- Глава шестнадцатая, или месть браконьера –
27 мая 2023 г., 13:25
Генрих ушел, а Мирослав глаз так сомкнуть и не смог. Может это очередной сон? Крутилась мысль в голове. Тогда, где интересное продолжение? Почему ушел так быстро? Так может, не сон?
- Это что такое было?
Появилась голова в двери. Никифор. Он с интересом осматривался вокруг, слегка принюхиваясь. Точно. Не сон.
- Никифор… это же сон, да?
- О как тебя нахлобучило, - резюмировал он, и больно сжал плечо. Мир зашипел. Не сон. – Я ж надеюсь, ты ему откажешь?
Мирослав отвечать не спешил. Он не врал. Его бы воля – тут же кинулся на шею. Если Мирослав понравился мужчине не сразу, то он с первого взгляда пропал. Когда тот появился перед ним, весь мокрый и в тине, парень решил, что свихнулся. Мирослав видел немало мужчин, но не таких. Высокий. Сильный. С небольшими смешинками в серых глазах. От него веяло теплом. Казалось, моргни и этот мираж рассеется в лесной чаще. Тот не исчез. Но и не ради Мирослава появился в этой глуши.
Парень принял его. Отобрал паспорт у противных бобров, которые, в общем-то, и сами виноваты были. И даже немного обрадовался, когда Генрих решил остаться. Вот только, было одно «но». От которого он столько лет бежал.
Нет. Мирослав давно свыкся со своим даром. Даже как-то смог убедить себя, что особенным людям суждено жить в одиночестве. Найти того, кто, как и Марфа, принял бы – практически невозможно. Но одно дело решить. Другое дело, услышишь ли ты сам эти мысли. Как бы Мир себя не убеждал. Ему не хотелось быть одиноким. Одиночество разрушает. Убивает все человеческое. Когда появился Генрих, парень во что бы то не стало, решил скрыть все. Старался стать хорошим другом. Всячески отмахивался от назойливых фантазий. Выходило тяжело. Но он пытался.
Если бы не Алексей, Мирослав бы никогда не признался бы. Прятался бы. Отшучивался бы. Но никогда не рассказал о той позорной странице в своей биографии. Когда, в погоне за нормальностью, он чуть не угробил себя. Марфа, после возвращения, рассказала ему про деда. Кем он был. Как умер. Все в голове Мирослава встало на свои места. И он продолжил жить. Отыскал Никифора в лесу. Предложил тому жить вместе. Обзавелся дружбой с Сарханом. Но о каких-либо отношениях и думать забыл. Он так думал.
Предательское сердце не переставало надеяться. Он бы отдал все свои деньги, чтобы перестать любить. Или искать каких-либо отношений с кем-либо. Уж лучше быть одному – чем раз за разом терпеть предательство. Ему очень хотелось верить, что Генрих будет другим. Он спокойно отнёсся к дару. Даже никак не отреагировал на Никифора. Более того, ему стало интересно. Это подкупало.
Эх, если бы все было так просто. Взял и решил. Да или нет. Но Мирослав никак не мог решить. Никифор молчал. Надеялся, что друг примет правильное решение.
Утром Мирослав не застал Генриха. Тот отсыпался после марафона. Оставалось только гадать, что такого выдумал Мор, что тот так вымотан. Ведь, если верить рассказам Марфы, тот был тем ещё садистом. Потому что, обратись за советом к Никитосу, Генриха бы накачали алкоголем. Тут же действовали куда более изящнее. Мирослав улыбнулся. Такие жертвы подкупали. Он оставил записку и двинулся в лес.
Не за проветриванием мозгов. Не только. Уже давно Сархан говорил про неуловимого охотника, который шастает по заповеднику и окрестностям. Убивал животных, и скрывался до того, как его обнаружат. Но не это так привлекло внимание Мира. Оружие. Убивал охотник животных с помощью простой винтовки, которой лет сто было. Никаких ловушек не использовал. Словно чувствовал лес. Что странно. Ещё никогда мир не знал убийц, чувствующих лес…
Пойти одному на поиски – глупо. Но Мирослав был уверен, что невзгоды обойдут его стороной. С глупым оптимизмом, он всегда отшучивался. Как бы Никифор, Сархан и Никитос не пытались вразумить. Не действовало. Мирослав переживал за других, ведь у них есть жизнь. А ему и надеяться не стоит. У него нет будущего. А пока он может помочь – он будет это делать. Чего бы ему это не стоило.
