Черепашки-ниндзя на приёме у психолога

***

— Вот его комната, мэм, — произнёс Микки, указывая Кире на железную дверь с большим количеством современных детекторов для входа. Она видела такие только в фильмах… Парень действительно гений, если может создавать подобное. — Спасибо, Анджело. Дальше я сама, — улыбнулась женщина юной черепашке. Заметив, что он немного замялся, не уходя, Шульцберг спросила: — Хочешь что-то подсказать насчёт Дона? — Да! Эм. В общем, если он пустит Вас, то обязательно вытрите ноги об коврик и ничего не трогайте без его разрешения, и не… — начал тараторить быстро Микеланджело правила поведения в комнате Донателло, но женщина мягко улыбаясь, положила ладонь на его плечо, прерывая поток слов. — Спасибо, Майки, я очень рада слышать, что вы все держите эти правила в своих головах, чтобы не нарушать комфортную зону Донателло. Я поняла твой посыл. Я обещаю быть понимающей и внимательной, — на эти слова коробчатая черепашка расслабленно и облегченно выдохнул, вытягивая уголки губ вверх и показав молча большие пальцы вверх, ушёл за угол коридора. Медленно сделав дыхательные упражнения, чтобы успокоить себя от внезапного волнения, женщина ещё с пару секунд переваривала в голове всё, что смогла понять о последнем, четвёртом, своем клиенте. Она давно не работала с подростками с таким обширным списком особенностей поведения и социализации. Но никогда не поздно возобновлять свои знания. Поэтому сделав шаг к двери комнаты Донни, женщина спокойно сделала три чётких стука. Через секунду из динамика над дверью раздался голос мягкопанцирной черепашки, наполненный безразличностью: — Вход воспрещён, — на это женщина лишь кратко хмыкнула, поставив руки на поясе. — Какова причина? — спросила Кира спокойно, ища камеру наблюдения у двери, и находя через время. Достаточно отлично замаскированно под железную клёпку на дверной обшивке. — Вы, конечно, отлично постарались промывая мозги моим не слишком смышленным братьям и Микки, но я должен Вас предупредить, я не настолько наивен, чтобы повестись на это шарлатанство, — послышался голос Донателло из динамика снова. Кажется, этот приятель был действительно горд своим наблюдением. — Интересно. Мою работу ещё никогда не называли шарлатанством. Соизволишь поделиться своими великолепными навыками наблюдения? Как ты смог выяснить всё это? — спросила женщина улыбаясь в камеру, точно зная, что Дон хоть и украдкой, но смотрит на экран камеры. И она была права. Донни, занимаясь кодированием нового робота, глядя в два экрана его компьютера, успевал также бросать мимолётные взгляды на мини окно в углу его рабочего стола компьютера, видя лицо женщины. Она так быстро вычислила, где находится камера наблюдения? Даже его семья и Эйприл до сих пор не знают об этой скрытой камере… Тихо цыкнув, Дон закатил глаза, слыша вопрос психолога, но решая ответить. — Ох, это было почти как детская книжка с поиском предметов на картинке. Вы не можете изменить всю подноготную персоны за один сеанс. Это нереально. Поэтому, когда я видел, что мои, поддающиеся Вашим манипуляциям, братья, начали уходить от Вас в новых эмоциях, я сразу смог понять, что Вы — всего лишь дилетантка. Вау. Кира была готова похлопать этому подростку. Он, действительно, смог сделать все эти выводы лишь наблюдая за его братьями? — Хм. Значит, ты не доверяешь моему профессионализму. Хорошо, я понимаю твою реакцию. Тогда, ты не против проверить на себе все мои методы? Если я не смогу сделать ничего с твоим мнением, то я лично признаю, что я — дилетант. Идёт? — предложила женщина, решив брать юношу нахрапом, чтобы он всё-таки впустил её в свою комнату. Она стояла пару минут перед дверью в полной тишине, после чего та поднялась перед её лицом. Значит, Донателло пускает её, хорошо. Шагнув внутрь, женщина остановилась на коврике, разглядывая личную спальню-лабораторию черепахи в фиолетовой маске. Первое, что она заметила были светодиодные ленты на краях стен. Ох, нет, это были ультрафиолетовые ленты! Да, в комнате юноши было достаточно тепло. Значит, из-за его черепашьего вида, Донни не слишком любит прохладу. Второе, что попалось на глаза Шульцберг — это стена наполненная детскими рисунками с изобретениями. Наверняка, это были творения Микеланджело. Чуть дальше от стены стоит небольшой стол, наполненный разноцветными камушками различных форм. Гладкие, шершавые, треснутые, имеющие странные формы или отметины. Скорее