Как Генрих смысл жизни искал

      «Утро добрым не бывает, простуда в этом помогает!»       Именно об этом я подумал, проснувшись где-то на рассвете. Вот была у меня одна мерзопакостная особенность во время простуды. Просыпаться в пять утра. Не знаю, как. Но каждый, вашу ж мать, раз! В пять ноль-ноль Генрих просыпается. С детства так! Кто-то блюет, кто-то без температуры ходит, у кого-то понос…       В горле першит, голова раскалывается, безумно хочется спать. С последним справиться мне под силу. Главное убедить себя, что ты всё ещё хочешь спа-а-ать. Твои веки закрыты, дыхание ровное. Ты укутан тепленьким одеялом – тебе хорошо… Под бочком мирно посапывает, тихо мурча, пушистый котик… Во, котики – это очень хорошо. Мягонькие облачка, которые я б так и затискал. Массируя мохнатый бочок, я вновь отходил ко сну… Хотя стоп! Проведя ревизию, я понял, что мой четырехлапый лекарь куда больше обычного котика. И мурчит «котик» уж слишком громко.       Аккуратно провожу рукой по шерсти. Ну да, по размеру этот «котик» смахивал на собачку среднего размера. А собачки, как известно – не мурчат. Они храпят. По морде, котик. Слегка продолговатая морда, треугольный шершавый нос, усы. Ушки в шерсти, мягкие, а на концах… кисточки? Так… Что-то не так…       На свой страх и риск, я разлепил глаза. По ходу, животные решили мне отомстить! И прислали на мою погибель… РЫСЬ!!!!!!       Не запищал я только чудом. Не весь инстинкт самосохранения пропил. Проснись эта махина сейчас – сожрет и не подавится. Не знаю, насколько большими они могут быть, но это чудо было гигантским. Он (фиг его. Рысь – это он. Вот и будет «он») вытянулся вдоль всего меня. А я как бы, не маленький, метр восемьдесят три. Вот и смотрю на эти крохотные «лапки». Широченные лапища это, а не лапки! Покрытые светлым мехом. И что мне делать?       Тихонечко, по стеночке, я сполз с кровати. Наплевав на дикий холод, я понёсся на поиски хозяина дома. Мир, добрая душа, поселил меня прямо через стенку от своей комнаты. Так что носился я не долго.       Под тихий мат я растолкал сонного парня. Он хотел было меня убить, но мой бешенный взгляд его разубедил.       - Что случилось?       - У меня в комнате… рысь! – шепотом заорал я. Не знаю, как так можно. Я смог, и точка. – Я не вру. Большая такая махина. Пошли…       Не дав Миру и шанса сказать что-то, я стащил того с кровати. Тот, в отличие от меня спал в обычных шортах и футболке. Блин, замерзнет. Пофиг. Потом извинюсь. Сейчас РЫСЬ!       С видом безумного ученого я приоткрыл дверь. Ага… Кажется, я сошел с ума. Потому что, рыси не было! Зато на её месте дрых какой-то парень! Мирно посапывал в мою подушку. Ни ушей с кисточками, ни уж тем более, шерсти я не наблюдал. Как так-то?! Я… я ж видел! Рысь!       - Генрих… - сквозь накатывающую панику услышал я Мира. – Генрих, спокойно. Тебе не причудилось. У меня правда живет тут рысь. Видимо, ты закопошился, он проснулся и ушел.       - А меня предупредить!?       - Интересно, когда? Сначала явился, к бабушке заставил идти. Потом твои проблемы с бобрами решали. Может, я бы тебе и сообщил, если бы кое-кто в обморок в реку не свалился!       - … ну извини. Я рысей никогда не видел. Они ж вроде хищники. Думал, меня сожрет, - парень на моей кровати хрюкнул.       - Нужен ты ему. У него питание четырёхразовое усиленное. Так даже в турецких олинклюзивах не кормят.       - Ладно, - поверил я Миру. Не будет же он меня обманывать? – А это кто?       