Мирослав был так самоуверен, что не учел одну немаловажную вещь. Опыт своего противника. Не успел брюнет пересечь границу леса, как его враг знал все шаги на перед. Он умело скрывался и прятался в зарослях. Путал следы. Остановись и подумай Мирослав как следует, ощутил бы неладное. Но головой тот был не в лесу, а где-то в глубине фантазий. Когда понял, что угодил в ловушку, было поздно.
То, что та была выставлена специально для него, не было сомнений. Какой дурак станет подвязывать животное за лапу вверх. Только парень оказался в нужном месте, крепкая веревка обвилась вокруг ноги и затянулась через тяжелую ветвь. Освободиться из такой ловушки просто, но не когда в твой бок прилетает дротик.
* * *
Мирослав Больно… Дурак я. Самый настоящий дурак. Так глупо попасться. Мне нет оправданий. Сколько раз мне Сархан повторял. Не ходи в лес с забитой головой. Не на обход. Так переживал, что Никифору когда-нибудь навредят, что о себе напрочь забыл. Одно радует, убивать меня никто не спешил. С тяжелым хрипом, я попытался сесть и осмотреться. Меня чуть не скрутило в приступе тошноты. Рядом с местом моего заключения лежали трупы. Десяток убитых животных были слегка прикопаны землей. Несколько оленьих голов, один лось и ещё не мало других зверей. Тела валялись абы как, только бы другие хищники не нашли. Но что ещё хуже. Эти стеклянные глаза, залитые кровью, которые непрерывно прожигали во мне дыру. Меня жутко мутило. От запаха крови, от лекарств, от собственного бездействия. Хотелось взять, развернуться лицом к стволу дерева и сидеть. Ждать, пока следом не пристрелят. Потому что внутри я рвал и метал. Не видел, кто этот бессмертный, но внутри я его ненавидел. Разрывал на мелкие куски, чтобы и сантиметра не досталось хищникам. Ещё, не дай бог, отравятся такой гадостью. За спиной послышалось шуршание. Тяжелые шаги, от армейских ботинков, эхом раздавались по лесу. Несколько секунд и этот изувер показал себя. Я узнал его сразу. Видел несколько раз в поселке, но он не местный. Его лицо мне не понравилось сразу же. Уж больно плотоядный взгляд он бросал на шерсть Никифора. Явный криминал. Теперь у меня были доказательства. Но не этим заинтересовал меня мужик. На плече висело старое охотничье ружье. То самое. Одноствольное нарезное. Которым убили Потапыча. - Мирослав! – послышался звук откуда-то сверх, я мельком глянул в ту сторону. Это была белка. – Как же так… надо позвать на помощь. Переполошилась пушистая. Хотела перебежать на другой ствол, но тут же была прибита ножом к дереву. Лезвие полностью пронзило бедное животное. А кровь тоненькой струйкой стала сбегать вниз по коре. - Хера с два тебе кто-то поможет, уродец. - Ты что творишь! Что тебе такого белка сделала? - Эта рыжая зараза хотела на помощь позвать. Я не для этого тебя залавливал… - Ты их слышишь? Как ты можешь их убивать. Они же живые существа. Лес тебе этого никогда не простит. Тут же завелся я. Дар дан не для этого! Если лес никто не будет оберегать – он исчезнет. Мои речи явно не понравились мужику. Тот резко размахнулся прикладом и огрел по голове. - Заткнись, сучонок. Если бы не мокрая статья – давно прикончил бы и тебя… Как же вы заебали. Охота всегда была промыслом этих мест. А тут вы… гринписовцы хуевы. Работы нет, нихуя нет. Чем ещё заниматься. Как твой дружок спецназовский. За копейки смотрителем идти? А бабе своей я хер с маслом дарить должен? - Охота, охоте рознь. И не надо прикрываться банальной надобностью. Если каждый начнет так думать – природа погибнет. Лучше убей меня, чем я буду на это смотреть. - Ха, дурака нашел. Тут посидишь, пока я все не вывезу. А потом я со своим добром исчезну, и ищи меня…***