всего, эти все трофеи собирает парню Рафаэль. Каймановые черепахи любят различные камни и даже дарят их своим партнёрам или семье. И совсем в углу, прикрытый шторой, стоит универсальный медицинский набор в синем ящике, на котором было много наклеек: с сюрикенами, с синими сердцами, с фиолетовыми звездами. Надо же. У Леонардо есть тяга к медицине и он даже собрал его брату-изобретателю большую аптечку на случай чрезвычайных ситуаций. Мягко улыбнувшись, женщина взглянув на Донни, который продолжал усердно печатать на клавиатуре, смотря в экраны мониторов его компьютера, вытерла свою подошву обуви об коврик, специально достаточно слышимо для черепахи. Тот значительно расслабил напряженные плечи, но не совсем. — Где я могу присесть, Донателло? — спросила Кира учтиво, всё ещё не двигаясь с места. Она сперва должна заслужить комфортное нахождение юноши с ней в одной комнате прежде, чем переходить к сеансу. Дон на её вопрос тихо хмыкнув, беря во внимание, что она действительно спросила, молча указал через плечо на кресло-мешок у стены, слева от его стола. Женщина улыбаясь, пробормотала благодарность и прошла к указанному месту, стараясь не задевать никаких предметов в комнате гения. Наконец сев, женщина привычно сложив руки на коленях, начала наблюдать за работой Донни со стороны. — Так, Вы будете говорить, или решили посидеть здесь, как Лео, мешая мне? — фыркнул внезапно носитель фиолетовой маски, не отрывая взгляда и пальцев от работы с кодом для робота. — А ты разрешаешь мне начать говорить, пока ты занят? Я не думаю, что это выглядит честным и полноценным сеансом, — хмыкнула женщина в ответ, продолжая наблюдать за юношей. Наконец, его пальцы замерли на клавиатуре, а на мониторе зелёный курсор начал статично моргать, стоя на месте в строке кода. Словно нехотя, Донателло повернулся на его кресле на колесиках к ней, сложив руки на пластроне, сразу показывая этой позой закрытость и недоверие к ней. — Раздраженно вздохнул. И с чего Вы хотите начать наш «сеанс»? — спросил мастер бо скептично, подняв бровь на маске. — С лёгкого для тебя вопроса. Ты любишь свою семью, Телло? — спросила женщина уже готово, сразу наблюдая за всеми микроскопическими изменениями в мимике и позе мягкопанцирной черепашки. — Хах. Нет. — ответил кратко юноша не изменившись в безучастном выражении лица, закатив глаза. Кира на мгновение впала в ступор на такой ответ, но после просчитав все возможные варианты, тихо вздохнув, спросила: — Неужели ты не чувствуешь никакого тепла в груди, когда думаешь о семье? — Хм. Я чувствую. Но это кровь. Или внутриорганное давление из-за пластрона. — усмехнулся Донателло, уже посчитав, что поймал женщину на крючок своей безэмоциональностью и привязанностей. Но… — Очень хороший ответ. Ты действительно невообразимо умён. Я бы даже сказала гениален. — мягко улыбнувшись произнесла женщина, слегка наклонив голову на бок, рассматривая лицо Донни. Осанка мягкопанцирной черепашки стала более прямой, а его глаза засияли гордым блеском, пока губы хоть и нехотя, но растянулись в довольной ухмылке. Да. Донателло любил похвалу. Нет, он жаждал этого. В любой момент. Теперь Кира действительно поняла, как заработать его доверие. Тихо хмыкнув, женщина спокойно встала с кресла-мешка и поинтересовалась: — Позволишь мне осмотреть твою обитель гениума? — на что Донни позволительно молча махнул рукой, но наблюдая за женщиной. Кира тут же пошла к столу с чертежами, схемами, деталями и незаконченными механизмами черепашки. Она осторожно вытянула один из чертежей, чтобы осмотреть тщательно. Гениальный юноша. Мягкая впечатлённая улыбка посетила лицо Шульцберг и она посмотрела на мастера бо. — Это восхитительно. Я поражена. Никогда не встречала столь одаренного юношу, как ты. Ты с детства был столь увлечён изобретениями и наукой, Дон? Донателло сидевший в это время всё ещё на своём месте смотрел на женщину с замиранием сердца. Похвалила…? Она… Похвалила его работу. Он действительно сделал хороший чертёж? Когда он пытался показать его братьям, они отмахивались, либо бормотали, что не понимают о чём в чертеже идёт речь… Но эта женщина. Его грудь словно сжали в тиски. А в животе было странное копошение. Это и есть ощущение… Эмоций? — Эм… Х-хах! Спасибо, да, кхм, это всё ещё набросок, но он получился хорошим. У меня всё получается замечательным. — попытался снова принять равнодушный горделивый вид черепашка, откашлявшись, но его