pub two-sick-lovers

Сердце буквально замирает. Внутрь, внутрь, внутрь. Его рука у нее между ног. Мокро, блин. Жарко. Пальцы все еще прикасаются к ней поверх ткани, Мэтт ждет словесного разрешения, ее личного подтверждения, что она — хочет. Что она — позволит. Только ему. Только так. Вне зависимости от того, что между ними сейчас происходит. И кто кого любит. Милли теряется в моменте. Сперва она как-то вся зажимается, вся краснеет — от кончиков ушей и ниже; белая кожа шеи и ключиц становится алой-алой. Потом она позволяет себе быть немного смелее — легко проводит кончиком своего пальца по очертаниям его носа, его полных губ, надбровной дуги, затем поглаживает ладонью его скулу. Мой. Будешь моим, честное слово. Мы созданы друг для друга. — Ты засматриваешься на меня? А ты что думал? Конечно. Ты красивый. Милли нервно улыбается. Она пожимает плечами — мол, ну и что. Мне нравится то, что я вижу. А вижу я тебя. Потому и могу на секунду притвориться, что мы вместе. Правда? Мэтт громко выдыхает. Он чувствует некое мимолетное движение ее бедер, то, как ее тело само подается чуть навстречу его пальцам. Блядство. Еще секунда, ну и он обхватывает второй рукой девушку за ребра, останавливая ее всю на месте. Хватка его властная, крепкая. От такой останутся отметины, небольшие синяки. От чего хотел уберечь — то сам и наделал. Ага. А еще: — Прежде чем я… почувствую твои пальцы в себе… ты не мог бы, ну, раздеться? Снять рубашку хотя бы. Или- Штаны. Господи. Хотя бы что-то из этого. Игра в две стороны должна быть честной. Потому что я уже тут только в трусах перед тобой щеголяю, а ты все еще… — Не знаю. Слишком неуверенно. — Пожалуйста? — тихонький шепот, тихонький шепот. Милли громко выдыхает воздух, практически Мэтту в рот. Он весь каменеет, замыкается в нервах своих электричеством. А потом вдруг. Отходит на пару шагов назад. Молча тянет пиджак, потом рубашку через горло. Открывает для Милли свое тело. Она теперь точно засматривается. Впалый живот, белая-мраморная кожа. Он выглядит охуенно горячо, ну и между ног начинает отчетливо ныть. Милли оказывается перед мужчиной в миг. Она бегло тянет за ремень, расстегивает пуговицу на брюках, ведь это — жажда. Мэтт моментально ее останавливает. Фиксирует на месте. К уху ее склоняется, горячо шепчет: — Не спеши, дорогая. Ты сможешь это сделать, не так ли? Просто не спешить. — Хочу прикоснуться к тебе. Как наваждение, как импульсивное желание. — Не. Спеши. Я кому сказал. Громко. Понятно. В глазах — опасность, опасность. Его правая рука опять скользит вниз, опять оказывается на ткани трусиков. Пальцы надавливают на клитор. Со рта Милли тут же срывается всхлип, почти что плач. Черт. — Бля, Милли, — ощутить то, какая она мокрая это вообще ничего не стоит, потому мысли Мэтта буквально переплетаются в одну; а что, если его член будет в ней, ну и ему будет тесно и горячо, а она будет обхватывать его туго, почти больно? Он бы врезался в нее до самого конца, до самого основания, он бы скользил в ее теле, в ее влажной, жаркой… — Веди себя хорошо, ради бога. Воу. Как предупреждение. Потому что эта девка уже не ведает границ. Трется бедром о его стояк, заставляя реально сходить с ума. А он может. С ней — запросто. — Не хочу вести себя хорошо, — она смешно кривится, дует губы. А потом в ее глазах появляются веселые огоньки, полнейшее возбуждение, ну и Мэтт, собственно, не знает… сколько еще он сможет себя сдерживать, чтобы ее по настоящему не трахнуть. — Маленькая прилипала. Куда делся ее всепоглощающий страх? А-ну, а-ну. Испарился, пропал. Оказывается, так бывает. Прикольно. Внутрь, внутрь, внутрь — она нуждается в нем, она пустая, вообще не наполненная, это несправедливо. Мэтт опять цокает языком. Он сам подается вперед, сам к ее рту припечатывается. Наконец-то. Язык сразу к языку, а потом оттянуть зубами ее нижнюю губу, потом