Horny Yokohama

      О Дазае ходят разные слухи с момента, как он сместил с поста главы Мори, заняв его место лично, и, увы, все они нелестные. Даже тот факт, что с ним Портовая Мафия достигла небывалых высот, тоже вряд ли можно назвать положительным. Контрабанда оружия, переговоры с действующими кланами якудза, торговля запрещёнными веществами за пределами Йокогамы и заграницей… список можно перечислять до бесконечности. Одно только упоминание ныне действующего лидера Мафии сеет ужас, даже Мори не настолько пугал.       Но мало кто знает, что даже у такого бесчеловечного существа — человеком Дазая ни у кого язык назвать не повернётся — есть одна маленькая слабость, если не считать одержимость одним из его планов ради какого-то неудавшегося писателя. Ты.       О тебе мало что известно. Те не многие, кто хоть что-то слышал о «Новом бешеном псе Дазая», ныне по земле бренной уже не ходят. Ты хорошо и исправно выполняешь свои обязанности, к твоей исполнительности не придраться, и потому Осаму так тебя ценит.       О вас ходят неприглядные слухи, вплоть до того, что ты являешься «Незаменимой помощью в снятии стресса Босса Портовой Мафии». Многие кратко называют тебя мафиозной потаскухой, считая, что от тебя, на самом деле, нет никакого толку. И мало кто знает, что Осаму испытывает к тебе куда более глубокие чувства, чем может показаться на первый взгляд. Да, ты посещаешь его кабинет, его спальню или можешь вовсе забраться под стол во время совещаний просто ради того, чтобы Дазай после взял тебя прямо там. У вас никогда не будет детей, ты это знаешь, ты в этом уверена. А всё дело в противозачаточных, которые ты исправно принимаешь точно по расписанию. Что же может пойти не так? — Проходи, милая, садись ко мне на колени. — Вместо приветствия. Он слушает твой отчёт о проделанной работе в районе Азамино, пока его руки мягко, беззастенчиво бродят по твоему телу, а губы исследуют нежную кожу на шее под ухом, плавно переходя под челюсть и опускаясь ниже.       Он принимает отчёты от тебя только таким образом. Ему не нужны эти бумажки, которые потом всё равно будут на его столе вместе с отчётом по вооружению и по количеству пострадавших среди «пешек» мафии. Дазай всегда бросается этими приторными фразочками о том, как у него почти буквально обливается сердце кровью, когда он посылает тебя на такие задания, и будь его воля, он бы не выпускал тебя из своей постели.       Но в этот раз его сладкие речи звучат немного иначе. Ты хочешь убедить себя, что это всего лишь плод твоего воображения, что тебе просто кажется, однако в этот раз Осаму кажется более нетерпеливым. Парочка поцелуев «расцветает» красноватыми отметинами, которые становятся лишь темнее, очерчивая оттиск зубов. Сойдёт сие «искусство» явно не на следующий день. Но твоя задача одна — продолжать отчёт, несмотря ни на что. Таковы ваши правила, пока… — Ладно, к чёрту этот отчёт. Ты всё равно заставишь меня его читать. Ты такая бессердечная. — Бормочет Дазай тихо, почти хрипло, покусывая твоё ухо. Наплечная кобура падает на пол, а пуговицы с тихим цоканьем приземляются на пол вслед за ней. Осаму в самом деле нетерпелив, будто жаждет чего-то, что пока не его. Это разительно отличается от него обычного. — Милая, я хочу поцелуя…       Он не даёт тебе права на инициативу — держит тебя за бёдра, пока поднимается со своего места, чтобы увалить тебя на стол. Дазай целует жадно, почти голодно, прикусывая твои губы; его тело трясёт от нарастающего желания. Оно почти кричит: «Хочу тебя!» И ты отдаёшься, не замечая, как на вас всё меньше и меньше одежды. Губы молодого мужчины ощущаются везде, пока пальцы разминают и подготавливают тебя к нему. Как всегда умело, как всегда до покалывания в кончиках твоих пальцев. Вам плевать на слухи, вы оба знаете, что никто в Портовой мафии не посмеет осудить Дазая за его выбор, никто не посмеет сказать что-то про тебя в лицо — все боятся Чую и Ацуши.       Чувство заполненности им для тебя привычное, но Осаму шипит в удовольствии сквозь тесно сжатые зубы, что в тебе всё по-прежнему тесно, когда он двигается. Его толчки глубокие, отточенные, но неторопливые, что на него не похоже совсем. Твои стоны для него лучшая музыка, которую он готов слушать часами, слушать, как ты скулишь его имя, хнычешь, что он просто измывается над тобой и твоей влажной узостью, но выгибаешь спину, чтобы сменить угол. В этот момент у Босса Мафии будто срывает тормоза. Он вбивается в тебя почти до боли, удерживает твои руки над головой и бормочет, что-то невнятное. Единственное, что можно разобрать: — Сделаю тебя своей…       Что крайне нелогично, ведь ты безраздельно принадлежишь ему, добровольно согласившись на это ещё когда Мори был Боссом. Тогда тебе казалось, что Осаму шутил, взял тебя на «слабо», чтобы ты дала ему это обещание. Тогда ты ещё не знала, что это в самом деле произойдёт.       Дазай будто теряет рассудок, бормоча более отчётливо, пока двигается внутри тебя: — Я сделаю тебя матерью… Неважно сколько времени на это потребуется. — Он бормочет что-то ещё про беременность, а ты никак понять не можешь к чему он это всё. Вы оба сошлись на мнении, что дети вам не нужны сейчас, что это опасно. Громкий, почти отчаянный стон срывается с губ Осаму, когда он изливается внутрь. Вы смотрите друг на друга, будто замерев, и лишь спустя время ты находишь силы и смелость подразнить его: — Только не говори, что будешь пробовать снова и снова, если с первого раза не получится. — В его смешке, который ты слышишь, звучит что-то опасное, что-то, что ты никогда не слышала до этого. Осаму целует тебя в лоб. — Не глупи, милая, я же знаю, что ты принимаешь таблетки. Кстати, ничего странного не заметила? — И до тебя медленно доходит, что в последнее время ты и в самом деле замечала странности. Твой цикл нормализовался, да и в принципе влечение стало сильнее. — Да, я подменил твои таблетки. Я хочу этого ребёнка, милая, и не хочу кого-то ещё, кроме тебя. Ты. Только ты.