Шаст, улыбочку

Cought in frustration — Corners

Подсобку всё же убрали, как в пятизвёздочном отеле. Чистый рабочий деревянный стол с ольхи, рядом аккуратно приставлен стул с чёрной обшивкой из заменителя кожи. Даже углы у него были вытерты начисто. Шкаф с той же ольхи был немного переставлен на другую часть комнаты. Теперь было удобнее — он находился позади стола, что давало подсобке больше места и возможности шевелиться тут. Только сейчас он заметил, что лампа была в потолке, центр с огромным светлым квадратом со светодиодами, что подходил в стиль другим плитам с керамическим узором в точку. Последний раз такие натяжные потолки Армстронг Попов видел в своём медицинском училище, с которого благополучно отчислился. Арсений помнил запах формалина и тошнотворную белизну халатов. Тогда ему казалось, что жизнь которую ему выбрали родители, чтобы тот шёл по стопам рода — ужасный вариант. Всё таки тот был прав, что человеческая психика куда сложнее, чем правило третей или кьяроскуро и «Ctrl+Z» здесь не работает. Он отчислился красиво, хлопнув дверью после четырех лет колледжа и двух лет университета, выбрав вместо скальпеля камеру и графический планшет. Годы потрачены в ВУЗе дали ему только понятие терпения, ну и умение преподавать, заменяя разных преподов, потому что те либо отмывали чью-то родившиюся дочь или просыпались с серьезного похмелья. На удивление даже книги остались лежать в том же положении, что и были до того. Только теперь они были более живые — слой пыли, что покрывал их во вторник испарился, когда их протёрли тряпкой. Была надежда, что мебель простиралась не той же тканью, что и пол. Он коснулся корешков. Бумага была сухой и прохладной. Книги, в отличие от людей, не уходили из дома через неделю тишины. Они стояли в строю, послушные и понятные. Арсений поймал себя на мысли, что хочет принести сюда свою кружку, чтобы на месте заваривать кофе или чай, а не бегать постоянно в местное кафе. Здесь, среди ольхи и запаха свежего ламината, было проще дышать, чем в квартире, где каждый угол вопил об Алёне. Было бы славно обустроить эту комнату хоть немного, чтобы в ней чувствовалась жизнь, а не как дома. Арсений присел в скрипящий стул и открыл ноутбук, который принес с собой с дома. Сегодня он не намеревался идти в офис, между этим, работать будет с дома. Ну или с подсобки школы за не впрямь удобным стулом. До завтрашней сдачи оставалось немного времени, а дел было по горло. Работа была выполнена технически и в хорошем черновике, но не была идеальной. Пока Попов водил мышкой по столу, издавая не сильно приятный звук от пластика, что тёрся о дерево, прошло около часу уж точно. Он пересмотрел готовые детали и неловко улыбнулся. Сквозь неприятный вчерашний день, всё-таки что-то хорошо да и получилось. Верить тому, что он бы не справился, это как будто бы предать себя же. Работа издавала приятный пастельный тон и местами искаженное изображение, которое попросил сам автор желанной работы, придавало хорошего саспенса, заставляя с интересом вглядываться в то, что ждет на следующей странице. От работы его быстро оторвали. Резкий тройной стук чем-то твёрдым, возможно костяшками пальцев, в дверь, выбили его из рабочей колии. И кто же додумался прийти? Вообще Попова в такое время уже не существует в школьном пространстве, но сегодня что-то поменялось. Ручка двери аккуратно приоткрылась и из-за деревянной перегородки показалась знакомая голова. Тёмно-синий капюшон, из-под которого были видны только лихорадочно блестящие глаза и непослушная, спадающая на лицо челка, медленно, почти опасливо оглядел помещение. Шастун замер в проёме, будто бы был удивлён увидеть учителя. Попов поднял немного растерянный взгляд на парнишку. Весь вид Антона — этот мятый трикотаж, запах уличного ветра и вечное беспокойство в движениях — дико резонировал с идеальной ольхой и стерильным светом Армстронга. Он был как клякса на свежеотретушированном слое: лишний, неправильный, но довольно заметный. — Не думал что застану вас тут в такое время, — Шастун вошёл в помещение и огляделся. В отличие от его класса, тут было довольно чисто. Даже мусорное ведро аккуратно стояло в углу стены. В классе Антона же, всё висело верх дном. Стулья на задних партах вообще пропали за последнее время, зелёная доска частично вдулась, поэтому никогда не вытералась нормально, а лишь мельком, чтобы стереть верхний слой мела. Часы не шли уже несколько лет, но поменять батарейки так и не додумались. А смысл, если в каждого ученика есть телефон или наручные часы. Передняя парта от учителя была сломана: буквально можно было снять столешницу и вся остальная конструкция развалиться как карточный домик. — У вас чистее, чем в больнице. — Только убрали, — он посмотрел в глаза ученика. Зелёные. Будто бы смесь горного леса с местной рекой, что частично позеленела от жителей водоёма и растений. Он словил себя на профессиональном азарте: какой объектив подошел бы, чтобы передать этот оттенок? И тут же одергнул себя. Это не модель. — Вы что-то хотели? Антон снял капюшон, ещё раз осмотрелся вокруг и вытянул с кармана небольшой чёрный кошелёк, возможно с заменителя кожи. Достал от туда купюру ста рублей и протянул её Арсению. — Обещал вернуть, да и вы. — начал был тот, пока Попов аккуратно взял у него деньги. Он едва ли коснулся шершавой, но до жути тёплой ладони ученика, своими ледяными руками, — не раз говорили. Так что подумал, вернуть и вправду стоило бы. — учитель покрутил купюру, посмотрел на архитектуру на ней и вернул взгляд на Шастуна. — Вы молодцы, Шастун, — он мягко улыбнулся, — я уж думал в конце концов ставить крест на вашем обещании, — он отложил купюру на стол. Антон немного кивнул. Взгляд у него был сухой, настолько дикий, что по одним глазам можно было подумать, что тот пережил многое в своей короткой жизни. — Что на счёт той работы, что вы сегодня сдали? — Антон не успел покинуть подсобку, ка Арсений задал новый вопрос. — Мистер Сова? Это с игры одной. головоломка. Что-то такого, — не думая, Шастун аккуратно покрутил массивное кольцо на пальце с каким-то черепом. Казалось, что оно было малым ему, или же настолько сильно часто его носит, что оно уже стало частью ладони. — Понятно. Идея довольно хорошая, — он постучал пальцем по столу. — Вам будет личное домашнее задание — придумайте ещё какую-то обложку с этой игрой, только нужно будет внедрить других персонажей, если они есть. Антон медленно моргнул, немного замер и, было видно, что задумался. Секунд за тридцать он немного кивнул и попрощавшись, вышел за двери. Попов проводил его взглядом, отмечая, как нелепо и одновременно грациозно Шастун вписывается в узкий дверной проем. Арсений коснулся свего стола локтями, и подпёр голову ладонями. Поверхность была вызывающе прохладной, но в воздухе всё ещё вибрировало невысказанное напряжение. Запах табака, про который он решил не говорить, витал по комнате, и ему захотелось проветрить подсобку или покинуть её сейчас же. Мысли, обычно четкие и структурированные, сейчас напоминали ту самую вздувшуюся доску в классе Антона — такие же неровные и неуправляемые. Значит мистер Сова пронеслось в голове у Попова. Знакомая кучерявая челка, тонкие пальцы с кольцами, одно из них с черепом. Игра, которая теперь находится в школьном задании. Довольно много схожести. Или же сам Антон не сильно скрывает свой образ, или же учитель ошибается на счёт своей догадки. Ещё его удивил портмоне, которого в прошлым раз не было. Та памятая купюра за водку, улетела на следующий же день в магазине, даже не задумываясь о ней. А надо было? К ноутбуку он вернулся только спустя некоторое время, когда привык з запаху чтобы доделать нужные вещи. Дома работать не хотелось, лучше уже перетерпеть аромат сигарет.

