Шаст, улыбочку

— Блять. — стало первым словом ужасно поспавшего Попова. Первые слова детей стают очень неожиданными, но привычным «мама» или «папа». От редко пьющего человека, который проснулся утром, чтобы поехать на фотосессию выпускного класса, первым словом стаёт нецензурное словесное выражение. Голова не просто болела — она жила своей отдельной, очень шумной жизнью, в которой кто-то настойчиво бил по наковальне прямо за правым глазом. Кое-как открыв глаза, перед какими плыло всё в разных ракурсах, он спустил ногу с кровати. Ногу, потом вторую, после руку, которая искала на тумбочке, дай боже, хотя бы стакан воды или смысл этого дня, а дальше и всё тело. Действие, что шло пару секунд, для него казалось вечным, и он уже проклял этот день и вчерашнее желание запить горе. Дойдя до ванной комнаты, Арсений первым делом умылся. Холодная вода была получше чем рассол на утро или возможность похмеляться. Арсений жадно глотал её прямо из-под крана, чувствуя, как внутри всё постепенно оживает. Посмотрев в зеркало, он увидел опухшее лицо с синяками под глазами и кублом на голове. Арсений набрал в лодочку с ладоней воды и намочил голову, чтобы дать ей нормальное состояние. Придя на кухню, ему стало интересно — забрала ли Алёна свои патчи. Они сейчас бы ему были бы в самый раз. Открыв холодильник, он посмотрел на дверцу: первая полочка сверху была наполнена кремами от синяков, каплями для глаз, и о боги, патчи! — Патчи… — прохрипел он, когда увидел заветную баночку в холодильнике. Алёна ушла, но оставила после себя маленькую косметическую аптечку, за что Арс был ей благодарен впервые за последние сутки. Открыв её, он попытался вспомнить, как это делается. Раньше парень делал их и маску на лицо постоянно, так как часто не бывал ночью дома, или же вообще не спал всю ночь. Арсений почувствовал холодок под глазами и расслабился. — Сеня, чё это? — спросил твёрдый мужской голос, от чего Арсений вздрогнул. — Патчи, — начал он, закрывая баночку, — они помогут выглядит свежее. Тебе дать? — Не, я не баба, не надо, — Серый махнул рукой и начал искать, что есть у друга в холодильнике. Арсений пожал плечами и ушёл в душ. Привести себя в порядок с утра — самое главное перед насыщенным днём. Пока тот чистил зубы и принимал душ, Серёжа уже во всю наминал гречку с мясом, найденную в холодильнике. Подогрев и другу, ожидал Арса с ванной. — Что-то вообще ничерта в меня не лезит. — прошипел себе Арсений, смотря на гречку, которую уже долбил вилкой 20 минут, превращая её в однородное месиво, но так и не решился отправить в рот ни одной ложки. Желудок при мысли о еде сворачивался в тугой узел, напоминая о вчерашнем коньяке. — Заеду возьму что-то после заказа. — Тебе не будет хуже, если ты голодный и с бодуна сядешь в машину? — поинтересовался Матвиенко, под звонкий стук тарелки о раковину, который отозвался в голове Арсения звоном церковного колокола. — Мне будет хуже, если я поем, и по дороге в школу выверну всё либо на соседнее кожаное сидение, либо прямо на руль. — огрызнулся Арсений, положил тарелку с едой в холодильник и поплелся в комнату переодеться. Выбор одежды сегодня был делом стратегической важности. Арсений был из тех людей, кто верил: если ты выглядишь на миллион, то и чувствуешь себя хотя бы на тысячу. Сегодня в вещах было разнообразие: идеально выглажены бежевые брюки, к которым он одел свои недавно купленные кросовки фирмы Nike серо-бежевого цвета. Белая рубашка с тёмным галстуком и тёмный тренч на верх. Пока он затягивал тёмный галстук, в зеркале отражался человек, который очень старался скрыть факт вчерашнего грехопадения. Несмотря на то, что Арсений мужчина, он был ещё тем модником. Никто никогда не видел его в одних и тех же вещах несколько дней под ряд, не считая пижамы. Максимум, он мог менять либо верх, либо низ, чтобы создавать контраст. — Хорошо, что не те штаны для педиков, — донеслась шутка Сергея с коридора, когда увидел одетого Арсения. Тот стоял, прислонившись к косяку, и с плохо скрываемой ухмылкой наблюдал за сборами друга, — Те твои обтягивающие, в которых ты в прошлый раз щеголял — ну честно, Арс, пиздец провальный. Школьники бы не оценили твой «выдающийся» потенциал. Арсений фыркнул и посмотрел на друга раздражённо. Он в последний раз мазнул взглядом по своему отражению, подхватил кофр с камерой и, обувшись, вышел вслед за другом в прохладную тишину подъезда.