* * * Генрих Я пообещал… пообещал… мать твою, обещал! Кто ж знал, что ожидание – так мучительно. А я, дурак, думал, что сказать трудно. Может, я бы так не переживал, если бы Мирослав не пошел в лес злых браконьеров искать. И, как оказалось, пошел в одиночку. Проснувшись днем, я наткнулся на записку от Мира. Пошел в лес на обход. Ну, я подумал, хорошо. Этому лешему в лесу всегда спокойно было. Там думать никто не помешает. Может, Никифор будет изредка на уши приседать, но это мелочи. Ага, Никифор… Тут меня ждал первый нежданчик. Ближе к закату явился наш юный блогер-натуралист. На мой вопрос, где друга потерял, меня обложили не лестными словами. Оказалось, рысь ушел ещё на рассвете… Сорвав глотки, мы пришли к выводу, что Мирослав пошел с Сарханом. Ну, не один же он пошел? Вот тут меня поджидал нежданчик номер два. Звонок от Сархана Муратовича. Его собаке не здоровилось, и тот позвонил Мирославу. Телефон, как вы уже поняли, был дома. На наше с Хрумкой робкое «так он же, вроде как, с вами» мы получили грозный рык вместо человеческого ответа. Вот тут-то и раскрылась страшная истина. Мирослав ушел один. За эту истину мы оба получили по шее. Потому что, «да что ж вы за дурни такие, не могли мне позвонить?». В этот раз долго разговаривать мы не стали. Сархан Муратович и Никифор ускакали в лес. Вдруг, этот леший где-то рядом бродит. Меня оставили дома с рацией. Вдруг явится. Но Мирослав не появился. А Никифор, как не старался, следы хозяина почуять не смог. Словно и не было того в лесу. Сархан пришел на рассвете. Один. Рысь сказал, что пойдет просить помощи братьев, и другую живность расспрашивать. Сказать, что я был весь на взводе ничего не сказать. От переживаний меня только не трясло. Я уже прекрасно знал, какие гадости может хранить в себе лес. И сколько желающих повторить судьбу деда Станислава, ведь Мирослав для них, как кость в горле. Не успел Сархан вернуться, как тут же пошел к Никите. Что-то не понравилось смотрителю там. Да и заявить не помешало бы в полицию. Пошли третьи сутки с момента исчезновения парня. Он пошел один, а я снова остался дома. Снова нервничать, наматывать круги вокруг дома, вздрагивать на каждом шорохе. Я схожу с ума. Если этот леший найдется, лично браслет с маячком прицеплю. Думаю, остальные будут только за. Солнце нещадно палило то в шею, то в лицо, но мне было не до этого. Все мои мысли были вокруг одной сволочи с ведьмовскими глазами. Только бы нашли. Живым. С чего такой пессимизм? А все моя фантазия виной. К пяти утра, в голову стали лезть ужасные мысли. И контролировать их было очень сложно. Словно издеваясь, фантазия то и дело подсовывала кровавые картинки. - Никифор дома? – послышался шорох из-за кустов. Мор. - Нет, - ответил я, и волк тут же показался из-за зарослей. Подошел поближе и застыл, словно не решался что-то сказать. - Я это… - За одеждой пришел? – он кивнул, но скорее на автомате. Странный он какой-то. – Мор? - Чего? - Ты не за одеждой явился. Так, зачем? Мор подумал, и сдался. - Можно я не буду объяснять? Скажем так… до меня дошли слухи, что внук Станислава пропал. И то, что вы его никак найти не можете. Так вот… я могу попытаться вам помочь. Есть у меня одна мысль… и она не очень хорошая. Долго раздумывать я не стал. Вот не знаю почему, но я хотел верить Мору. Тот был страшным хищником. Все в лесу его боялись. А для меня… я, словно, на плюшевую собачку смотрю. Нет у меня перед ним страха. Хотя, даже Мирослав, как-то сторонится того. Так что, предупредив Сархана и Никиту, мы пошли в лес. Только мы переступили границу леса, вокруг словно потемнело. Вроде бы полдень, солнце в зените, а в лесу холодно. Неприятная и освежающая прохлада, а именно холод. Ещё и полумрак этот… даже пар