Разбитое стекло, расколотые души

Все ждали, затаив дыхание, когда музыка души Доумы наполнила поляну. Это было совсем не так, как Кеджуро представлял себе о том, какого звучание души демона. Конечно, в этом был немного зловещий подтекст, но в то же время это было более оптимистично, чем он ожидал. "Хотя, я полагаю, это имеет смысл, учитывая демона, которому принадлежит песня".— У Кеджуро было много сложных чувств по отношению к Доуме и его демонам, но он не стал бы тратить время на то, чтобы разобраться с ними сейчас, когда можно было получить больше информации, сосредоточив свое внимание на чем-то другом. —Я потратил впустую годы, отдал тебе свою жизнь И я думаю, что это самое большое преступление Ты сказал навсегда, но мое доверие к тебе было подорвано Когда ты оставил мою веру умирать. Вспышки грандиозного, похожего на лабиринт дворца мелькали перед всеми ними. Двери открывались и закрывались невпопад, и коридоры целиком менялись в мгновение ока. Фигура Доумы была окружена водой и растущими из нее цветками лотоса, он сидел посреди дорожки, покрытой окровавленными, изломанными, частично съеденными телами, пока пировал. Ярость захлестнула Кеджуро.— "Как он смеет? Так много невинных жизней погибло, и ради чего? Для силы? Какая польза от силы, если она не используется для защиты тех, кто в ней больше всего нуждается?" Кандзи, обозначающий Вторую Растущую Луну, ярко вспыхнул в его глазах. Он повернулся к ним лицом с искаженным подобием улыбки, когда Шинобу, одетая в хаори Канаэ, вышла на сцену. Ее лицо окаменело от решимости. "Подожди. В этом нет никакого смысла!" —Этого никогда не было,— пробормотала Шинобу, сузив глаза.— И мне только кажется, или я выгляжу старше? Канаэ кивнула.— Ты делаешь. Доума… Что это такое? Демон хранил молчание. Стыд окрасил его лицо, когда он отвел глаза, отказываясь смотреть, что бы ни произошло дальше. Сцена расплылась, проясняясь еще раз, когда голова Доумы была зажата в руке Шинобу, когда они оба стояли в бездне. Шинобу исчезла, оставив теперь исправившегося Доуму одного. Тогда пришли слезы и сожаление. Для демона не было редкостью плакать в свои последние минуты, но что-то в этом показалось Кеджуро странным. Трещины света начали распространяться по темноте, и внезапно все это разлетелось вдребезги. Человеческий ребенок открыл глаза, и в них засияла радуга. —Невозможно,— прошипел Обанай.— Как он мог...? Искусство Кровавого Демона? —Ничто так не вдохновляет , как разбитое сердце Рад, что ты действительно сильно ударил меня Ты сказал навсегда, да, мое здравомыслие было нарушено И теперь я новый монарх. Наблюдать за отчаянным стремлением юного Доумы к одобрению, к какой-либо привязанности было душераздирающе. Достаточно, чтобы предыдущая ярость Кеджуро угасла дотла. Наблюдать, как это отчаяние искажала женщина, которая использовала его для совершения ужасных убийств, было еще хуже. Рука, пробегающая по светлым волосам, поцелуй, прижатый к окровавленному лбу, и шепот похвалы каждый раз, когда он приносил ей все еще бьющееся сердце, - вот и все, что требовалось. Это было все равно что наблюдать, как кто-то дрессирует изголодавшуюся по ласке собаку. —Папа… Как ты все еще можешь защищать ее? Этому нет никакого оправдания! —Она не принуждала меня к этому. Учитывая мое положение, ей, безусловно, могло сойти это с рук. —Это почти делает все хуже, потому что теперь ты чувствуешь ответственность за это. —Да! Принуждение ничуть не лучше, папа. Наблюдая за тем, как эта женщина, потому что ее нельзя было назвать матерью, лучезарно улыбалась Доуме, когда он потрошил мужчину, заставляло его корчиться от дискомфорта. Кеджуро был не единственным. На самом деле, Тенген и его брат были единственными людьми, которые выглядели незатронутыми этим. "Я… Мне никогда по-настоящему не приходило