Мдя… вернемся к нашим баранам. Рысь ушел. Но появился этот индивид! При виде которого даже Мир пришел в некое замешательство. Может, пора браться за ружье? А оно у нас есть? … Генрих, одумайся. Ты никогда не стрелял, куда тебе ружье?       - Это мой друг. Никифор. Который, как-то неожиданно вернулся… Я тебя в его комнату заселил, чтобы ты поближе был, - этот снова хрюкнул. А он точно спит? – Вдруг, что понадобится, ты ж болеешь, - кажись, эти слова были не для меня... – Ладно, можешь пока у меня лечь. Раз разбудили – уже не засну.       Мдя… смешно признаться, но я тоже заснуть не смог. Хотя очень пытался. Рассматривать красоты местного декора надоело мне быстро. Игр на телефоне я не имел. Зря. Тогда я отправился на поиски пароля от интернета. Заветные двенадцать символов я отыскал, не прилагая усилий. Какой добрый человек, Мир. Пароль на листике у ноутбука оставил. Благодарствую.       На час или два, а может и три, я выпал из этого бренного мира. Скачал от балды пару игрушек, повтыкал в соцсетях, задолбал Давида своим «полуночным словесным поносом». Даже удивиться успел. Обычно-то в моих переписках значились Давид, мамуля с папой, Нелли, и младшие. А тут. Целых плюс двадцать сообщений! «Почувствуй себя нужным, Генрих» называется. Уж больно многих моих коллег интересовал вопрос о моем скором увольнении.       - А шо это за новый хахаль?       Услышал я, читая многочисленные сопли своих бывших коллег. Ого! Даже одна мне в любви призналась. Вот где ты была, а? Поздно. Генрих в глухие дебри укатил. Позже дочитаю… сейчас я любопытный шпиён.       - И тебе доброе утро, сволочь, - прошипел Мирослав. Пришлось сесть под дверь. Что сказать… умер во мне Джеймс Бонд. – Не мог в другую комнату завалиться? Две свободные кровати. Ты, вроде как говорил, что не привередливый, мог и под дверью. На коврике.       - Вот я всегда знал, что отсутствие спаривания на тебе плохо сказывается, Мир. Нет чтобы поинтересоваться у своего друга. Как он? Все ли с ним в порядке? Приперся… мог бы и на коврике лечь… тоже мне, друг.       За дверью послышался звон тарелки.       - Знаешь. Что. Друг. На месяц съебнул, ни весточки, ни-фи-га. А сейчас приперся.       - Вот так всегда…       - Стоп. А это ещё что за телефон?       - А, - как-то стушевался парень. – Это… я… новый купил. Буду на него фотки делать. Может подписчиков в блоге больше станет.       - Ага… деньги где взял?       - Так это… он же дорогой… я в кредит, - гордо заявило это чудо. Хотя, судя по очередному треску. Ответ не шибко верный.       - На чье имя кредит?       - Ну чё ты, как на допросе-то… на тебя…       С громким ревом «Никифор», за дверью начался хаос. Мдя… а я ещё жаловался, что у меня друзей нет. Уж лучше ноль, чем такое. Так… становиться свидетелем убийства я не очень хотел, поэтому надо сваливать. К сожалению, выход был один. В окно я не полезу. Там внизу что-то шипастое растет. Хватит с меня приключений.       Картина в доме стояла… ожидаемая. Яростный Мир гонялся за полуголым парнем. Приговаривая всякие ругательства, он подчеркивал их громким хлопком полотенца. Звук был хлестким, полотенце мокрое. Да на голое тело. Больно. Но за дело. Нечего на друзей кредиты оформлять.       При свете дня, я решил рассмотреть сие чудо. Все равно на меня никто внимания не обращает. Парень был довольно необычен. Я бы сказал – парадоксален. Вроде бы худой, но с развитой мускулатурой. Вроде невзрачный, но такой грациозный. На счет последнего я не совсем уверен. Было что-то в его желто-зеленых глазах такое завораживающие. Ещё и эти светло-желтые волосы с черными и рыжеватыми прядками. Не короткие, но и не длинные. Обычная такая длина. Я бы сказал, модная. В общем, погорячился я. Невзрачным его не назовешь.       