Как Генрих смысл жизни искал

      Если бы я только знал, на какие мучения меня обрекает рана… В жизни бы так глупо не поступил! Все началось с идиотских подколок Сархана. Ну и что, что пуля прошла на вылет. Боли это не отменяет. Это он мог не раз бывать в таких ситуациях, а я, до недавнего времени, офисным чудищем был. Вот теперь лежу – мучаюсь. Лежу, думаю. О том, какие сценаристы идиоты…       Нет. Ну правда. Помню, фильм смотрел. Там главного героя в печень в самом начале фильма ранили. Так он, с этой раной по горам бегал, людей спасал, чего уж людей, он мир от очередного апокалипсиса спас. А я позорно сознание потерял, когда кровь увидел. Очнулся уже в медпункте главного домика в заповеднике. Сархан меня красиво так зашил… розовыми нитками. Вот, казалось бы, мужику сколько лет, а туда же. Все веселится, а мне, вообще-то, больно! Ну да ладно… все равно в районе те розовые нитки заменили. Но осадочек остался.       Одна радость была. Хотя нет. Две. Первая - Мирослав был живее всех живых. Изувер его исправно кормил, не издевался. Так, на привязи держал. Учитывая, что рисовала мне моя больная фантазия – мелочи. И вторая радость – теперь он от меня ни на шаг не отходил. Чувствовал вину за произошедшее. Это он так всем говорил, но я-то вижу… Вижу, что есть в этой заботе что-то ещё. Решил все Мирослав, и явно в мою пользу.       Или это обезболивающие так действуют? Не-е-е…       Так носиться вокруг меня любимого из вежливости не будут. Мир, он хоть и добрый, но не Мать Тереза. Ему не в радость с людьми таскаться, а я явно не какой-нибудь хомяк или бобер. Да и Никифор ядом плюется не просто так. Осталось только в моих догадках убедиться. Да и повод подвернулся…       На четвертые сутки моего «подбитого» состояния, Никифор, которого заставили быть «медсестрой» для меня «красивого» (Ты, Генрих, идиот, а не красавчик. © Никифор), получил вольную. Итак, и что мы имеем? Заботливый Мирослав – одна штука, подходящий момент – одна штука, Генрих, готовый говорить – ноль штука. Ну да, как могло быть иначе? Все мы помним, как я был готов «поговорить» в прошлый раз. Сейчас мне фокус повторить не удастся. Вот и сижу я. Мдя, ещё и Мир, будто специально, вокруг меня ходит. То температуру померяет, то воду принесет, то ещё что. Сто процентов в голове, тотализатор начал, откроет рот чудище заморское подбитое или нет?       К счастью, Мир не я, долго молчать не смог. Правда, тему для разговора он выбрал…       - Сархан сказал, пока ты в отключке лежал, - спасибо, что напомнил Мир, - что ты сдружился с Мором. Не пойми меня неправильно, но он… не самый лучший кандидат для дружбы.       - Да ладно тебе. Это он с виду такой весь из себя крутой. Альфа самец и прочий бред…       - Говоришь прям как мой дед и Потапыч, - то ли упрекнули меня, то ли констатировали факт. – Я видел Мора несколько раз. В волчьем обличии. И всегда мне было не по себе, как бы меня не убеждали в обратном. И дело не в Никифоре…       - А мне казалось, он в твоём вкусе.       И к чему я это сейчас ляпнул? Нет, действительно. Может это потеря крови так проявляет себя? Ага, через несколько дней после. Ну-ну, продолжай себя убеждать в этом, Генрих.       Зато теперь мы свернули в нужное русло. Если бы ещё Мир не сидел статуей, разговор прошел бы куда активнее. Надо срочно исправлять ситуацию.       - Прости, ляпнул не подумав…       - А мне кажется, подумал.       - Нет, - уловил ход мыслей я. – Это не ревность.       - Тогда что?       