в голову спросить, что означает быть шиноби. Возможно, мне следовало бы это сделать. Вызывает беспокойство их полное отсутствие реакции". Эта женщина никогда не отходила далеко от Доумы. Казалось, она преследовала его на каждом шагу, когда он становился старше, выглядя устрашающе, как и сейчас, даже будучи человеком. Это было в один из редких моментов, когда Доума был один, когда к нему подошел мужчина с кроваво-красными глазами и узкими зрачками. Каждый убийца демонов напрягся, наблюдая за обращением Доумы, понимая, что этим человеком был сам Музан Кибуцудзи. —Это не совсем так, как мы репетировали Но я хочу услышать это сначала от тебя (от тебя первого). Зови меня королем Мне ничего не нужно от тебя теперь, когда я король Так что зови меня королем И я мог бы, да, я мог бы проявить к тебе немного милосердия (Нет, к черту это) Трансформация Доумы и последовавшая за ней кровавое месиво были совсем не похожи на трансформацию типичного демона. Каждое убийство было рассчитано, каждый удар обдуман, и даже когда он разрывал культистов, как будто они были сделаны из бумаги, в глазах все еще светился интеллект, который выглядел точно так же, как и сейчас. В этих глазах тоже было осознание. Что-то внутри демона изменилось в тот момент, и непоколебимая решимость окутала его тело, даже когда он участвовал в бойне. Это была сцена, которая должна была быть бессмысленной. Тот факт, что этого не было, приводил в ужас. Демоны никогда не колебались, убивая членов своей собственной семьи; это было то, в чем Кеджуро когда-то был уверен. Однако теперь, наблюдая, как Доума мирно расстается с женщиной, которая вырастила его после убийства стольких людей, которых он ненавидел, и услышав истории других демонов… Он не был уверен, что люди, которыми они когда-то были, полностью исчезли, как только их обратили. —Мы дали обещание в свете Мы поклялись привести королевство в порядок Мы могли бы стать героями, но ты свел все это к нулю И все это закончится сегодня вечером. Сцена резко изменилась. Теперь у Доумы в глазах снова был кандзи для обозначения Второй Растущей Луны, и он был окружен своими спутниками-демонами, которые все сохранили свои соответствующие кандзи, за исключением Сусамару и Яхабы. У каждого из них было серьезное выражение на лице. Ярко светящиеся глаза были закрыты от сосредоточенности, каждый демон явно напрягался против невидимой силы. —Ну, мы знаем, что это такое!— Мицури нервно хихикнула, отчаянно пытаясь поднять мрачное настроение.— Они вырываются на свободу! Краткий миг легкомыслия был полностью испорчен, когда Доума рухнул на землю, истекая кровью и хватаясь за землю, когда его поднимало. Пара крестиков портила его глаза, прорезая в них кандзи, в то время как радуги-близнецы становились туманными и тусклыми. Казалось, даже демоны были выбиты из колеи, увидев это снова. Они все смотрели, как демоны выиграли свои битвы и отчаянно побежали к Доуме, на их лицах было написано беспокойство. У них были причины выглядеть обеспокоенными. Доума выглядел так, словно был на грани смерти, когда Аказа бросился к нему, произнося искреннюю мольбу, которую никто из них не мог слышать, но все они могли видеть. Доума осел, как марионетка, у которой перерезали ниточки, предположительно, выиграв наконец свою битву с Кибуцудзи. Каждый вдох, который он делал, был трудоемким, но напряжение, охватившее демонов, ясно давало понять, что они еще не вне опасности. Аказа поднял его на руки, прежде чем они все исчезли в ночи, постоянно оглядываясь через плечо, как будто за ними охотились. По-видимому, так оно и было. Хашира ошарашенно наблюдал, как Сусамару бросил несколько темари, которые разлетелись на металлические осколки, в двух демонов, которые устроили им засаду, когда они бежали через лес. Яхаба направил металлические осколки ярко-красными стрелами, без колебаний снес головы обоих демонов с плеч. Пыль разлетелась по ветру, когда каждый демон распался. —К-как?