Заметив меня, Мирослав от убийства отказался. А Никифор, с гордо поднятой головой ушел к себе.       … Веселая жизнь намечается…       - Значит так! Собрался и вперед к тете Свете за молоком!       Может этот индивид и хотел бы что-то возразить, но Мир говорил таким тоном. Я б побежал. А Никифору все ни по чем. Все с тем же гордым видом, но уже в одежде он взял бидончик. И, не меняя выражения лица, ушел. Чтобы на улице заверещать, под аккомпанемент собачьего лая.       Как ни странно, но первым поспешил на помощь я. Добрая душа. Вот только никого во дворе не было. Один песик носился по улице, гавкая на все подряд. Небольшой такой песик, но очень громкий. Чего этот Никифор так его испугался? Кстати, а где он?       - Никифор? Куда ты пропал? …Не съел же тебя этот … Рекс.       Следом за мной, жуя яблоко, вышел Мирослав. Он бодро осмотрел улицу. Глянул на местного верзилу и грозу плохих друзей. И, почему-то, вымученно вздохнул. Из дальнейших событий, я узнал, что местный «идиот» Рембо опять удрал от своей нерадивой хозяйки. А та и в ус не дует, что её верный охранник сбежал и взял в плен половину улицы. У пса в роду были охотники, вот его и заклинило. В каждом прохожем тот видел потенциальную добычу. Особенной страстью он пылал к мужчинам. Хозяйка – женщина одинокая. Ревновал. Но к Миру относился с добротой. Понимал, что молодой парень не пара бабуле под восемьдесят.       Я же, пока Мир возвращал питомца, пытался отыскать чудо-друга. Которого нигде не было. Не испарился же он?       - Чего ищешь? – появился Мир, с новым яблоком. Походу, благодарность от бабули.       - Никифора. Он же кричал. Вдруг, его собака укусила…       - А, - мдя… Это чей друг, а? В словах Мира столько спокойствия, слона усыпит. – Ничего с ним не станет… О, ты эту рысь утром видел?       Проследив за пальцем, я уставился на дерево. Где на ветке, с перепуганными глазами, сидела рысь. Ну как, сидела. Повисла лапами на ветках. Бедный, испугался собаки. На дерево запрыгнул, а слезть не может. Надо ему помочь… Вон как испуганно по сторонам смотрит.       - Это твой? – Мир кивнул. – Надо ему помочь… он же на имя откликается? – снова кивнул. - Как зовут?       - Ник… кхм... Хрум, - дожевал яблоко. – Чего смотришь, Хрумка. Немцы из города вышли. Так что, опасность миновала. Слазь.       - Почему вышли? Я ж здесь…       - Не бери в голову… А ты? Слезешь или помочь?       Хрум гордо фыркнул, и начал пытаться спускаться. Выходило у него, не скажу, что умело. Запрыгнул-то он со страху, а про путь отхода не подумал. Скатился он грациозно, на четыре лапы.       Вот сколько полуночных передач про животных смотрел. И везде говорили, что рыси рядом с людьми не живут. Наоборот. В лесу прячутся. А этот у человека живет. Ни в вольере, слушается. Может, Мирослав великий дрессировщик? Не, укротитель кошек?       Зато мохнатый, оказавшись на земле отряхнулся, ни сказав и слова благодарности ушел в сторону леса. Но ему простительно. Он же рысь. Блин… Сфоткать забыл…       - Не бойся, этот Карлсон ещё вернется, - сказал Мир, и чуть тише добавил. – Телефон-то у меня в заложниках… Генрих, тебе уже лучше?       - А? Да-а, в холодной воде перекупался, вот и скосило меня. Отоспался. И теперь бодрячком! – нагло соврал я. Ну не хочу я в постели весь день валяться и горькие чайки пить. Лучше делом каким-нибудь заняться.       - Можешь за молоком сходить? Тут не далеко. Буквально через пару домов пройтись. А то мне… позвонить должны. И ноут нужен… В общем, никак.       - Так Никифор пошел.       - Вряд ли у него получится. Он… неважно. Сходишь? – а в глазах столько надежды. Ну как тут откажешь. Так ещё и не далеко идти. Я ж хороший друг? Да. Вот я схожу, в назидание этому… Никифору.       Мотыляя бидончиком в воздухе, меня знатно накрыло ностальгией. В родных краях семейства я был всего несколько раз. Четыре лета, если быть точным. Пока не умер дедушка, папин отец. Печально. Я с такой радостью вспоминал о тех временах. Местная ребятня относилась ко мне с напрягом. Ещё бы, приехал откуда-то из-за границы. Весь такой понтовый. Зато девчонки не переставали строить глазки. В надежде, что через пару лет я вспомню о них и позову к себе. От чего я пару раз получил от местных «крутых парней». В общем, суматошное время было. Казалось бы, чего так радоваться?       Мой дед тоже жил у некого подобия заповедника. Славился честным егерем, работящим мужиком, и любящим отцом. Хотя, по образованию этот мужик был историком. Пытался учить детишек, но что-то внутри перегорело. Развелся с женой, уехал из города, отношения поддерживал только с папой. Ушел в лес, работать егерем за копейки. Занимался изучениями старого эпоса, мифов, поверий. Папа так хотел забрать все его работы, но «добрая» родня на зло ему всё спалила. Единственным воспоминанием осталась книжечка, которую деда Паша лично сделал мне на пятнадцатилетие. Увесистая такая, в переплете из кожзама и желтыми страницами. Пустяковая вещь, которую мы берегли всем семейством.       Так к чему я это? Ах, да… Каждое утро деда Паша точно так же посылал меня за молоком. Меня так распирало от гордости каждый раз, когда я шагал мимо местных. Женщины и бабушки умилялись, мужики хихикали, а ровесники фыркали. Им-то было каждый раз западло, а этот дурень такой радостный ходит.       Так впал в свою ностальгию, что нужный дом прошел. Пришлось пришибленных соседей спрашивать. Вот чего от меня так шарахаться-то? Критично осмотрел себя. Ну да, красавЕц. В «дедовых» спортивках и новомодной футболке. Единственной чистой вещи в моем нескромном гардеробе. «Зато пять плавок взял», - ехидно прошипел моя внутренняя язва голосом Давида. Мдя, вот почему я не девушка. Притащил бы с собой десять чемоданов барахла. Ладно, куплю себе что-нибудь.       «Тётя» Света встретила меня как-то расстроено. А «тётя», потому что эта разодетая мадам была кем угодно, но не тетя. Сводница, сваха, распорядительница свадеб. Все люди в округе простые. Халатики, шорты-футболки, сарафанчики. Но если уж разодеты, значит – в район. Или моя «тётя» Света. В парадно-выходном сарафане и при боевом раскрасе. Рядом на лавочке такая же, помоложе. Ага… Герр Генрих, нас нагло нае… надули, в общем. Никто Мирославу звонить не будет, Мирослав решил от свадьбы откосить.       Девушку на лавочке такая рокировка не очень-то расстроила. Видимо, я ей понравился больше. Но, к счастью для меня, фейс-контроль я не прошел. Так презрительно на меня ещё никто не смотрел. Согласен, по одежке, не прынц. Но красивый же! Красивый, а? Тётя Света вновь просканировала меня, и тихо-громко заявила своей спутнице: «Нам понаехавший не пара». Налила молока в бидон и отправила восвояси. Я и выдохнул.       