Начал откровенно издеваться надо мной этот ведьмак. Гад. Я вообще-то болен! Надо срочно менять положение дел!       - Ну, я помню твоего московского бывшего. Он был высокий, широкоплечий и, наверное, симпатичный. Разве Мор не такой же? – пошел в наступление я.       Мирослав задумался. (Всмысле?!) На долго так. Минут пять взглядом стену сверлил. Я, пока ждал, чуть все швы себе не повыдергивал. А вдруг я сам себе гадость сделал?! Не-не-не.       - Хм, - сволочь. – А ты прав, - вот за что мне это, а?! – Он чем-то похож на моих бывших, - ещё и взгляд отводит. Предатель! – И как я раньше этого не замечал, - лучше б и дальше жил так… я себя ненавижу. – Долго ещё будешь себя накручивать?       Чегось? Так. Стоп. Меня развели что ли?!       Не успел я опомниться, Мирослав ехидно улыбнулся и ушел. Я бы сказал, позорно скрылся с места событий. Нет, ну правда. Сначала с толку сбил, потом чушь всякую на уши мне навешал, а когда понял, что провалился – удрал. И как, скажите пожалуйста, это все понимать?       Мысли в голове, после такого, появлялись всякие. Но Шерлок из меня всегда был не очень. Ни к одной конкретной мысли я прийти не смог. Мдя, я вообще ни к какой мысли не пришел.       Мирослав явился где-то через час и не один. А в компании подноса с едой и прочей гадостью.       Ох уж эта «прочая гадость»! Где же мои старые добрые антибиотики и прочая химия? Я по ней скучаю. Сил моих больше нет эти отварчики пить. А все потому что кое-кто не выносит дома лекарств, когда под рукой есть все необходимое. Господи, кто б знал, какая это противная штука – народная медицина! Но я стоически молчал. Спорить было бесполезно. Имел тупость с Никифором поругаться. И чем мне ромашка не угодила? Подумаешь, травой безвкусной отдает. Так нет же. Теперь у меня, якобы, развилась аллергия на этот несчастный цветочек. (Ты не кошак, Никифор, ты - парнокопытная скотина!) Мирослав отнесся ко всему серьезно, так что я примерил на себя роль подопытной крысы. Какой только полезной гадости я не пил, и не ел. Корешки, кора, травки, цветочки, цветения, сухофрукты (это, наверное, самое приятное. Жаль Никифор просек, скотина).       И ладно бы это все можно было едой заесть. Так нет же! Травы на голодный желудок? Ты враг своего тела, Генрих. Только после еды. Ага, а то, что я потом лежу мучаюсь. Ни полоскание, ни конфеты, ни четыре чистки зубов к ряду не перебьют эту горькую дрянь. Хоть и полезную. Вернуть бы те прекрасные времена, когда меня поили мятой и малинкой от температуры… эх.       Мирослав мне сочувствовал, но пытку прекращать не думал. Это ж для моего скорейшего выздоровления! Так что я терпел, пока что. Но силы мои на исходе. Вот чем ему антибиотики плохи?       - Потому что антибиотики бесполезны при лечении травм. Тебе нужны препараты стимулирующие скорейшее заживление ран, и защищающие иммунитет. От заразы тебя прокололи в медпункте, - в который раз мне было сказано.       - Но это гадость…       - Очень по-взрослому, Генрих. Чтоб ты знал. Если бы не бабушкины травы, ты бы месяц в больнице лежал. Потерпи ещё чуть-чуть.       - Не хочу… - согласен, по-детски, но у меня есть гордость. И она категорически против этой горькой древесной гадости. – Оно все горькое, слизкое и противное на вкус! Нет больше моих сил это все пить и есть. Не хочешь давать медикаменты, хорошо. Мой иммунитет уже достаточно сильный и сам справится с этой царапиной.       - Тебе хорошо, лишь потому что я пичкаю тебя этой гадостью, - обманчиво ласково начал Мир. Ну да, я ужасный пациент. Наверное, именно поэтому мой доктор постоянно находит себе «срочные» дела.       - Знаешь, - начал откапывать себе могилу, - я понял, почему ты выбрал профессию ветеринара. Потому что звери не сопротивляются твоему врачеванию.       - Есть одна проблема, Шерлок. Я слышу каждое ругательство и проклятие в свою сторону. Все. Хватит. Ешь.       - Не буду…       - Ты издеваешься? Хватит вести себя как ребенок.       О! Мне пришла в голову очередная гениальная мысль!       - Нет, я ребенок. Не хочу больше есть твои горькие снадобья просто так. Хочу что-то взамен. Вот что мне будет, если я съем всю кашу и выпью отвар? Учти, конфетка и прочие сладости не катят.       Мирослав задумался. Снова. К счастью, в этот раз, он думал не дольше минуты. Идея была такой сногсшибательной, что он едва сдерживал улыбку. Так… я начинаю переживать.       - Хорошо, дитё Генрих, - ласково начал он, словно я, действительно, ребенок какой-то.       – Будет тебе бартер, - бар… что? – Ты съедаешь всю кашу и выпиваешь отвар, а я… Отвечу на твой последний вопрос.       Какой последний… А! Дошло!       Мои выражения менялись так быстро, что Мир не удержался от смеха. Или это он так смущение прячет? Не, если так, то я согласен съесть все, и даже вылизать тарелку с чашкой. Почему-то я был уверен, что ответ мне понравится. Иначе бы этот змей-искуситель такого не предложил.       Наплевав на ноющую боль в плече, я сам выдрал ложку и принялся за дело. С кашей, в которую добрый доктор явно добавил какую-то штуку, я расправился быстро. Вылизывать не стал, потому что Мир и без того надо мной хихикал. Хотя честно пытался скрыть это за кашлем. А вот с гадостью вышла заминка. Ни через силу, ни маленькими глотками жижа в рот попадать не хотела. Мало того, что она была вонючей, так ещё в жиже плавало что-то. И это «что-то» просто так в желудок попадать не хотело. Это нужно было обязательно прожевать. Вот только беда. Стоило раскусить «что-то» (не хочу даже думать, что это за растение такое) во рту словно анестезирующее средство разливалось. Вкус был настолько горький и резкий, что все внутри немело. А этот мучитель только сидит, улыбается.       - Жуй, жуй да не подавись…       Замечание верное. Я разок попытался махом проглотить, так оно не полезло! Ну, что за наказание такое, а?! Так ещё и кашу чуть за компанию не прихватило. Но я молодец. Вздохнув поглубже, я постарался перемолоть все, как дробилка. У меня почти это получилось.       - Ой, точно, - ни разу не поверил я этому актеру, - я ж забыл. Этот отвар надо пить, чередуя с водой.       Если бы этот гестаповец (они явно у Мира учились) мне не нравился – я б его за такое прибил бы. А он стебется надо мной! Я вообще-то болен.       К концу пытки под кодовым названием «лечение» я почти не чувствовал рот. Губы онемели, а челюсти то и дело сводило судорогой. Но я молодец. С водой выпил все до конца. Честь мне и хвала, а ещё орден (да, я очень скромный). Если я сделал это зря – выброшусь к бобрикам на смерть. Пусть они из моих костей плотину элитную построят.       - Ну прям герой, - начал съезжать Мир.       - Не-не-не, стоять на месте. Кто-то мне обещал ответ. Ну?       - Какой ответ? – ещё одна попытка съехать. Не-не, я не хочу страдать просто так. – Ты ж мне даже вопроса не задал. Как я могу дать тебе? Вот задавай свой вопрос, и я тут же отвечу.       - Слушай, я нажрался какой-то дряни, - едва шевелил я ртом, - не просто так. Думаешь мне слабо? Как бы не так. Итак, мой вопрос. Ты будешь со мной?       - Будешь… что? – последняя попытка съехать. Ага, счаз… - Не понимаю, о чем ты. В карты играть? В лес за грибами-ягодами ходить? Можно конкр… Ай!       Эта штуковина явно действует не только на рот, но и мозги. Психанув, я решил пойти ва-банк. Он же не сможет сопротивляться, если его завалит столь желанное тело. Желанное, же?       - Генрих… ты что задумал?       - В маджонг сыграть захотелось, - прошипел в лицо, вцепившись здоровой рукой в Мира. – А ты что подумал?       - В ма… а, ну да. Это же старая китайская традиция. Играть в маджонг так близко друг к другу… - попытался выпутаться. Ха, не на того напал. Может, для местных сельхоз работ я хилый, но удержать дорого мне человека не проблема. – Генрих, прекращай баловство…       - Это я прекращай? Кто-то обещал дать ответ, - не даю отвернуться. Не уйдешь. Я ж нашел в себе силы, и ты найдешь. – Я просто хочу услышать одно предложение. Такое впечатление, что из нас двоих гей – я.       - Генрих, если бы это было так просто. Я не могу ответить тебе. Ещё недавно ты был обручен. Сам говорил. Мужчины тебя не привлекали. И тут, вдруг, накрыло. Ты немец. Рано или поздно тебе придется уехать. Мимолетный трах меня уже давно не интересует. Уж лучше никаких отношений, чем это. Я думал, что смогу… но нет.       Как же мне тебя убедить-то? Как сказать, что ты для меня не развлечение. Как доказать, что ты действительно дорог мне. Как донести, что я так спешу не просто так, а потому что сам боюсь той мысли, сколько нам осталось перед моим отъездом. Как вбить в твою красивую голову, что ты нужен мне. Со своей псевдо-шизофренией, любовью к природе, черным юмором, ведьмовскими глазами. Весь. Целиком и полностью. Душу грело лишь то, что его ответ явно не «нет». Значит, шанс есть.       - Вот ты молодец. Сам все решил. Я тебя услышал. Жаль только, я с твоими умозаключениями не согласен. Совсем. Более того, ты и сам себе не веришь. Вроде бы сопротивляешься, но. Ты запросто мог заорать во всю глотку. И кто-то да прибежит на твой зов. Но. Ты этого не делаешь. Мозгами ты все решил, и сердце, вроде как, согласно. Но. Что-то держит тебя внутри. Просит. Твои аргументы звучат логично. Но. Ты даже не даешь шанса высказаться мне.       Мирослав молчал. Только и делал, что сверлил взглядом подушку за моей спиной. Руки его совсем ослабили сопротивление, и я принялся гладить вдоль мышц.       Я замолчал, давая обдумать все. Потому что, продолжу – точно Никифора позовет. Вот хоть убей, но не отпускает меня чувство, что кошак где-то совсем близко шатается. Да и не хочется испортить все.       - И что ты хочешь такое мне сказать?       - Не знаю. Не хочу. Надоело разговаривать. У меня, благодаря моему красивому доктору, челюсть от онемения сводит. Говорить не очень удобно. Может, делом займемся? Я сейчас не в самом лучшем состоянии, но, на сколько мне объяснил интернет, это не проблема. Признайся, ещё не один твой бывший мачо не предлагал трахнуть себя?       - При чем здесь быв… что?       Кажется, косоглазый и криворукий снайпер Генрих впервые в жизни попал в цель. Вон как Мирослава вынесло. Так и завис, полулежа на мне. Мдя, сломал я своего толмача… Долго он не молчал. Как-то подозрительно сузил глаза и наклонился вплотную ко мне. Ха, думает, я передумаю. Два раза ха. Я уже все обдумал, на любимых форумах полазил, не так уж это и больно. Главное, чтобы партнер опытный был. А Мирослав, scheiße, был таковым… так не думать. Не портить момент.       - И на что только мужчины не готовы пойти, чтобы затянуть в постель понравившуюся куклу. А если передумаешь?       - Да счаз!       Мирослав только этих слов и ждал.       Взбил подушку за моей спиной, притянул ближе, стараясь не задеть больное плечо. Будто пытался оттянуть момент. Я же больше ждать не хочу. Сам ухватился за шею и впился в губы. Последняя ниточка терпения с треском лопнула. Мирослав тут же стал отвечать. Он целовал резко, слегка оцарапывая зубами, словно напоминая. Кто тут главный. Я же ловил кайф. Сколько раз мне снился этот момент? Сколько раз я представлял себе? Реальность была в разы лучше. Мирослав был непредсказуемо силен и напорист. Блуждал руками по прессу, пошло терся бедрами о мои. Когда воздуха стало не хватать, перешел на шею. Так и хотел вылизать меня всего. Прикосновения горячего языка чувствовались повсюду. Вот он едва заметно очерчивает линию шеи, а после – с нажимом проходится между грудных мышц.       Я старался не быть статуей. Но стоило мне начать двигаться чуть резче, плечо напоминало о себе, разрушая все возбуждение.       Когда мы добрались до трусов, я немного напрягся. Одно дело сказать, другое – реальность. Мирослав почувствовал, как мышцы сжимались под пальцами. Проходился по ним с успокаивающими поцелуями, и я стал ловить кайф от контраста. Было в этом что-то необычное. Чтобы не нарушать это, я прикрыл глаза и зарылся пальцами в мягкие волосы. То сжимал их, когда Мир проходился по особо сладким местам, то нежно перебирал в руках в ответ на ласки. Пальцы у ануса стали для меня особым испытанием. Как бы Мирослав не пытался отвлечь меня, я зажимался. Он едва смог протиснуть один палец. Как я только не отвлекал себя. Дело шло туго и Мир прекратил.       Я хотел было вернуть его на место, но стоило мне открыть глаза – я пропал. Он сидел между моих разведенных ног, голый, расслабленный, с легким румянцем на шее. Волосы растрепаны, а на губах пошлая улыбочка. Сквозь приоткрытые глаза, я едва мог разглядеть его безумный взгляд. Очнулся я, когда Мир растянул по моему члену презерватив.       - Мир, мы же…       - Я передумал.       Располагаясь на моих бедрах, проурчал Мир. Затянул в очередной поцелуй и стал медленно оседать на меня. Если до этого мне было просто хорошо, то сейчас, от этой тесноты я ловил настоящий кайф. Чем глубже я забирался, тем жестче были наши поцелуи. Дойдя до конца, он отстранился. Грудь тяжело вздымалась, он то и дело прикусывал губы, привыкая к ощущениям. Секунды показались вечностью, и когда Мир попытался слегка двинуться, меня пробило дрожью от новых ощущений. Легкий холод, в контраст горячему нутру – это нечто. Я откинулся на подушки, чтобы было удобнее двигать бедрами на встречу. Такая инициатива понравилась Миру. Он откинулся на мои ноги, явно выбирая нужный угол. А я тонул. Едва слышимый всхлип, и небольшой бугорок внутри стали моей последней каплей. Я сошел с ума. Наплевал на боль в плече, перехватил бедра покрепче, я попытался повторить путь. Мы сталкивались в шуме полустонов и пошлых хлопков влажной кожи.       Прогнувшись особенно сладко, Мирослав пытался ухватиться за что-то. Мы сорвались на бешенный ритм. Пытаясь удержаться, Мир цеплялся пальцами в кожу, укусами впивался в мышцы. Я же исполнил свою мечту. Сжал в своих объятиях как можно крепче, и выжал его досуха.       Когда возбуждение спало, плечо отозвалось острой болью. Повязка вся взмокла. Таисия меня за это убьет. Но это же будет завтра? Сейчас у меня одно чудо с ведьмовскими глазами и псевдо-шизофренией.