— Кеджуро едва осознал, что эти слова исходили от него самого. —Клинки ничирина были в нашем распоряжении довольно долгое время,— ответила Котоха.— Гораздо дольше, чем я была частью организации. Изучение элементов, из которых они состоят, не особенно сложно, когда вы овладеваете одним из них, и Сусамару может легко модифицировать свою темари, если она понимает, как создается то, что она хочет в них использовать. —Ага! Яхаба и я сами де-факто истребители демонов! Мы беремся за все неотложные проблемы и разбираемся с дикарями и неприятностями по мере их поступления, в то время как Руи и Чоко вздергивают тех, от кого мы хотим немного пострадать. Они заставляют их размышлять о своей судьбе, пока они ждут, чтобы сгореть под солнцем. Их разговор был прерван, когда Доума из прошлого пошевелился во сне, нахмурив брови и стиснув зубы от боли. —Я покажу тебе, что происходит, когда ты путаешься с богом Давай, детка, сделай свой выстрел Мы могли бы стать героями, да, ты свел все это к нулю. И теперь я новый монарх. Доума и Кибуцудзи стояли друг напротив друга в тумане сна. Кибуцудзи прятался в тени, крадущийся походкой хищника с яростью, запечатленной во всем его существе. Это напомнило Кеджуро цирк, в который его мать и отец однажды водили его в детстве. Более конкретно, это напомнило ему рычащего тигра, который расхаживал по слишком маленькой клетке. Резко контрастируя с этим, Доума стоял под солнечным светом. На нем были доспехи изо льда, которые резко отражали свет, а на макушке его головы, не прикрытой ледяными рогами, красовалась корона, сделанная еще из того же материала. Несмотря на его характер и то, что Кёджуро видел в нем раньше, у Доумы была позиция защитника. "Значит, его Искусство Кровавого Демона связано со льдом? Я предположил, что это была какая-то пророческая способность, но если это не… Что это была за сцена в начале всего этого? Что-то здесь не так". Доума обнажил двойные кинжалы, когда лед пополз по лезвиям, удлиняя их, пока они не стали длиной мечей. Два короля демонов бросились друг на друга, клинки и скелетообразные усики столкнулись, когда из горла Доумы вырвалось рокочущее рычание. —Это не совсем так, как мы репетировали Но я хочу услышать это сначала от тебя (ты первый). Сцена снова резко изменилась. Доума и Аказа сидели рядом друг с другом, пока солнце медленно выползало из-за горизонта. Хотя Кеджуро не мог слышать слов, сказанных шепотом между ними, в их движениях была привязанность, которая заставляла его чувствовать, что он вторгается. Это предположение оказалось верным, когда демоны врезались друг в друга, как будто они были в нескольких секундах от того, чтобы рухнуть сами по себе. Возможно, так оно и было. Кеджуро немедленно отвел глаза, но нельзя было не заметить отчаяния и тоски, которые были между ними. Нельзя было не заметить любовь, которая была там. —Называй меня королем Мне ничего не нужно от тебя теперь, когда я король Так что зови меня королем И я мог бы, да, я мог бы проявить к тебе немного милосердия Так что зови меня королем И я мог бы, да, я мог бы проявить к тебе немного милосердия Так что зови меня королем И я мог бы, да, я мог бы проявить к тебе немного милосердия Так что зови меня королем. Доума был окружен как своими демонами, так и людьми с широкой, ослепительной улыбкой на лице, когда они следовали указаниям Эна. Эта улыбка была гораздо более реальной, чем большинство из них, которые Кёджуро видел всякий раз, когда мельком видел свое собственное отражение. Когда людям нужно было отдохнуть, группа сбивалась в кучу с людьми в центре.