Назад я шел бодро. Уж очень хотелось высказать одному черноволосому и черноглазому, что больше я на такое кидалово не поведусь. В доме негодяя не оказалось, тот кашеварил на летней кухне. В наушниках, спиной ко мне, с милой розовой заколочкой в виде бантика в волосах.       - Мир! – попытался пробиться сквозь долбящую музыку в ушах. – Я молоко принес! …А-а-а-!       Я чуть не родил, мать вашу! Нельзя ж так! Сначала милую розовую заколочку в виде бантика показывать, а потом ЭТО. Уж не знаю, были ли следы преступления на черных шортах и футболке. Мне и этого проекта минимума хватило, чтобы обосраться. Капельки крови на лбу и подбородке, в одной руке окровавленные перья, в другой – что-то из внутренностей гадко свисало сквозь пальцы. А в воздухе витает металлический привкус крови. Стал я, все-таки свидетелем убийства…       - Учти, моя печень очень расширенная. Я хоть и немец, но бухаю по-черному… Ещё и гмо всякое жрать люблю… - попытался скрыться за бидончиком. Будто этот кусок алюминия спасет меня от этого …Ганнибала.       - Чего? – зато Мир явно не понимал причину моего испуга. Критично осмотрев свои руки, он шутку мою заценил. – Успокойся, Старлинг, это не для тебя. Мне этого паршивца кормить. У него, видишь ли, десенки перышки режут, - Мир от злости сжал руку с внутренностями. Я чуть не блеванул, когда те выскользнули на пол. - Пол жизни ничего не резало, а тут на те. Может тебе витаминчиков дать… ректально…       Вид у Мира был… угрожающий. Не уверен, что означает «ректально», но булки сжались. Зато Хрум, который все это время сидел за столом (!) презрительно (?) фыркнул и отвернул свою пушистую морду от хозяина. Ему не было дело до витаминок, ведь на столе лежала его еда-а-а. Наверное, именно так он произносил это слово в своей голове. Он как лапами в нетерпении перебирает.       - Знаешь, Мир. Я тут подумал… чистой одежды у меня не осталось. Надо постирать. Не скажешь «как»?       Хрум явно попытался скрыть смех (?) за чихом… Гад.       - Они все в тине. Их лучше сначала замочить. Ни один ополаскиватель гадостный запах не отобьет. Под домом стоит большой таз. Ты туда вещи закинь. Они отмокнут, я их в стиралку закину. Сам ты в ней не разберешься.       Получив ТЗ, я отправился на поиски пресловутого таза. Много чего нашел. Доски, кастрюлю, палки, железный прут. Но чего-то, куда можно было сложить вещи – нет. Таз не нашел, зато граблями в лоб – очень даже получил. Не надо было тебе, Генрих, в сарай лезть. К хозяину надо идти.       - Хватит нести чушь… У кого уж точно от переизбытка тестостерона мозг перекосился, так это – у тебя.       По наушникам разговаривает, что ли? Нет. Те лежат на столе перед Хрумом. Не с ним же Мирослав говорит?       - Да что ты мне говоришь… Притащил мне этих фазанов. Разделывать заставил. Обещаю, ты у меня дождешься. Как всажу тебе пилюлю доброты… Чего?! – одна туша улетела прямиком в рысь. Тот ловко поймал тушку, и принялся жадно грызть. Ничего не понимаю. – Кушайте, не обляпайтесь… Гос-с-поди, за что мне это счастье… Иди в баню, «неверующий»! ... Ещё слово, и я угощу местных псов твоим завтраком! И да. Если замечу, как ты свои когти о косяк точишь, лапками новый выстругаешь и прибьешь, понял… Ничего не знаю. Скотчем прикручу…       Нет. Мирослав разговаривал именно с Хрумом… Куда я попал? Рысь-то говорить не умеет. Хотя… Он так в тему отфыркивался, рычал и мяукал… Та не… Бред.       О... Таз!       Ладно, потом разберусь. Сначала, вещи. Может это всё мой больной бред. Не могут же люди с животными разговаривать.