Игра дракона

      Магистру Нельдору было плохо, очень плохо. Первая магическая помощь от Иля, конечно, спасла ему жизнь, но не устранила серьёзные внутренние травмы. Целительство юный маг знал на отлично, но дело было не в этом. Среди ран, к несчастью, оказались и нанесённые драконьими когтями, а такие раны не простые, они магические и требуют вмешательства не просто опытного мага, коим Ильмар пока не являлся. У драконов своя магия, неподвластная влиянию людской, и бедный учитель страдал от мучений, не в силах прийти в себя и поправиться. Это разрывало сердце Иля на тысячи кусочков. Он знал, в каком смятении и гневе сейчас драконий народ. Они уже объявили людям, что их собрата кто-то подставил, поработил.       Всех учеников доставили в Академию на запасном поезде, следом прибыл Иль верхом на том же драконе. Юноше так и не разрешили повидаться с магистром, намекнув, что не стоит тратить время, ведь скоро начнутся занятия.       По прибытии Ильмар поговорил с директором. Тот хвалил его, ни в чём, конечно, не обвиняя, и уверял, что виновника отыщут. Иль тоже на это надеялся, но прошло два семестра, и надежда его угасла. О ходе расследования никто ничего не знал, будто его и не было вовсе. А потом в Академию вернулся магистр Нельдор после долгого лечения магических ран. Он, конечно, изменился, заметно исхудав, но, к счастью, не изменился в характере, и случившееся не наложило отпечатка на поведение его и мировоззрение. Но даже он ничего не знал о том, как продвигаются поиски. Недовольство Иля переросло в решимость самому найти преступника, ведь если он способен подчинять драконов, то каким станет его следующий шаг?       Занятый учёбой и подготовкой к выпускным экзаменам, Иль нечасто возвращался к этой проблеме. Нет, героем, что выследит злодея и накажет, он себя не мнил, но если виновника так и не найдут, он, окончив Академию, сам отправится на поиски.       Близился один из важнейших экзаменов. На нём Ильмару предстояло показать себя в деле, сразившись волшебным оружием. Накануне однокурсник, что относился к Илю недружелюбно, заметил, что в том происшествии никого не смутило то, что дракона удалось убить человеческой магией. «Ты, выходит, особенный, - поддевал он его. – А может, и нет, ха-ха. Скорее, дело в этих серпах. Они зачарованы какой-нибудь древней магией, вот дракон и пал, ну а ты – самый обычный выпендрёжник, тебя хвалят ни за что. Пойду, скажу им, что алтарь почитания надо поставить серпам».       Уже взрослый, а ведёт себя, как первоклашка, думал о нём Ильмар. Обидные слова, может, и несли в себе долю правды, юный маг даже всерьёз задумался насчёт серпов, - но в остальном… Конечно, он был скромным и не хвалился тем поступком, даже убийство дракона простили ему, но тем сильнее Иль жаждал ответов на главные вопросы: кто натравил дракона и почему все, в том числе и он сам, забыли о важнейшей детали. В самом деле, КАК ему удалось убить дракона своей магией, если любую рану, даже магическую, этот зверь исцелит моментально? В том числе прямой удар в мозг или сердце. Что с ним, или с его оружием, не так?       Особенным Ильмар себя не считал. Да, он хорошо учился все эти годы, но от этого его магия не стала мощнее драконьей. Она не способна развиваться так быстро, подчиняясь общим законам эволюции. Пройдут миллионы лет, прежде чем баланс этих сил изменится, да и то, вероятно, людская магия сделает шаг, а драконья – прыжок. Эти две силы никогда не сравняются, слишком много в них различий. Значит, дело в другом – в том человеке, что сумел подчинить дракона, а значит, ослабить его настолько, что людская магия смогла его убить. Именно к такому выводу Иль и пришёл, ещё отчаянней желая найти этого «повелителя драконов» и всадить в него свои серпы.       Те же мысли терзали его в тот момент, когда он накладывал защитные чары на своё оружие перед экзаменом. В поединке с магистром Нельдором он должен коснуться его серпом, если же учитель сделает это раньше, придётся пересдавать.       