— "Они защищают их. Демоны, которые никогда не были членами Двенадцати Кидзуки, также находятся примерно в середине… Что делает этих демонов такими? Они больше напоминают мне стаю волков, чем демонов. Так защищают тех, кого считают своими". Доума погрузился в сон, когда Аказа прислонился к его боку, и ярко-желтые глаза осветили ночь, когда он продолжал охранять их всех. Даки и Гютаро тоже вертелись поблизости, всегда держа своего отца на расстоянии вытянутой руки. Даже те, кто не называл себя семьей Доумы, были непоколебимо, вопиюще преданы ему. Они все любили друг друга. Никто, кто видел их такими, не мог этого отрицать. —Ты связался не с той сукой, но каким-то образом ты все еще жив Властный, я уважаю себя, я принимаю эту атмосферу злодея Монстр, которого ты создал, заставил тебя вырыть себе могилу Я пил твой свет, восстал из тлеющих углей, метаморфоза. Злая ухмылка тронула губы Доумы, когда он восседал на ледяном троне. Его глаза освещали темноту, отражая интенсивное свечение одинаковых ледяных волков по обе стороны от него. Аналогично созданная змея обвилась вокруг его шеи, зашипев, когда Кибуцудзи снова появился на картинке. "Ах, это еще один сон. Кибуцудзи, кажется, преследует его так же неотвратимо, как и истребителей демонов..." —Ты связался не с той сукой, но каким-то образом ты все еще жив Властный, я уважаю себя, я принимаю эту атмосферу злодея Монстр, которого ты создал, заставил тебя вырыть себе могилу Я выпил твой свет, восстал из тлеющих углей, так что ты можешь называть меня королем. И впервые с тех пор, как заиграла его песня, Хаширы смогли услышать, что сказал Доума. —Я убью тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю. Я не позволю тебе убить их снова. Никогда. Никогда! Музыка растворилась в тишине. Тяжелый груз навалился на них всех, пока они осмысливали то, что только что увидели. —П-папа? Что ты имел в виду под этим? —Ты путешествовал во времени, не так ли?!— Воскликнула Фумика с нетерпеливым блеском в глазах.— Этот кусочек в самом начале… Другого объяснения нет! В этом так много смысла! Вот почему ты всегда так много знаешь о том, что должно произойти! —Так вот как ты узнал, что я собираюсь сбежать от своего мужа,— прошептала Котоха, и ее глаза расширились.— Вот почему ты мог быть там, не так ли? —Ты сказал, что от самурая пахло бензином. Папа… На этот раз ты пришел раньше, не так ли? В каком состоянии вы нашли нас в прошлый раз?— Ужас прокрался в голос Гютаро, и печаль на лице Доумы заставила их всех поверить, что у Гютаро были причины бояться. —Даки была сожжена заживо этим ублюдком, и когда ты нес ее через округ, убегая и отчаянно пытаясь позвать на помощь, потому что она все еще дышала, пусть и еле-еле, он проткнул тебя своим мечом. Вы оба умерли бы, если бы я не обратил вас. Я... я хотел избавить тебя от этой боли на этот раз. —Вы пытаетесь сказать нам, что отправились в прошлое?! Это чертовски невозможно, ты– —Он не лжет, Шиназугава,— пробормотала Канаэ, ее глаза подозрительно сузились.— Он ни разу не солгал с тех пор, как приехал, но сейчас у меня действительно есть к нему вопрос. Почему ты убил всех этих людей? Ты не был ребенком, который не знал ничего лучшего, по правде говоря, не был, так почему же? —Это слабое оправдание, но я думал, что нахожусь в аду. Все люди вокруг меня давным-давно умерли, и что может быть лучшим способом наказать меня за мои грехи, чем снова запереть в этом проклятом культе? Я потакал капризам своей матери, потому что верил, что это шанс помириться с единственным человеком, который заботился обо мне в какой-то извращенной степени. Какое это имело значение? Я думал, что мы все мертвы, что остальные рано или поздно исправятся, и с ними придется иметь дело снова и снова, чтобы успокоить ее. И есть причина, по которой я не упоминал об этом раньше. Кто бы мне поверил, не увидев доказательств этого своими глазами? Я сам не осознавал, что вернулся в прошлое, пока Музан не предложил обратить меня снова, совершенно не подозревая о том, кто я такой. —...