изо рта идет. Я старался от Мора не отставать. Все мне казалось, чуть больше пяти шагов, и я его потеряю. А волк и не спешил. Специально шел медленно, чтобы я был рядом. И все бы нечего, но все то время пока мы шли, ни одного животного не встречали. Даже птицы не поют. Только вороны противно каркают. Черт, даже когда беда с Никифором приключилась не так страшно было. - Мор, я надеюсь, ты знаешь, куда идешь… - Не беспокойся, знаю. Я неладное давно чувствовал. Сам подумай, подозрительно это. Когда зов смерти из одной точки идет. А тут целым могильником перло. Я решил проверить. Но сам дойти не смог. Такое впечатление, что кто-то вокруг ловушки расставил. - А я, по-твоему, дойти смогу… - Не знаю, - честно ответил Мор. – Но, сам посуди, странно это. Я тут столетиями ходил. Каждый куст с семечка знаю, а пройти не могу. Вот оно. Не скажу, что мы ушли далеко. Так, час ходьбы. Но как бы мы не старались пройти дальше, каждый раз выходили на ту же тропинку. Раза четыре пробовали, пока Сархан с Никитой не пришли. Первый, к делу подошел серьезно, осмотрелся. И сообщил нам весьма занимательную вещь. - Интересные дела получаются… Я с Никифором тут раз шесть проходил, пока Мира искал. Тот тоже чуял гору трупов, но мы её никак найти не могли. Это ж что выходит. У нас шаман-браконьер завелся? - Не может шаман животных просто так убивать. Если лес в его помыслах тьму почувствует, страшные муки нашлет. Взбунтует против. Тут что-то другое… - Конечно другое, - явился с самодовольной улыбкой Никита. Пока мы с Мором ходили, Никита зря время не терял. Он местных опрашивал. И одна сердобольная соседушка ему поведала интересную историю. «Про хахаля Нинки, который недавно с зоны вернулся». История так заинтересовала нашего детектива, что тот, зря время не теряя, позвонил своему знакомому. Тот служил на той самой зоне. - Я даже знаю, кого ищем. Гусева Анатолия Леонидовича, по прозвищу Гусь. 1970 года рождения. Два срока. Один в советское время, другой – сейчас. Я тут на зону позвонил, он в нашем округе срок матал. Его там хорошо помнят. Такой примерный, хотя в первой характеристике была жесть. Выслужился, его стали в библиотеку пускать. А там он зачитывался книгами по истории нашего края. В частности, идеями шаманизма. А сокамерники так вообще, страшилки про мужика рассказывали. Якобы он, рассказывал, что духа леса завалил. Медведя. И теперь для него лес, как на ладони. Мне вот че интересно. А не убийца ли Потапыча это? - Вот же… - зарычал Мор. И тут же начал ходить вокруг невидимой линии. – Он тут все время прятался! На виду у всех… Потому что, переступи он порог, его бы тут же все почуяли. Твоё счастье, сволочь, что я сейчас человек! Разодрал бы на куски… нет… это было бы слишком просто… - Мор… Мор! – пытался достучаться до этого, но он меня не слышал. Ничего умнее не придумал, как зарядить носком в копчик. Тот зарычал ещё сильнее, но внимание на меня обратил. – А ну, фу! - Я тебе не собака, - на грани человеческого голоса зарычал мне в лицо Мор. Даже глаза стали меняться. - Ой, я сейчас сомневаюсь. Из нас четверых, только ты про шаманов знаешь. Так что бери себя в руки, Тотошка. И придумай, как нам попасть на ту сторону. Там может быть Мирослав. И ему может грозить опасность. Я переживаю… мы все. Никифор уже больше суток по лесу носится. Если что-то непоправимое случится, он тебе этого не простит… Он был ещё на грани человеческого и животного сознания. Но, к счастью, ко мне прислушался. Прошелся вдоль, принюхался. И уселся в позу лотоса прям на тропинке. - У нас есть два выхода. Найти шаманские узелки, или просить милости языческих богов. А так как знакомых богов у нас нет, то надо искать… - Значит, будем