въедаться в ее мокрый рот так, будто сейчас наступит конец света. А рукой внизу поглаживать ее, знать, что она уже даже не стыдится — тазом вперед, туда и назад, а мысленно умоляет — стяни с меня эту ненужную ткань. Либо сейчас, либо вообще никогда. Стянуть вниз. Он может. Он делает, пока губы лижут ее шею, пока зубы кусают ее кожу. Он тянет трусики рывком, ну и они остаются где-то ниже коленок. Плевать. Важно то, что сейчас она тут, что она хочет его, она мокрая и горячая… и еще одна секунда. Всего одна маленькая секунда потребуется, ну и она узнает, как это — когда с ней Мэтт. А прямо вот сейчас он ведет ладонью по ней, размазывая смазку, чувствуя запах ее возбуждения. И он вдруг толкает кончик пальца внутрь ее — быстро и резко; так, что она вся задыхается, когда чувствует его холодное металическое кольцо на себе. Сколько фантазий у нее было связано с этими кольцами? Невероятно. Миллион, кажется. А теперь его рука меняет угол, потому кольцо задевает ее клитор при каждом движении, а указательный палец скользит глубже, дальше. — Мэтт! Останавливается. Резко. Потом в глаза заглядывает. И не пойми что там — вина, ну или сожаление. — Это причиняет тебе боль? — Д-да, немного, но-… только не останавливайся. Прошу. Нужно немного. Всего ничего. Она привыкнет, она поймет. Ее тело уже начинает отзываться правильным образом. — Ничего, Милли, все хорошо. Скоро это пройдет. Я сделаю лучше. Обещаю. Она верит ему. Конечно. Особенно, когда глаза в глаза. И одно понимание на двоих. И его взгляд — любящий, изучающий. Потому Мэтт берет ее за руку, направляет ее пальцы к своим, чтобы она показала ему, как ей это все нравится, как она этого хочет: насколько медленно или быстро. — Давай, малявка, покажи мне. И она показывает ему. Не может не. И вскоре внутри нее не один его палец, а целых два. Двигаются в едином ритме, трахают ее. А по телу ползет удовольствие, оно показывается в ее трепещущих веках, в ее открытых губах, в том, как она сама говорит его имя вголос. Господи, блин. Так хорошо, что можно запросто сдохнуть. А Мэтт сам целует ее отчаянно, потом только ставит алые отметины на шее, второй рукой сжимая ее грудь, потирая сосок большим пальцем через ткань футболки. — Как же тесно в тебе, просто невообразимо, — легкий жаркий шепот в лицо, а движение само не прекращается, ни за что не прекратится, пока она не ощутит оргазм. Ох, если бы он только мог бы сейчас толкнуться в нее своим членом. Но нет. Нельзя. — Такая ты хорошая девочка, ты даже понятия не имеешь, что ты делаешь со мной, правда? Я и сам с трудом понимаю, но черт возьми, я хочу тебя так сильно, что это меня пугает. — Меня это не пугает, — смелая, смелая, ну давай, рассказывай ему правду. — Я хочу большего с тобой. Я хочу всего. Всего тебя, понимаешь? Только тебя. Позволь мне. — Я знаю. Но не сегодня, малышка. — Это значит «нет»? Только не опять. Пожалуйста. — Я говорю «не сегодня», это значит совершенно другое. — Но- Она даже не успевает запротестовать, ведь его губы опять накрывают ее губы, а язык скользит в рот. Пальцы двигаются между ног, а в голове пустота, прекрасная пустота, ну и Милли может запросто кончить, запросто. Она буквально чувствует приближение оргазма. И ее стоны вбиваются им двоим в головы, вклиниваются в сознание. Смит в очередной раз поджимает свои пальцы, а его горячее теперь кольцо попадает по ее клитору пару раз, ну и Алкок неосознанно прикусывает ему губы в кровь. — Еще, — полу-стоном, как факт. Почти соображая. — Я хочу твои пальцы… глубже. — Ох, блять, — говорит в ответ Мэтт, его лицо полно чистым благоговением; на это почти больно смотреть, на это смотреть прекрасно. Его пальцы, скользкие от ее смазки, его эти движения, когда он входит, а потом выходит из нее, его красивое лицо… — Ты станешь моей погибелью, не так ли? А Милли уже и ответить не может. Просто воздух