Об этом он тоже не лжет.— Канаэ снова расслабилась.— И ваши действия после того, как вы узнали об этом шансе, на мой взгляд, говорят о многом. Изо всех сил стараешься оградить других от ненужной боли и протягиваешь руку помощи тем, о ком в прошлый раз понятия не имел… Это значительное изменение. —Он все равно убил всех тех культистов сразу после обращения. Доума приподнял бровь, услышав возмущенное бормотание Игуро.— Культисты, которые поклонялись мне даже после того, как я стал демоном в прошлый раз, и большинство из них охотно отдали мне свои жизни, чтобы я стал сильнее. В этой жизни они были проблемой и риском, на который я не мог позволить себе пойти. Мне нужно было построить что-то с нуля. —Следовательно, ваша организация...— Томиока промычал. —Я не могу сказать, что одобряю массовую резню, но...— Голос Тенгена звучал нехарактерно серьезно, когда он замолчал, отводя глаза от недоверчивых взглядов, которые впивались в него.—Я могу понять, почему ты принял то решение, которое ты принял. Иногда из двух зол можно выбрать только меньшее. —Подожди секунду!— крикнул я. Равная доля страха и отчаяния наполнила глаза Аказы.— То, как ты постоянно выбираешь самый жертвенный план из возможных, если это означает, что одному из нас хоть немного безопаснее… Дорогой, скольких из нас ты потерял в прошлый раз? Слезы навернулись на глаза Доумы, когда его дыхание прервалось всхлипом.— Каждый из вас до единого. Признаю, раньше мы не были так близки, но сама мысль о том, что кого-то из вас постигнет та же участь, что и в прошлый раз… Это преследует меня. Я не могу позволить этому случиться, я не могу. Я не мог этого вынести. Я бы предпочел умереть. Если и было что-то, в чем Кеджуро мог согласиться с этим демоном, то это было вот что. Он мог уважать желание защитить, горящее ярче всего остального. — "Возможно, мне не нравятся его методы, но он не такой чудовищный, как я думал вначале". —Даже не смей.— Видеть, как такое детское личико преображается от убийственной ярости, было тревожно. Однако слезы, выступившие на глазах Руи, ясно давали понять, что его гнев был вызван болью и печалью, а не подлинной яростью.— Тебе не позволено умирать у нас на глазах, Доума-нии. Я понимаю, почему ты ничего не сказал раньше, но, пожалуйста, позвольте нам помочь тебе. Ты сделал нас сильнее, я знаю, что сделал. Верьте в это. Верь в себя. —...Я постараюсь. —Так что мы будем делать, Ояката-сама?— Спросила Канроджи.— Я хочу верить, что они способны сражаться вместе с нами! Они делали хорошие вещи! —Я все еще не доверяю этому,— прошипел Шиназугава.— Неужели ты не понимаешь, что они делают это только для того, чтобы спасти свои собственные шкуры?! Мы убили их в прошлый раз, так что теперь демон пытается обмануть нас, чтобы мы не делали этого снова. Не попадайся на это! —...Действительно ли имеет значение, почему они это делают? —Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать, Томиока?! —Они готовы сражаться с Кибуцудзи. Они уже сделали из него публичных врагов. Даже если они всего лишь хотят жить, в их же интересах сейчас встать на нашу сторону. Почему бы нам не воспользоваться этим? —Я должен согласиться!— Провозгласил Тенген с улыбкой, которая не совсем коснулась его глаз.— Кибуцудзи не производит на меня впечатления человека, способного простить что-то подобное! Даже если бы они захотели вернуться к нему, они не смогли бы. Зачем отказываться от такой ценной информации, когда они охотно предлагают ее нам? —Вы все знаете, что я хочу им помочь.— В улыбке Канаэ был печальный оттенок, но она была не менее искренней.