искать, - сразу же согласились мы. - Ага… вы знаете, как эти узелки выглядят? Я – нет. У каждого шамана они свои. Это могут быть кости, листики, веревки… камни. Они могут быть на дереве, на земле, под, в кроне деревьев. Более того, они могут быть даже не здесь! Откуда мне знать, к какому шаманизму обращается сволочь. Вот же ж… Почему все так сложно? Это только в фильмах все всё знают. Мы же натаскали все, что более-менее подходило. Рыли землю. Откопали несколько трупов животных. Но все не то. Узнали много нового. Оказывается, в поселке есть не мало дур, которые ходят в лес ворожить. Штук десять узелков на суженного нашли. Оттащили все камни, что неправильно лежали. Все мимо… Мор же все это время сверлил взглядом тропинку. А я задумался. - Слушай, Мор. Ты же хранитель леса. У тебя же должны быть связи с богами. Лес попросить… - Я не хранитель, - признался он. – Я его защищаю. Да. Но это по собственной воле. А боги… он давно отвернулся от меня. Даже если обращусь к нему, не услышит. Он… мертв. Для других, я изгой. Они не станут слушать мои просьбы. Потому что, я Смерть. - Так. Не время для пессимизма! Напряги извилины. Может есть способ, но ты о нем забыл… - Есть кое-что… но это только теория. Если ты Мирославу не безразличен, между вами есть связь. Ты один сможешь преодолеть барьер. Тебе надо подумать о нем. Постоянно, - да легко! – Узелки будут пытаться вытеснить тебя. Это не так просто. Если, хоть на секунду, ты потеряешь из виду Мирослава. Вернешься сюда. У тебя только одна попытка. Идея Мора была… интересной. Но было немного страшно. Вдруг, Мирослав ко мне безразличен? Но времени на размышления не было. Оставив за собой всех, я пошел. Не успел я пару шагов сделать, как холод вновь опустился. Я старался не обращать внимания. Не отвлекаться от Мирослава. Я пропускал всякие мысли, которые были связаны не с ним. Старался не задумываться над смыслом. Потому что он был… тяжелым. Сначала мои фантазии были светлыми. Я вспоминал про наши шутки, его пререкания с Никифором. Улыбался, когда видел ведьмовские глаза. Но, постепенно, мысли стали сгущаться. Вот он улыбается, но в следующий момент, лицо исказилось в гримасе боли. Он склонился возле тела. Я сглотнул. Силуэт стал более призрачным. Приходилось напрягать фантазию. Цепляться за эти волшебные, темные глаза. Это было больно. В висках застучало. Голову прошибло особенно сильный спазм. Не в силах устоять, я упал на колени. Я все ещё видел Мира, но в ушах зазвучал какой-то голос. То ли просьбы, то ли мольбы. Картинка стала исчезать. Я зажмурился так, что в глазах замелькали цветные пятна. Но как бы я не старался, он исчез… когда я открыл глаза, в надежде увидеть землю, я остолбенел. Я оказался у подножия какой-то горы или холма? Весь путь был усеян телами. Десятки… сотни зверей лежали на земле. У кого-то из тел торчали стрелы, у кого-то следы меча или копья. Крови было так много, что она вся окрасила холм в алый цвет. В воздухе завис привкус смерти. И только на вершине одиноко стояла фигура. Большой и массивный волк, словно в шоке, осматривался вокруг. Изредка он пытался тыкаться носом в тела, лапой ворошил землю. Тихо поскуливая, он метался по вершине. От этой картины в моем сердце разгорелась такая злость. Так мне стало противно от этого всего. Но больше всего я злился на этого волка. В голове так и крутилась мысль. Почему ты не умер вместе с ними? Почему ты живой? - Да будь ты проклят, волчье отродье! – во все горло закричал я. – Чтобы и духу твоего на моих землях не было! И забудешь ты лик свой, человеческий! Волк кинул на меня свой бирюзовый взгляд. В нем было столько боли. Мне, Генриху, было его очень жаль. Но что-то внутри меня ненавидело его. Само