ртом ловит залпом, а потом резко сама сжимается, перестаёт существовать, кажется. Тянет Мэтта на себя. Через какое то время после оргазма, он инстинктивно обхватывает ее лицо руками, а потом мокро целует в губы еще раз. Алкок прижимается к нему слишком близко. Нужно ближе. Она подается чуть назад, а потом вперед, длина члена Мэтта трется в боксерах, находится буквально у нее между ног. Чистая магия. — Милли, — предупреждение, опасно; Мэтт вжимается в нее сильнее. Член дергается. — Не двигайся, малявка. Стой спокойно. Мужчина тянет руку вниз, потом запросто проникает в боксерки, ну и туго обхватывает себя ладонью, потирая перед этим головку. Так, что Милли и не видит, но знает — он себя трогает. Прямо рядом с ней. Тут. Если хорошенько присмотреться и опустить голову, то можно все это понять. — Мэтт- — Скажи мне… скажи мне, как это будет для тебя ощущаться, когда я… черт… когда я буду внутри тебя по настоящему. Милли сперва утыкается носом Смиту в горячую шею. Затем она осторожно, но уверенно своими пальцами накрывает руку мужчины. Двигает рукой поверх ткани, представляя какой у него член. Убеждая себя, что однажды она его увидит. Что Мэтт ей позволит к нему прикоснуться, взять его и… — Как будто ты часть меня, недостающий пазл, — на таком медленном выдохе, словно признание. — Я буду чувствовать себя целостной, наверное. Могущественной. Мокрый стон с его рта, движение в боксерах становится быстрее. — Ты сможешь обхватить меня полностью? — Я смогу обхватить тебя всего, Мэтт, — мгновенно отвечает девушка. Наверное, она сможет. Постарается. Прямо сейчас она и так мокрая и взволнованная, потому может быть, он мог бы… — Я знаю, что ты сможешь. Но сейчас мне нужно, чтобы я кончил, — в полу-бреду, на окраине сознания. Мэтт разлетается по кусочкам. — Черт, мне нужно кончить в тебя. Наполнить тебя. Так нужно. В. Тебя. Еще немного. Милли всасывает мокрую кожу у него на шее, а потом обводит языком небольшое пятнышко. Она четко говорит: — Тогда наполни меня, Мэтти. Сделай меня своей. Его бедра на автомате движутся вперед, будто чуть глубже внутри нее, если хорошенько помечтать. Рука сильнее надавливает, он потирает головку еще раз, а потом момент, ну и его сперма оказывается на животе, на предплечье у Милли. А глаза закатываются так, что можно сдохнуть, вроде как. — Ты уже моя, — сообщить так тихо, что и не слышно сперва. Милли вздрагивает. Нет. Это он говорит в припадке удовольствия, в своем маленьком раю. — Ты была создана для меня, не так ли? Господи. Сумасшедшие. Их накрывает волной понимания. 1. Он не уходит сразу после. Но он и не говорит особо. Только сидит на кухне, ложкой мешая чай с медом. Перед этим выговорив — что только можно по телефону на улице. Наверное, разговаривать с Кэйтлин это особенно, ну-ну. Милли завороженно наблюдает за тем, как солнце причудливо отбрасывает на Мэтта свои тени. Красиво. Он красивый. Мы красивые с ним вместе, правда же? Становится немножко грустно, но что поделать. А через два часа должен явится Райан вживую с их новой версией печатного сценария. Они будут играться в фантастическое средневековье, а потом повторять валирийские слова. Раньше… это бы Милли порадовало. Сейчас — а она и не знает, что сейчас. Сейчас хочется остаться с этим мужчиной под любым предлогом. Даже — под дулом пистолета. Так драматично, мгм. — Ты не видел моего котика? Класс. Мэтт удивленно поднимает брови. Но в глаза не смотрит. Просто за тем, как ложкой туда-сюда вертит. — Бейлон, я полагаю. Рыжий дурачок с белым пятнышком. Который, к слову, так и не слез с моих коленок в прошлый раз без моей помощи. — Да-да, он, — закати еще глаза, давай. — Когда ты видел его в последний раз? Я не могу без него уснуть. Ты что, собралась лечь спать на два часа? Она эмоционально устала — вот что. — М-м? Он что, спит с тобой теперь в одной кровати? Вау. Как