***

Арсений подвёз друга домой, и поехал в школу. Приехав на место, он набрал Светлану Семёновну. Школа №28 встретила его монументальным фасадом и криками детей, доносившимися даже сквозь закрытые окна. Арсений был довольно пунктуальным, так что приехал даже на пол часа раньше, чем надо было. Школьные двери захлопнулись за спиной Арсения с таким звуком, будто его пожизненно заперли в Алькатрасе. Навстречу ему, сияя золотыми зубами и не менее золотыми помыслами, уже неслась Светлана Семёновна. Она была воплощением всего того, что Попов ненавидел в системе образования: слишком много восторженности, слишком мало вкуса. Очки на её переносице блеснули в свете ламп дневного света, заставив Арса поморщиться от резкой вспышки боли в висках. — Арсений Сергеевич! С добрым утром! У меня есть для вас хорошая новость, пока у нас ещё пол часа до фотосессии, — улыбнулась женщина. Перед ней стояла дама лет 40-ка, невысокого роста. Золотистые волосы были аккуратно собрали в пучок, а на переносице красовались очки овальной формы. Арсений заметно выгнул бровь от удивления — что ещё за новость? — Знакомьтесь, это Станислав Владимирович, директор нашей школы. Он хочет с вами поговорить. Директор, Станислав Владимирович, оказался мужчиной приятным, но в глазах его читалась та самая хватка «эффективного менеджера». Руку он пожал так, что Арсений едва не вскрикнул — похмельные сосуды явно не одобряли таких силовых контактов. — Здравствуйте, приятно иметь с вами дело, — поздоровался Арсений. — Арсений Сергеевич, рад видеть, — слабо улыбнулся директор, — хотел бы вас попросить, занять должность школьного фотографа. Нашим детям довольно интересна такая программа, и я думаю, они бы с радостью ходили на фотосессии, и, если нам разрешат, я хотел бы ввести дополнительную ветку информатики, связанную с фотошопом, и назначить вас преподавателем. Арсений увидился, не то что от радости, а от того, что его хотят заставить работать с детьми. Он согласен, если это будут только старшие классы. На кой чёрт ему сдались 5-ти классики, бегающие по коридорам и снимающие в Тик Тик? Он представил ораву пятиклассников, пытающихся наложить фильтры на свои дурацкие селфи, и его эстетическое «я» едва не упало в обморок прямо на линолеум. — Я подумаю над вашим предложением до конца рабочего дня, — без никаких эмоций ответил Арсений, мастерски сохраняя на лице выражение «холодного профессионала», смотря директору в глаза, хотя внутри всё орало: «Беги, Арс, беги!», — спасибо за предложение. Они попрощались, и Светлана Семёновна взяла его под руку. — Ну что ж, пойдемте к нашим выпускникам, — засуетилась Светлана Семёновна, увлекая его вглубь коридора. — 11-Б у нас народ активный, яркий…

