный. Есть «синий», но что значит – не знаю. Да. Точно. Это что-то другое. Или я что-то не так расслышал. Так шушукаться! А у меня головушка болит…       - Мир, кажется, наш ихтиандр очнулся!       Разлепив несчастные глаза, я увидел две фигуры надо мной. Мир с какой-то женщиной. Та стояла в простеньком цветастом халатике, и ехидно так ухмылялась. Видимо, Мир ей уже поведал историю про бобриков. Вообще, по моему скромному мнению, женщина выглядела весьма недурно. Миниатюрная женщина, с темными волосами и светлой кожей. Точно в роду азиаты были. Но, на мой скромный взгляд, старовата.       Закончив осмотр той самой Таисии Николаевны, я перешел к ревизии себя любимого. Голова болела жутко, в глазах печет, зрение затуманенное. Вывод, Генрих лох. Он заболел. В конце июня… Мдя, со мной такого даже в детстве не случалось.       - Да ты не переживай так. Это обычная простуда. И то не факт. Долгий перелет, усталость, ныряние в холодной воде. Вот твой иммунитет и взбрыкнул. Я тебе укольчик парацетамола и витаминчиков поставила, Миру нужные травы приготовила – мигом огурчиком станешь. Хотела тебя в более тепленькое одеть… Зря вещичек теплых не прихватил. Вечера тут холодные. Пришлось натянуть на тебя дедовы вещи. Мир для тебя маловат, хи-хи…       - Ну не знаю, - пробасил я. Мдя, мне таким голосом только медведей отпугивать. – Я в Альпах был. Не замерз.       - Сравнил мне, тоже. То горы, а это лес. Сосновый. Так ещё и климат не самый добродушный.       - Успокойся, Мир. Ну, не рассчитал парень. С кем ни бывает. Мы ж ему одежку нашли, вечерком походит и в этом. Не Милан – стыдиться нечего. Вот уж точно. «Не Милан». Одели меня в нечто… хипстерское. Длинноватые спортивки и свитер. То ли с лосем, то ли с оленем. Шикарного темно синего цвета. КрасавЕц. Хоть сейчас на обложку какого-нибудь Вог. А чё? Сейчас же модно оверсайз носить. Вот и буду самым модным.       - Ну, раз у вас тут все хорошо, мальчики. Пошла я. А то у меня ещё не вся скотина кормлена, - хохотнула она.       - Не хорошо так о своём супруге говорить! – крикнул он уходящей Таисии Николаевне. – Слушай, а чего ты в одежде нырял? У тебя столько цветастых плавок. Особенно мне понравились розовые, неоновые с желтой надписью «sexxxy». Бобры б заценили! Ха-хах-ха…       - Смешно ему… Я, вообще-то, болен.       - Ага, как сказал твой дядя. На голову. Серьезно.       - Дядя?       - Ну, Давид Маркович… он пытался тебе дозвонится. Переживал за тебя…       - Не, он мой крестный и самый лучший друг. Но про голову он не шутил. Не блещет умом тот, кто самостоятельно попер к диким бобрам. И не взял теплых вещей, - при упоминаниях вещей, Мир засмеялся ещё громче. Теперь понятно, почему он не хотел, чтобы я уезжал. Уеду и ему ржать не над кем будет. – Смейся-смейся. Как попаду на обложки Вог – про тебя и не вспомню.       - Ага, я прям вижу… «Мистер Сибирь»… Ха!       - Вот, заголовок уже придумали. Как выздоровею – сделаешь мне пару эпичных фоток.       - Ага… на фоне плотины бобров! Ха-ха-ха…       Тут я отвечать не стал. Угрюмо зыркнул на этого… хохотунчика. И отвернулся. Хочет ржать – пусть валит в другую комнату. А тут люди страдають…