упоминание о нем было ужасно. «Нет… он не виноват. Это все люди. Это они уничтожили тот лес. Ты не имел права срывать свою злость на нем… Если на то пошло. Это ты ушел. Покинул лес. Пустил людей. Это ты допустил…» На эти слова некто внутри рвал меня на куски. Он яростно рычал. Бился о ребра, словно пытаясь выбраться. Но я был непреклонен. Это ты… Мор не в чем не виноват… - Генрих! Генрих! – сквозь шум воды я слышал голоса. Кто-то яростно тряс меня. – Слава Богу… Мы уже подумали, что грядет международный скандал. Я как тебя увидел, чуть не обосрался со страху. Не получилось, да? Это оказался Никита. Он так яростно меня тряс, что меня едва не стошнило. Но я сдержался. Молодец. Вот только… через узелки пройти не смог. Пока Никитос меня приводил в чувства, а Мор обеспокоено стоял рядом, Сархан вдруг затих. И с интересом смотрел в одну точку. На тропинку. - Гадом буду, но у меня такое чувство, что эта тропинка изменилась… Сархан не врал. Раньше вдоль тропинки стояли ровные ряды сосен и прочих хвойных деревьев. А сейчас, их почти не было. Так. Пару стволов и одни кустарники. Наплевав на все, я тут же подорвался и кинулся вдоль тропинки. Фантазия, бред сознания… да хоть игры самого Господа! Плевать. Если я смогу найти Мирослава, увидеть его живым. Для меня нет ничего важнее в этот момент. До меня стал доносится знакомый голос. Мирослав! Живой! Инстинкт самосохранения сказал «пока», и я ломанулся к нему. Следующие секунды для меня были, как во сне. Вот я бегу к Мирославу. За спиной слышаться нравоучительные рыки Сархана. Но я не слушаю. Вот показался силуэт парня, я ускорился. Зацепился за ветку. Выругался. Прозвучал выстрел. И в эту же секунду меня с силой оттолкнули в сторону. Я повалился на землю. Это был Мор. Хотел было обложить негодяя, но плечо заныло острой болью. - А-а-а, мать вашу, - заорал я во все горло. – Больно-то как! - Вы идиот! – отчетливо я слышал голос Мира. Живой. – Он иностранец! Вам за него такой срок… Не успел Мир договорить, как из глубины леса послышался дикий медвежий рев. Похититель Мирослава тут же напрягся, и крепче перехватил ружье. В страхе, тот стал озираться вокруг. Шаги приближались, но откуда? В панике, тот начал стрелять во все стороны. «Ах, ты… убийца… зачем вернулся в этот лес» Слышалось в этом реве. И, кажется, не я один это слышал. По мере приближения медведя, стал усиливаться ветер. Как и с Никифором. Звери сбегались на этот рев. Из-за широкого дуба, показалась массивная голова. С громким шуршанием, медведь приближался к мужчине. «Хочу видеть твои глаза… убийца… Ты силу мужа моего забрал. Во зло все его добрые деяния обратил… не будет тебе спокойной жизни ни в этом мире, покуда я тут есть. И на том свете тебя муж мой дожидается…» Мужчина попытался выстрелить ещё раз. Но Мирослав, которого высвободил кто-то из живности, не дал ему это сделать. Ветер стал таким сильным и гулким, что ещё удивительно. Как деревья не вырвало? А этому хоть бы что. Выбил карабин из рук. Мужчина застыл, оказавшись без своей защиты. Медведь продолжал приближаться. Приговаривая свои слова. Но близко подходить не стала. Как она и говорила, взглянула в глаза убийце, развернулась и ушла. Забрав вместе с собой ветер, животных и мертвые тела. Никита отмер первым. Схватился за наручники, заковал в них мужчину, забрал карабин. А Мирослав, словно ожил. Кинулся ко мне. - Ха, - сквозь боль заулыбался я, увидев любимые ведьмовские очи, - теперь ты от меня не отвяжешься… теперь я знаю, что нравлюсь тебе. Иначе бы меня узелки не пропустили бы… - Что ты городишь, - попытался съехать с темы Мирослава. Ага, удачи! – У тебя шок… - Оу-ёу! – заорал я, когда тот коснулся раны. Да чего ж так больно-то!