хорошо, что он, а не Кевин. Как жаль, что не ты. — Ты такой многословный, я в шоке. Нужно всего раз подрочить, оказывается, а потом все слова к тебе сами приходят. Теперь глаза в глаза. Мэтт вдруг искренне усмехается. — Не заговаривайся, малявка. Милли фыркает. Она идет прямо на кухню, минуя Мэтта и его мятный чай. Открывает себе дверцу с кофе, ну и достает свои супер-баночки. Включает плиту. Кофе, кофе, кофе. Ну, внутривенно, если можно. Чтобы немного включиться в реальность после того, что с ней приключилось; между ног все еще ноет от призрачного ощущения длинных пальцев. Он же не сказал «нет», правильно? Он такого не говорил. — Выпей еще и энергетик. Раз у тебя сил нет. Будешь тут прыгать вокруг, заражать нас с Райаном своей детской энергетикой. — Знаешь что? — Алкок сердито указывает ложкой на мужчину. — У тебя есть девушка, ага. С ней и командуй. — Ты ничего не понимаешь. — И не хочу, так что отстань. А то пойдешь сейчас пить свой чай на улицу. Я не шучу. Смит затыкается. Но он все еще тихонько посмеивается. Милли доделывает свой напиток, а потом прячется от него в гостиной. Залазит на диван с ногами, пледом укрывается. Ее все еще мокрые волосы падают смешно на лоб. Она запросто достает свой айфон, ну и кликает на беседу «Cary&Black». Том в сети, а Эмили зайдет сразу же, тут без вариантов. Ей нужно срочно кое-что узнать. Поэтому она наглым образом пишет: (15:16) ребята, вопрос. это срочно Томми (15:18) Только не говори, что ты опять потеряла свой сценарий. Я не буду для тебя ничего печатать, прости :) (15:19) ты себе не забудь напечатать карту хогвартса, хорошо? дело не в этом. эмили? Томми (15:22) Смешно. Ха-ха. Что случилось? И когда ты зайдешь ко мне в бар на наши коктейли? Эмили (15:24) А? Я только проснулась вообще то((( Чего срочного? (15:25) томми я не знаю, скоро? надеюсь, что это будет скоро… в общем- Эмили (15:25) Давай, не томи. И лучше это будет какая-то серьезная проблема, потому что вы оба меня разбудили. (15:27) предположим, что есть кто-то, да?.. так вот, этот кто-то сегодня впервые трахнул меня пальцами. Томми (15:29) Прости, что? Эмили (15:30) Милли, это шутка, да? Что за загадки? Как зовут этого счастливчика? (15:33) неважно, как его зовут. но мне очень понравилось, а теперь мы едва разговариваем и только кидаемся на друг друга сарказмом: (что делать? Эмили (15:34) Было бы легче нам понимать, что тебе делать, если бы ты сказала, кто это. Не с театральной группы случайно? Томми (15:35) Реально, Миллс. Было бы проще, если бы мы знали, кто это. А так можно гадать бесконечно. (15:37) ладно. это Мэтт. Томми (15:38) Не заливай. Эмили (15:39) Что? Какого? В смысле… Мэтт? Мэтт Смит? (15:40) понятно, что это наш Мэтт, дурочка. кто же еще? Томми (15:43) Но у него же есть девушка. Вот старый негодяй. Эмили (15:44) Вот именно, у него есть Кэтти. Очень неразумно с его стороны. И вы еще про это все не поговорили? Мда. (15:46) эмили, его пальцы буквально были во мне еще сорок минут назад. еще не поговорили. ждем Райана, у нас репетиция. Томми (15:47) Удачи, что могу сказать. Только это. Большего даже не проси. (15:48) ты что-то знаешь, Блэки, а ну рассказывай!!! Томми (15:50) Нет, не могу. Просто думай головой, вот и все. И вдруг: — Ты пишешь роман? Так быстро клацаешь по клавиатуре, я поражен. Мэтт появляется к гостиной, а телефон быстро летит вниз на подушки. Звук смс-ок бьет в голову покруче алкоголя. Мэтт закатывает глаза. Милли смущенно кусает губы. Она даже не особо смотрит, просто руками играется с краешком пледа. — Все хорошо? Как себя чувствуешь? Ну, после… — Нормально? Ага. — Точно? — Точно. Я же сказала. Ладно. Она себя действительно чувствует нормально. Потеряно, может быть. Но всего — чуть. Потому пусть это либо закончится, либо сорвет крышу побыстрее. Им двоим. Потому что. Милли уже даже не понимает, где нормальность. Не понимает, в чем она проявляется между ними. То ли этому всему виной его глаза, ясные умные глаза, либо его тело, его большие крепкие руки. То ли огромное чувство любви к нему у нее под ребрами. Или то, как он говорил с ней, когда воображал, что может ее трахнуть. Возможно именно это и происходит. Жажда. Желание. Чувства. — Может быть, мне немного грустно. — Почему, малявка? — Может быть, я уже привыкла к тебе, не имея тебя вообще. 