— Это мой лучший шанс воплотить мою мечту в реальность. Я сомневаюсь, что мы когда-нибудь снова встретим демонов, столь охотно согласных работать с нами. Мы не можем требовать от них совершенства, когда мы не требуем этого друг от друга; это несправедливо. Я говорю, что мы дадим им шанс. —В существовании демонов нет ничего справедливого,— пробормотал Обанаи.— Почему мы должны относиться к ним так, как будто они люди? —Потому что они когда-то были такими! Потому что они все еще ведут себя вполне по-человечески, не так ли? Или ты довольствуешься тем, что будешь оставаться в сознательном невежестве всю оставшуюся жизнь?! "Эти двое никогда не поладят, не так ли"— Печально подумал Кеджуро.— "Шинобу слишком упряма, чтобы изменить свое решение, раз уж приняла его, а Обанаи слишком боится демонов, чтобы уступить хоть на дюйм в этом вопросе". —Я не могу сказать, что доверяю их намерениям,— пробормотал Химедзима.— Но я действительно верю, что, по крайней мере, стоило бы услышать, что они должны сказать, прежде чем принимать наше окончательное решение. —Я согласен! Я хотел бы услышать эту информацию о Кибуцудзи! Убуяшики улыбнулся им всем. Кеджуро не привык, чтобы кто-то, кто смотрел на него, выглядел таким гордым.— Я благодарю вас за то, что дали им шанс, дети мои. Доума, ты не возражаешь? Вам, несомненно, есть что нам рассказать, и если мы продолжим отклоняться от темы, мы пробудем здесь неделю, прежде чем будет принято решение. Доума рассмеялся над этим.— Я совсем не возражаю! С чего начать… Музан, прежде всего, трус. Приготовьтесь к этому. Он не позволит вам затянуть бой до рассвета, и если кто-то не способен уничтожить пять мозгов одновременно, вы не сможете обезглавить его. У нас будет только один шанс застать его врасплох. Если ему удастся сбежать, тогда вы можете отказаться от любой надежды победить его в этом поколении. Музан продержался так долго не просто так. Этот демон трус, но он не дурак. —Я был бы впечатлен, если бы у него было столько мозгов!— Кеджуро не смог удержать мысль от того, чтобы она не сорвалась с его губ, но он почувствовал себя немного менее смущенным, когда демон испуганно фыркнул. —Действительно,— хихикнул Доума, улучив момент, чтобы взять себя в руки.— В предыдущей временной шкале Синобу сотрудничал с Тамайо, первым и единственным другим демоном, который в настоящее время вырвался из-под контроля Музана, чтобы создать серию ядов, которые значительно ослабили бы его. Я еще не начал ее поиски, я не хотел рисковать, привлекая внимание Музан к ее местонахождению, копаясь вокруг, но я подозреваю, что потребуется довольно много времени, чтобы найти ее. Она не была бы жива, если бы не умела скрывать свое присутствие. Мы должны начать ее поиски как можно скорее. —Я рад слышать, что она приняла участие в финальной битве,— пробормотал Убуяшики с улыбкой.— Моя семья знала о существовании Тамайо довольно давно, но мы не пытались связаться с ней почти по той же причине, что и вы. Дети мои, я хотел бы попросить всех вас присматривать за ней. Нам больше нечего сказать о ее внешности, но у нее темно-каштановые волосы, лавандовые глаза, и она предпочитает носить кимоно в цветочек. —Да, Ояката-сама! —И, пожалуйста, будьте добры к ней, хорошо? Мы хотим произвести хорошее впечатление. —Да, Ояката-сама! —...Да, Ояката-сама. —Тогда мы будем работать над поиском Тамайо в перерывах между миссиями. Это не наш главный приоритет, не тогда, когда ярость Кибуцудзи, несомненно, приведет к созданию еще большего количества демонов и увеличению числа атак, но оставайтесь в курсе. —Я подозреваю, что она заляжет на дно, по крайней мере, на пару лет, именно по этой причине. Маловероятно, что мы найдем ее сейчас, но я прикажу своим людям также следить за ней. —Я благодарю вас. Пришли ли мы к консенсусу, дети мои? —Ах, погоди-ка!— Доума смущенно улыбнулся, услышав, что его прервали.