***

Зайдя в шумный класс, первым делом Арсений заметил большое количество девочек: мельком он насчитал их вдвойне больше, чем парней, этот цветник мгновенно зашушукался, стоило Арсению переступить порог. Дети на вид были разные — от высоких или низких парнишек, до худощавых девчат, в которых отчётливо сторчали коленные чашечки. Арсений всё время за спиной держал портфель с оборудованием, нужным для фотосессии. Благо, свет выделила школа, так что софтбокс тащить со своей студии не пришлось. — Дети! — вскрикнула учительница, зайдя в класс, — Это Арсений Сергеевич, наш фотограф. Сейчас мы все вместе пройдем в актовый зал на фотосессию. Уже обдумывайте кто с кем и как хочет быть на снимке. Ученики засуетились и покинули помещение быстрее, чем Арсений успел моргнуть. В его голове промелькнула мысль, как он будет тут работать. Если думает, значит хочет? До конца учебного года осталось два месяца. Четвертое апреля — капризное питерское солнце сегодня было подозрительно ласковым, заливая коридоры золотом. Можно ли попробовать поработать на определенный срок? Например до конца года, если понравиться, будет учить дальше, если нет, то дальше привычный режим дом-офис-студия. С мыслей его оторвал женский голос, который активно пытался кого-то достать. — Шастун! — женщина нависла над последней партой, где в позе «умирающего лебедя» растекся парень в безразмерном худи. Капюшон скрывал его лицо, оставляя видимым лишь острый подбородок. — Живо в зал! Тебе альбом не нужен? — Вряд ли он мне поможет, — глухо донеслось из недр капюшона. — Я просто мечтаю поскорее покинуть это гостеприимное заведение. Арсений удивился этому явлению, так как в его элитной гимназии за такое могли уволить, а здесь это выглядело как суровый акт любви. Вот уж подростки сейчас стали. Зайдя в актовый зал, первое что бросалось в глаза это огромная сцена и лиловые занавеси над ней. Света в самом зале было предостаточно, но для лучшей картинки Арсений установил софтбокс и начал разбирать содержимое рюкзака. Он достал профессиональный фотоаппарат Canon EOS R6, и несколько сменных объективов, на случай, если ученики захотят интересные эффекты, или старая линза заляпается. Достав огромный двухметровый штатив, он аккуратно установил его, но пока не прикручивал камеру. — И так, будущие студенты, — мягко начал Попов, с уважением назвав учеников, — Кто первый? Не стесняйтесь, я здесь, чтобы воплотить ваши идеи, какими бы безумными они ни были. Первой «жертвой» стала Ира — русая девчонка в клетчатой юбке, которая так активно строила ему глазки, что Арсению захотелось протереть не только объектив, но и собственное лицо. Она притащила подругу Катю, и они эффектно устроились прямо на краю сцены. Пока девочки садились, Арсений протёр объектив и приступил к фотографиям. Следующими пошли несколько парней, которые захотели побаловаться и закидывать ноги на стулья. Дальше одинокие портреты отличниц с натянутыми улыбками. Арсений уже сбился со счета сколько девушек он сфотографировал за последний час. Классная руководительница, Светлана Семёновна, окончательно войдя в раж, оккупировала пульт звукорежиссера, нацепила наушники и с видом заправского диджея начала что-то переключать. Арсений едва сдержал смешок — эта женщина была чертовски колоритной. В конце, перед групповой фоткой и портретами, невысокий парень в очках притащил уже известного Арсению «Шастуна». — Тоха, бл. — крикнул Дима и прикрыл рот руками, — Извините. Пошли давай. — он вытянул Антона, на что тот успел только фыркнуть. Кое-как встав, фотограф сделал пару снимков. — Антон, подождите, — попросил Арсений, смотря на экран камеры. — Давайте я сразу сделаю вам портретную фотографию, чтобы не таскать вас туда сюда. — закончил Попов, сухо смотря на парня. Шатен нехотя стянул капюшон. На лоб тут же рассыпались непослушные кучерявые пряди, которые в свете софтбокса отливали медью. Он уставился прямо в объектив, и в какой-то момент его губ коснулась едва заметная, почти издевательская улыбка. Щелчок затвора — и кадр замер. — Свободны, — выдохнул Арсений, чувствуя странный укол азарта. Когда все портреты были сделаны, осталась одна групповая фотография. Арсений расставил всех учеников по росту, красоте и ширине, учительницу в самый центр. — Улыбочка! — крикнул Арсений, — скажите «СЫР». — Парень улыбнулся и получил готовые снимки всего что нужно. Осталось будет их только закинуть в фотошоп и поработать над ними. — Спасибо, вам, Арсений Сергеевич, — поблагодарила Светлана Семёновна фотографа за эти профессиональные четыре часа. — На счёт работы тут, пройдите в триста четвертый кабинет, там сидит Станислав Владимирович, поговорите с ним. Арсений кивнул и ушёл на третий этаж. Найдя кабинет, он постучал в него. — На два месяца, до лета, — чеканил Попов, глядя Стасу в глаза. — Испытательный срок. Если я пойму, что мы не срабатываемся — контракт разрываем. — Идет, — кивнул Стас. — Завтра получите ключи от своей «коморки». График скину. Пока замените нашего информатика — он слег надолго, а дети в старших классах просто бьют баклуши. До завтра, коллега. Арсений кивнул и покинул кабинет. Слово «коллега» отозвалось в ушах Арсения странным эхом. Он вышел из школы, подставив лицо весеннему ветру. Кто бы мог подумать, что фотограф с похмельем за один день превратится в школьного учителя.