После того, как чары были наложены, Нельдор проверил результат, убедившись, что оружие безопасно. С этими чарами серпы могли воздействовать магически, ослабляя магию оружия противника, не нанося физического вреда при контакте с телом. Когда подошла его очередь, Ильмар вышел на большой круглый ринг и поклонился оценочной комиссии из директора, трёх учителей и приглашённого замминистра образования. Родители Иля так и не прибыли поддержать сына, и это расстроило его поначалу, но сейчас юный маг, глядя на скудную аудиторию трибун, с которых чьи-то родные и младшекурсники ожидали красивого зрелища, он оставался сосредоточенным и не пускал в мысли лишнего. Комиссия дала сигнал, и экзамен начался.       Магистр Нельдор стоял перед ним со своим оружием – двуручным мечом, внушительным и мощным на вид. Ещё недостаточно оправившись после ран, как он выдержит жестокий поединок с таким увесистым мечом? И поддаться нельзя – это экзамен. Даже в таком состоянии магистр мог победить, а позориться и пересдавать Илю совсем не хотелось.       Они бросились друг на друга, скрестили оружие. Отскочили, снова напали. Обычно экзамен длился недолго, минуты три, из-за выматывающего темпа сражения. Иль бился достойно, отражая бесконечные атаки мечом своими серпами. Вся битва проходила в молчании, слышался лишь лязг стали о сталь. Магистр усиливал меч то одними чарами, то другими, Иль отвечал тем же. На исходе третьей минуты стали кончаться заклинания, которые запрещалось использовать по второму разу. Илю не удалось с их помощью ни выбить меч из рук, ни снизить мощь удара, ни заблокировать часть внесённой в него магии, чтобы дотронуться до учителя. Силы оставляли его, он уже не нападал, а защищался, блокируя клинок обеими серпами и напрягал мышцы в попытке прервать атаку противника. А сам уже не мог создать преимущество в битве – Нельдор с такой силой напирал на него этим мечом, что Иль признал: напрасно он недооценивал силы магистра перед экзаменом.       В какой-то момент очередную атаку удалось отразить, и они закружили по рингу, собираясь с силами для решающей атаки. Бой затянулся, но зрители и комиссия наслаждались зрелищем, что не всегда выходило таким напряжённым. А Иль лихорадочно соображал, как напасть на Нельдора так, чтобы не дать ему коснуться себя. Учитель тоже устал, значит, сейчас он соберёт все силы в один рывок и закончит сражение. Позволить себе проиграть Ильмар не мог. Он должен коснуться учителя раньше, должен!       Сил почти не осталось, и юный маг даже не бросился навстречу, экономя их. Нельдор, замахнувшись мечом, сорвался с места, а Иль спокойно стоял, не сводя глаз с положения меча. Скорее всего, учитель ударит по левому боку, проведя лезвием наискось, и один из серпов должен перехватить лезвие в этом месте, а другим нужно достать до плеча магистра, пока тот занят атакой. Если Нельдор не успеет уклониться, или не скрыл за предсказуемой атакой какой-либо козырь, то проиграет.       Неожиданностей не случилось, и серп в левой руке блокировал удар меча. Удар второго Ильмар обрушил на плечо учителя, но вместо касания лезвие вонзилось в плоть так легко, что юный маг не успел остановить руку, и серп проложил кровавую дорожку от плеча до середины груди.       Не проронив ни звука, учитель выронил меч и рухнул на колени. В его глазах отразилось недоумение, рот приоткрылся, и, взмахнув правой рукой, магистр не смог ухватиться за Ильмара и рухнул лицом вниз, захлёбываясь кровью.       Серпы юный маг уже бросил и лишь ошарашенно глядел себе под ноги, не веря тому, что видит и что натворил. Шок не позволял осознать и закричать, броситься учителю на помощь – вместо него это сделали врачи, что обычно дежурили на подобных состязаниях. К Илю тоже бросились – охрана. Лишь когда его скрутили и провели мимо оценочной комиссии, их потрясённые, гневные взгляды вывели юного мага из ступора.       - Это не я! – вскричал он, понимая, как глупо это звучит, не пытаясь, впрочем, вырваться, дабы не усугублять своё положение. – Кто-то моими руками пытался…       - Молчи, - посоветовал один из верзил. – Ты сам себе вредишь, пытаясь оправдаться.       - Но я не виновен! – продолжал кричать Иль. – Моё оружие защищено… было… Он сам проверил его! Пустите! Мне нужно к нему!       Мужчины усмехнулись.       - Уж к нему-то тебя никто никогда не подпустит, - прорычал один. – И до суда ты не узнаешь о его судьбе ничего, паршивый урод!       Его магию сковали специальным браслетом и швырнули в машину. Руки и ноги приковали к стене цепями, защищёнными магией, из плена которых ещё никто не сбегал. Покорно сидя там, Ильмар никак не мог прийти в себя. Как такое могло случиться? Очевидно, что дело не в нём и не в учителе, который мог снять защитные чары с серпов, если б питал к нему неприязнь, чтобы подставить. Никаких разногласий у него с Нельдором никогда не было, напротив, одна лишь любовь и уважение, он никогда не огорчал магистра, а тот относился к нему доброжелательно. Между ними всё идеально, - наверно, даже слишком идеально, вот и завёлся какой-то тайный враг, что, может, и не насылал дракона, может, это два разных человека, но так даже хуже. Он не сделал ровным счётом ничего, за что его и Нельдора могли возненавидеть, тем мучительней для Иля стало заточение в тюрьме, куда его бросили сразу по прибытии.       О дипломе, которого он не получит, Ильмар и не вспоминал, беспокоясь о судьбе магистра, а не о собственной. Надежда ещё теплилась в нём, ведь изъятые серпы отправили на экспертизу, а там просто обязаны обнаружить разгадку и доказать его невиновность. Но время шло, а Иль так ничего и не узнал. До суда ещё целый месяц, лишь там он и получит все, или почти все, ответы: выжил ли Нельдор, нашла ли что экспертиза, приедут ли на суд родители… Казалось, они вообще забыли о существовании сына. Здесь разрешали получать письма и видеться через стекло, но ни мать, ни отец, так и не пошевелились в его защиту.       Однажды ночью Иля разбудил чей-то голос. Сидел он в одиночной камере в полупустом здании, и ничто обычно не нарушало его покой. Открыв глаза, юный маг увидел за решёткой крошечного окошка чьё-то лицо. Кто-то с улицы пробрался сюда, к нижнему этажу, и окликал его. Присмотревшись, Ильмар узнал Вельду, однокурсницу.       - Как ты попала сюда? – изумился он. – Немедленно возвращайся в кампус, иначе подумают, что ты…       - Тише, Иль, я с новостями, - зашипела Вельда. – Знаю, тебе запрещено, но ты должен знать, чтобы продумать, как защищаться на суде.       - Скажи, что с магистром, - потянувшись к окну, жадно попросил Иль. – Это первое, что я должен узнать.       - Он жив, - сообщила Вельда, с улыбкой наблюдая за реакцией друга. – Его с трудом вытащили с того света, но магии в нём больше нет. Ты же знаешь, с возрастом она иссякает. Его спас кулон с запасом магии, что он носит на груди, но преподавать он больше не сможет.       - Нет, нет! – вопль Ильмара разнёсся по камере. – Клянусь тебе, Вельда, я найду того, кто это сделал, и убью!       - Это сделал ты, - совершенно спокойно отозвалась девушка. Ильмар замер и уставился на неё, как на сумасшедшую.       - Да как ты смеешь обвинять… Я ни в чём не виноват, мои серпы… Слушай, Вельда, не связывай случай с драконом и экзамен воедино, я никогда не желал ему зла, и говорю это искренне, почему ты не веришь мне? Почему НИКТО не верит? – Она молчала. – Понимаешь, кто-то моими руками пытался его убить! Не веришь? Ладно. Надеюсь, на суде магистр Нельдор скажет слово в мою защиту, и тогда…       - Он тоже от тебя отвернулся, - сурово бросила Вельда.       - Что ты сказала? – упавшим голосом протянул Иль, чувствуя, как земля уходит из-под ног. - Нет, не может быть! Ладно вы, глупцы, не верите в мою невиновность, но он…       Вельда тяжело вздохнула.       - То расследование, Иль. Поначалу они искали виновника среди драконов и других разумных существ, населяющих наш мир, но не среди людей. Человек не может подчинить себе дракона, и людей исключили из списка подозреваемых, а зря. Драконья магия самая могущественная, и лишь дракон способен подчинить себе подобного. Обе эти трагедии произошли в твоём присутствии, Иль, главный подозреваемый – ты, и твой арест более чем оправдан.       - Абсурд! – вскричал юный маг. – Следуя твоей же логике, можно и учителя обвинить! Ну а что, вдруг он хотел покончить с собой чужими руками, сняв с моих серпов защитные чары?       - Ага, и дракона на самого себя натравил, - усмехнулась Вельда. – Только преступник не он, а ты.       Смех Иля не дал ей продолжить.       - Вы с ума там все посходили? Или тот, кто разрушил мою судьбу, уже вами манипулирует, как тем драконом? Серьёзно, Вельда, я самого себя не узнаю, настолько ты меня завела! Раз уж пришла помочь с судом, так не издевайся, говори всё, что мне нужно знать!       - Я и пытаюсь помочь, - возразила девушка. – На суде ты обязан говорить только правду, но пока, видимо, ты не узнал всей правды о себе. Мы тоже не знаем. Всё это время ученики Академии выдвигали теории насчёт тебя, сопоставляя ту трагедию и эту. Всю правду о тебе знают лишь родители, но они не приедут ни сюда, ни на суд. Мы звонили им, и они намекнули, что ты, именно ты, виновен. В тебе есть то, что заставляет драконов повиноваться, то, что снимает чары с оружия. Ты опасен для людей, Иль. Мы стараемся спасти тебя, но лишь родители знают о тебе всё, а их рядом не будет, когда решится твоя судьба. Поэтому сейчас мы прилагаем все усилия, чтобы заставить их прибыть сюда. Вероятно, они боятся, что сядут вместе с тобой, но тогда это мусор, а не родители, раз бросают родное дитя на произвол судьбы.       - По твоим выводам, - уже чуть спокойнее произнёс Иль, - я, сам того не осознавая, захотел убить магистра, и моя «особая» магия сделала это. А про родителей я вообще ничего не понял. Да, они не образцовая семья, но…       - Я верю, что ты не желал ему зла, - сказала Вельда. – Но суд не верит на слово. Ты не сможешь доказать свою невиновность, поскольку всё же виноват. Но если ты делал это неосознанно, под влиянием сил внутри себя, либо извне, и это будет доказано, тебя оправдают. Согласно теории моей подруги, разгадка кроется в твоей генетике. А значит, стоит дать слово родителям. То, что они ни в какую не едут сюда, лишь доказывает, что они кое-что от тебя скрывают. Поэтому я и сказала, что ты опасен, и твой арест необходим ради безопасности окружающих.       - Да что ты?! – снова вспыхнул Иль. – Чего ж я за целых пять лет обучения никого не прибил, лишь пару раз пытался с магистром расправиться? С магистром, который ни разу не давал даже повода возненавидеть его? Хорошо, ты убедила меня насчёт родителей, но я не могу вызвать их сюда никакой магией, видишь эти браслеты? Спасибо за новости, но этим ты мало мне помогла, лишь разозлила бредовыми теориями.       - Позвони родителям, - сказала Вельда, оглядываясь. – И заставь их принять участие в твоей судьбе, иначе сядешь пожизненно. Мне пора, сюда кто-то идёт. Наверное, дозорный. Слышишь? Вытяни из них правду о себе любым способом. Никто, кроме тебя самого и них, не сможет спасти положение.       Она исчезла, и Ильмар вновь остался один. Вздохнув, он присел на постель. Как же всё изменилось! Даже учитель, которого он так любил все эти пять лет, предал его, отвернулся. В свои двадцать три года он, вероятно, проведёт всю жизнь за решёткой, проклинаемый и стёртый из истории Академии. А родители – они, похоже, уже стёрли его из своей жизни. Не так он представлял своё будущее, видя себя в нём талантливым магом, а не опасным преступником за решёткой.       «Если во мне чья-то чуждая сила, что я не могу контролировать, ей лучше бы навсегда покинуть моё тело», - размышлял Иль, так и не сумев сомкнуть глаз до утра. Больше всего было обидно за решение учителя, что сделал поспешные выводы. Иль не особо верил словам Вельды, но если родители выйдут на связь и окажется, что он – преступник, суд, конечно, смягчит наказание, исходя из того, что разум юноши не связан с действием, с той силой, что подчинила дракона и ранила Нельдора. Но от этого легче не становилось. Поэтому Иль и хотел, и боялся говорить с отцом и матерью. Взяв себя в руки на следующий день, он позвонил им, попросив служителей тюрьмы записать разговор.       Набрав номер, Иль умолял, заклинал их взять трубку – и это сработало. Он услышал голос матери, и когда та узнала, зачем он позвонил, долго молчала.       - Ты правда хочешь узнать об этом, сынок?       Чёрт возьми, ну конечно он хотел! Эти так называемые родители ни разу не позвонили ему, хотя в новостях раз сто прокрутили запись, как их сына волокут в автозак!       - А где отец? Можешь дать ему трубку?       - Он тебе не нужен, - говорила она грустным голосом. – Это всё я.       Следующие десять минут Иль молча слушал и запоминал каждое слово, но сознание его витало где-то в иных мирах, в шоке от услышанного ища подходящий, любой, где он сможет забыть себя прежнего, забыть всё, что узнал и пережил, и начать с чистого листа. Тем же, кто останется в старом мире, он никогда не простит того, что с ним сотворили. Лучше бы он никогда не рождался – вот какой вывод сделал Иль после беседы с матерью. И был в чём-то прав.       Родители скрывали страшную тайну, связанную с рождением Иля. Мать с отцом были самой обычной парой. Как и все, сыграли свадьбу и ждали ребёнка, но где-то на середине срока едва его не потеряли. Доктора сказали, что лучше избавиться от плода, что, скорее всего, он не дотянет до срока, или родится мёртвым, и если она рискнёт его сохранить, больше никогда родить не сможет. А то и сама погибнет при родах из-за редкой аномалии, что угрожала и ей, и ребёнку.       Не согласившись и решив спасти своего первенца, которого так хотел отец, ведь это был мальчик, мать Иля несколько дней переживала из-за слов врачей, не желая признавать их правоту, и вдруг нашла решение, вспомнив, что люди побогаче лечат недуги драконьей магией. Они с отцом продали всё, что могли, и отдали охочим до сокровищ драконам эти деньги. Магия драконов и вправду исцеляла от тяжёлых, смертельных болезней, и стоило такому дракону дохнуть на будущую мать, его чары заработали, позволяя малышу появиться на свет в срок, живым и здоровым. Не знали драконы лишь то, что не стоило вмешиваться в развитие эмбриона, и вскоре мать с отцом осознали это и перестали любить сына так, как положено родителям.       Ещё никто не приходил к драконам с просьбой исцелить нерождённого, потому-то они и не знали, как их магия поведёт себя с таким пациентом. Случилось так, что дракон невольно передал Илю частицу своей магии, даже не заметив этого – вероятно, потому, что был очень стар. Он не смог бы проделать то же с уже родившимся, лишь с эмбрионом, что, условно говоря, собирает себя по кирпичикам и ещё не сформирован целиком, а значит, способен принять лишний «кирпичик» - чужую магию – и развиваться себе дальше, но когда взрослеет, когда перестаёт расти и магия в нём просыпается, тогда жди беды.       Беда и случилась. Дважды. Когда же Иль ходил в обычную школу, тогда-то родители и заметили, что при сильных эмоциях контуры тела его вспыхивают на краткий миг, как проявление ещё спящей магии, и связали это с визитом к дракону. Испуганные, они искали того целителя, но тот уже умер, а прочие драконы посоветовали держаться подальше от Иля, не давать ему испытывать эмоции, не сметь обнимать его, хвалить, или ругать. К несчастью, забрать свои силы назад они не могли. На этом всё и кончилось. Друзей у Иля не было также с подачи драконов, и едва он окончил школу, его сразу же отправили в Академию магии – подальше с глаз и в надежде, что, развив в себе людскую магию, сын незаметно для самого себя подавит ею магию чужеродную.       Оказавшись в безвыходном тупике, родители надеялись, что в Академии Иль не натворит бед до её окончания, но по-прежнему молчали насчёт его силы. Происшествие с драконом, вероятно, напугало их, но не подтолкнуло сказать, наконец, правду. Даже когда сына посадили, ни мать, ни отец не приехали. И отныне Ильмар знал, почему.       - Трусливые скоты! – бросив трубку, он в отчаянии пнул стул, с которого вскочил. Хорошо, что магия скована, иначе бы он тут всё разнёс. Вельда оказалась права. Но что на это скажет суд? Он вроде виновен, а вроде и нет. После этого звонка мать с отцом наверняка пакуют чемоданы, готовясь дать дёру. Иль не жалел, что позвонил. Пускай бегут. Отныне он знает, что ответить суду. Даже как-то спокойнее стало на душе. Пусть все узнают, кто на самом деле во всём виноват.       