— Мои извинения, я просто хотел сначала сделать предложение. Я знаю, что многим из вас из-за меня становится не по себе, поэтому я хотел добровольно ограничить свои передвижения. Я мог бы остаться в штаб-квартире или поместье, в зависимости от того, что вы предпочитаете, при этом мне разрешалось покидать их только в присутствии Хаширы. Я сомневаюсь, что другие демоны будут отходить далеко от меня, но моя организация была создана для того, чтобы полностью функционировать без моего присутствия по определенной причине. Я бы тоже не возражал, если бы истребительница демонов наблюдала за любой перепиской между мной и ними. Я знаю, что доверие нужно заслужить. Это было намного больше, чем Кеджуро ожидал от него предложить. Судя по выражению лиц его коллег-хаширасов, он был не единственным, кого это удивило. —Братство папоротника продолжит расти в твое отсутствие!— Фумика пообещала.— Тебе лучше написать мне о любых интересных событиях, слышишь меня?! Я не прощу вам, если вы отмахнетесь от монументального события как от несущественного! Жизненно важно, чтобы мы вели учет этих вещей! —Я сделаю, я сделаю! Клянусь, однажды ты забыл упомянуть кое-что... —...Братство папоротника? Какое странное имя,— прошептала Канаэ, напевая. —Доума большой знаток символизма. Учитывая зацикленность Музана на поиске определенного цветка, он счел восхитительной долей иронии маневрировать вокруг него, используя язык цветов и другую символику, основанную на растениях.— Котоха усмехнулась, когда усмешка тронула ее губы.— Что-то, чему этот человек никогда не утруждал себя изучением, поскольку это не имеет логического применения. Папоротники, помимо всего прочего, символизируют искренность, убежище и уверенность. Это был очень преднамеренный выбор с его стороны. —...Я голосую за то, чтобы работать с ними. Я думаю, что в этом больше преимуществ, чем рисков,— пробормотал Томиока. И вот так шлюзы были открыты. —Я тоже голосую "за". Доума был невероятно честен на протяжении всей этой встречи, и если мы будем честны сами с собой, я думаю, мы все можем признать, что если бы эта группа хотела нашей смерти, мы бы это сделали. Здесь нет долгой игры, в которую можно играть. —Вот именно! Для них не имело бы никакого смысла предавать нас в данный момент. Я со своей сестрой; я голосую ”за". —Вы что, все с ума посходили? Нет! Ни за что на свете! —Я должен согласиться с Шиназугавой. Хотя обстоятельства для этих бедных душ неудачны, это не отменяет того ущерба, который они уже нанесли. —Как и убивать их!— Запротестовала Мицури, раздраженно надувая щеки.— Во всяком случае, это было бы хуже, когда они искренне пытаются добиться большего. Позвольте им искупить свои ошибки и спасать людей сейчас! Я голосую ”за". —Как и я! Мертвых не волнует месть или правосудие. Мы должны выбрать результат, который принесет пользу тем, кто все еще жив, и работа бок о бок с этими демонами - это именно то, что нужно. Нет ничего кричащего в том, чтобы упустить такую прекрасную возможность! —Я никогда не соглашусь работать с демонами. Никогда. Мой голос - ”нет" —Я… Я голосую ”за"!— Обанаи одарил Кеджуро самым преданным взглядом, который он когда-либо видел.— Мне очень жаль, но я не вижу причин убивать их сейчас. Мы сталкиваемся с более чем столетием демонов, работающих над спасением человеческих жизней, и плевать им в лицо - бесчестно! Беспрецедентные события требуют беспрецедентных решений. —Тогда у нас есть наш ответ,— пробормотал Убуяшики с улыбкой.— Имея шесть "да" и три "нет", Доума и его люди будут работать вместе с нами в дальнейшем. Я с нетерпением жду нашего сотрудничества. —Взаимно,— согласился Доума с поклоном.— Благодарю вас. За все. Мы вас не подведем. Кеджуро счел бы себя сумасшедшим, если бы подумал об этом всего за день до этого, но он верил в слова Доумы всем своим сердцем.