2. Райан приносит сценарии. Райан довольный до чертиков. Они прогоняют две сцены. Они выучивают реплики прямо на месте. Все окей. Химия есть, томные взгляды. Жаждущие руки. Все в порядке. Райан им так и говорит, значит это и будет их правдой. Они тусуются до ночи, а потом выпивают на трех бутылочку вина. — Прекрасно, — заключает мужчина, когда уже обувается. — Молодцы. Вы оба. Честно. Милли обнимает Райана на прощание. Мэтт провожает его к машине. Он заходит обратно в дом, когда у него возле ног появляется Бейлон. Рыжий котик с белым пятнышком на носу. Мэтт пропуская котика через дверь внутрь. Он смотрит, как пушистый негодяй сразу же взбирается по ступенькам вверх, в сторону спальни Милли. Ничего необычного, она его, кажется, приручила. Мэтт немного завидует. 3. С Кэйтлин дела идут хорошо. В основном. Даже сейчас, после четырех месяцев вместе. Когда они только знакомятся, то сперва используют друг друга для снятия стресса или отдыха после работы. Словесно. Кэйтлин умна, она красива и успешна. Секса у них нет, но влечение постоянное, хочется буквально раствориться в оргазме. Попробовать. Потому со временем у них обоих возникает некий уровень доверия, чтобы исследовать более сложные желания и разные склонности. У Мэтта появляется время с ней, чтобы понять, что ему сейчас больше всего нравится. Как ему нравится. Он не совсем совместимый с ней, с этой очаровательной женщиной, они оба слишком доминирующие на всех уровнях, но компромисс приводит к приятно активной, хотя и не всегда страстной сексуальной жизни. Такое бывает. Ему просто с ней. Ему просто. С ней. Но это не совсем то, чего требует его сердце. С другой стороны есть малышка Милли. Он находит ее очень симпатичной, очень похожей мыслями на него самого. И душой. Смелая и храбрая малявка. Она буквально возбуждена всем и ничем, готовая, нетерпеливая и огненная, ну и мокрая, мокрая, такая чертовски мокрая для него все время. Он это знает, он это чувствует на уровне инстинктов. Милли уже должна знать все про удовольствие, но ее никто никогда не касался до него. Она никого сама раньше не хотела. Это необъяснимо, ужасно, это чудесно. Медленно. Он должен помнить об этом, помнить, что она заслуживает лучшего. Он может ее всему научить. Например, их языку тела и некой чувственности. Что это все прекрасно и желанно. Направлять ее. Показать ей, как она должна быть любима. И… разделить с ней любовь? Что по чувствам, а, Мэтт? Расскажи нам всем. — Я спать, — говорит она, сонно потирая пальчиками лицо. Футболка до колен, смешные волосы. Мэтт смотрит на нее со стороны кухонного стола и не может отлипнуть ни на одну секунду. — Со своим котиком, знаю. Он уже у тебя в комнате, если что. — Видела. Так что… спокойной ночи? — Спокойной ночи, Милли. Она уже почти поворачивается, как: — Ты уйдешь к ней? А он взглядом прикипает к алым отметинам, засосам, что сам ей и оставил. И не может сказать слова. Слова в горле комом застревают. Становится как-то больно. Может быть, если… — А ты хочешь? — При чем тут я? При — всем. Понимаешь? Скажи мне, чтобы я остался, ну и я останусь. Для тебя. Тут. С тобой. Рядом. — Отвечай мне. И: — Не хочу. Можешь уезжать. Все равно. Мэтт кивает. Потом поднимается, курточку хватает руками. А когда он уходит, то Милли быстро ложится в свою кровать, обнимая Бейлона. Огромные горячие слезы катятся вниз по щекам, делают соленым рот. Так заканчивается этот день.