Хоть как-то понять поступок родителей он не желал и не пытался. Да, ни они, ни дракон, не знали о возможных последствиях, и в каком-то смысле этот дар стал его проклятием, насмешкой судьбы, что выбрала именно его из массы прочих детей, обречённых погибнуть под скальпелем акушера, так и не родившись, но по ошибке рождённых на свет с уготованной им тяжёлой судьбой. Не просил он себе такого будущего. Вряд ли мать с отцом посмеют явиться на суд, а если и посмеют, то сядут сами, а он будет оправдан. Эта запись – прямое доказательство их вины, и юный маг не собирался выгораживать тех, кто подарил ему такую жизнь. Лучше пусть магистр Нельдор, чьё доверие он утратил, станет его семьёй – Ильмар очень этого хотел. На суде учитель вряд ли появится, он до сих пор в больнице, вместо него сторону обвинения представит директор, и если раньше Иль готов был сбежать, лишь бы его не судили, то отныне, с этой записью, он почти был уверен, что его оправдают, либо дадут минимальный срок.       Узнав новые подробности, адвокат Ильмара стушевался. Ни с чем подобным он на своей практике ещё не сталкивался, но пообещал, что приложит все усилия, чтобы подзащитный надолго не сел.       Судебное заседание началось с прослушивания записи разговора Иля с матерью. Судья усомнился в её подлинности и настаивал на личной явке матери в зал суда. Он бесстрастно наблюдал, как занервничал подсудимый. Вся надежда Иля была на эту запись, а теперь он и вовсе пал духом, когда понял, что всё равно проиграет. Приговор собирались огласить здесь и сейчас, без переноса заседания из-за экспертизы записи. Директор Академии, крупный дородный мужчина, беспрестанно хмурился на Иля, опозорившего и осквернившего кровью его храм знаний, адвокат с тоскливым видом барабанил пальцем по столу, прокурор изучал подсудимого едким взглядом маленьких глазок на жирном лице. Хотелось убежать, да подальше, но куда? Он всех потерял. Магистр Нельдор, и тот утратил веру в него. И всё же Ильмар желал, чтобы он появился, если разочарование в ученике не заполнило его сердце, которое Иль едва не перерубил пополам. Пусть суд несправедлив к нему, но он не собирался терять веру в мудрость Нельдора. Уж он-то, услышав слова матери, поймёт, что ученик невиновен, - лишь бы пришёл, пусть с обвинением, зато, едва узнает правду о нём, правду о том, что им управляла драконья магия, сразу поймёт, кто в этой истории должен понести наказание.       После недолгого совещания судья собрался огласить приговор. Ослабев от страха перед неизбежным, Иль заставил себя подняться из-за стола. Начав с дежурной фразы «Если присутствующим больше нечего возразить в защиту обвиняемого, суд постановляет…»       Позади с грохотом распахнулись двери. Обернувшись, Ильмар узрел невероятное.       В проёме стоял магистр Нельдор. Молитвы юного мага были услышаны – ничем иным Иль просто не мог объяснить внезапное появление того, кто ещё не до конца оправился от большой и глубокой раны в груди.       Двигаясь по проходу с тростью в руке, учитель стал ещё сильней похож на измождённого недугами старика, и у Иля защемило сердце. Он же едва двигается, он лишился магии, и, наверное, сбежал из больницы ради того, чтобы прийти на суд для… для чего? Сказать, как разочарован в нём, и попросить прокурора назначить максимальный срок?       Поравнявшись со столом, за которым стоял Иль, он не взглянул на ученика, шокировав его тем, что бросил на стол не что иное, как диплом об окончании Академии, будто они на выпускном, а не в суде. Не останавливаясь, он добрёл до трибуны. А Иль не отрывал взгляда от корочки, совершенно оторопев от такого жеста учителя. Затем всё же поднял взгляд, когда Нельдор заговорил. А сказал он всего несколько фраз, которые решили исход заседания и судьбу ученика:       - Ваша честь, я снимаю свои обвинения. Ильмар Лайтвинг – особенный юноша, и дорог мне… всегда был дорог. Я понял это лишь сегодня, поэтому прошу закрыть дело в связи с примирением сторон.