блеск глаз и нервная робкая улыбка выдавали его радость. Кира улыбнувшись, хмыкнула. — Чтож… Ты разрешишь спросить ещё раз у тебя? Ты любишь свою семью, Донателло? — психолог спокойно шагнула и осторожно присела на кресло-мешок напротив Донни в его стуле. Черепашка немного пожал плечами, уводя глаза. Его лицо приняло более постный вид. После чего он пробормотал, в этот раз честно: — Тяжело любить тех, кто не принимает тебя… Таким. — Каким? Умным? Добрым? Сострадательным? Понимающим? Донателло, ты отличный. Неужели ты не видишь? — произнесла женщина улыбаясь и накрыв зелёную трехпалую ладонь носителя фиолетовой маски с этими забавными нарисованными бровями своей, она мягко повернула его лицо к себе. — Возможно, в детстве, тебя оттолкнуло от семьи то, что они просто боялись выглядеть глупо в твоих глазах… Я уверена, они согласятся со мной, что ты удивителен, гениален и имеешь огромный потенциал. Я уверена, особенно Леон в этом будет согласен. — хмыкнула женщина мягче, садясь снова ровно. Донни замер, сжимая руки в кулаки и прикусив губу. Он не мог понять. Как она может знать наверняка? Он столько лет пытался понять своих братьев и отца… А она… За пару часов? — Как… Как ты вообще понимаешь их? Тихо спросил мягкопанцирная черепаха через минуту молчания, посмотрев мокрыми глазами от нежеланных слез на Киру. Она затаила дыхание, видя столь живое наполненное чувствами лицо юноши впервые. — Я всю жизнь учусь этому, родной. — пожала плечами женщина, хмыкнув. После она вытащила из кармана жилетки чистый носовой платок и промокнула уголки глаз Донателло очень осторожно: — И кстати… Царапины под тканевыми наручами очень сильно потеют и может быть заражение. — на эту фразу Дон резко вздрогнул всем телом, после скрипя зубами прошептал: — Лео снова не держит язык за зубами… — Не обвиняй брата. Он поступил очень благородно, не огласив мне, кто из вас троих действительно занимается таким. Остальные выводы сделала я сама. — прервала женщина все подозрения черепашки. Донателло лишь отвернул голову, почти стыдливо, как нашкодивший котёнок, боясь услышать упрёки и разочарование в голосе женщины. — Из-за чего ты впервые решил сделать это? — спросила женщина спокойно, аккуратно беря одну руку юноши и медленно стягивая его фиолетовый тканевый наруч на предплечье. Тонкие бледно-зеленые ровные царапины длились от линии запястья до середины предплечья, чтобы не выглядывать из-под ткани. Дон молчал. Он не хотел говорить. Разве это важно? Он всё равно будет назван странным или с поехавшей крышей, или… Особенным. Но маленькая, крохотная надежда, что сейчас была в очерствевшей душе подростка мутанта поборола его скептицизм, помогая словам выйти: — Это было впервые из-за того, что… Папа назвал меня бесполезным из-за мягкого панциря… Женщина замерла. Эти слова… Были пропитаны детским непониманием и обидой. Этот маленький ребёнок внутри Донни всё ещё не понимал, почему он был бесполезным из-за того, кем он был рождён. Разве у него был выбор с панцирем? И вот во что вылилась одна брошенная фраза этой… Крысы. Парень сознательно создаёт шрамы на своём теле. Тихо выдохнув, переводя дух, женщина взяла лицо мастера бо и посмотрела в его глаза, начиная проницательно говорить. — Донателло. Послушай меня. И запомни мои слова. Сделай их мантрой своего сердца. Своей мессией. Своим всем… Ты. Не. Бесполезный. Никто никогда не может быть бесполезным. Это просто невозможно. Каждый человек, просыпаясь, делая шаг или вдох уже важен. Кому-то этот человек спасёт жизнь, другой человек может сделать научное открытие. Кто-то спасёт животное просто погладив его. Кто-то купив пакет молока в магазине поможет другому человеку заплатить счёт за квартиру. Мы не приходим в этот мир безполезными. Мы приходим сюда, чтобы творить. Творить свой мир и мир других своими действиями. Твой отец слишком сильно погряз в самоненависти, отчего его раненное сердце пытается сделать всех несчастными вокруг. Я обещаю, что помогу ему тоже. Он исправится. И больше, твой внутренний ребенок больше не будет ощущать эту боль. Твой панцирь прекрасен. Ты прекрасен. Мы все прекрасны. И твоя семья… Рафаэль, Леонардо, Микеланджело, Эйприл, даже я… Мы все любим и ценим тебя за то… Что ты есть. Дон молчал. А после заплакал. Долго, отчаянно, но освобождаясь от боли в груди, что так давно пряталась внутри его детского Я… Кира мягко улыбнувшись, обняла его, прижимая к себе. Четвертый готов.