***

Дома была привычная уже ушам пустота и тишина. Чем дольше он находился тут, тем больше становилось тяжело дышать. Будто мрак поглощал это помещение, заглатывая всё больше. Его пасть съедала всю жизненную радость и силу. Всю нужную работу он доделал в подсобке школы, перекидая её в отдельный файл и на флешку. Только дома уже Попов додумался скинуть готовую работу директору газеты, на что получил значительное одобрение в виде эмодзи пальца вверх. Расслабиться так и не получилось. По привычке вместе с довольно долгой, но усмиряющей голову, готовку, на фоне играл стрим привычного блоггера. Арсений уже выучил график: во вторник, четверг и субботу он мог спокойно заняться делами, под активный шум на фоне. Это было приятнее чем шум воды с раковину или фоновые шумы сигнальных машин. Тело задело от тривоги, при нахождении в этом месте, где когда-то висел суматоха. Видео было с довольно интересным названием — «Вновь в гостях у Мистера Совы». Что ж, теперь подозрений на то, что это Антон было ещё больше. Та же кудрявая чёлка, что сегодня не пряталась под модной кепкой, которую заценил Матвиенко, то же массивное кольцо с черепом. В этот раз он его заметил, когда стример активно что-то рассказывал, жестикулируя руками в кадре по фоне лица. Забавно было наблюдать, какой этот человек на самом деле — весёлый, почти без плотного мата, а с лёгкими редкими ругательствами, которые были даже в тему. Странной логикой, и заумными словами, которые даже сам Арсений не всегда мог понять до конца. На фоне был небольшой шкаф с некими книгами и яркая голубая подсветка, приблизительно в цвет сегодняшнего худи. Он не сливался на её фоне, потому что та была светлее, почти бирюзовая. Маленькие, но частые огоньки, не мигали, поэтому Арсений подумал что та не будет гирляндой, а что-то по типу ленты. Стрим шёл так же быстро, как и в те разы, когда он был поглощён им. Странные логические задачи, которые Попов развязывал вместе со стримером, только теперь на листочке. Ощутил себя, будто ему за пятьдесят, помогает своей жене-бабке развязывать кроссворды или судоку. Только разгадывал сейчас он их для себя, чтобы отвлечь свой мозг от всего, что происходит. Ну и разобраться конечно же, как быстро он может думать над такими загадками. На удивление, задачки были в край лёгкие для Арсения, но тяжеловатые для парня по ту сторону экрана. На одно решение задачи с очередными весами, где у того был интерфейс и понятие куда что ставить, Арсений на листочке лишь одной логикой решил за несколько минут. В то время, как ожидаемый Арсению, Антон, занимался загадкой в районе минут пятнадцати. Попов вышел на балкон, в промежутке головного апокалипсиса. Закат на улице разлился по всему небу. Различные краски красили весь город, отпечатываясь на углах высоток и отливались на небольшие дома. Было так тихо, но на данный момент уютно. Лёгкий ветер обвивал домашние вещи парня и трепал волосы сквозь открытое окно. Он повернул голову и увидел небольшую красную пачку. Он аккуратно взял её, открыл и увидел несколько сигарет, которые остались с прошлого месяца. Алёны. Она курила иногда, когда мир доводил её настолько сильно, что казалось, что не было ни одного выхода из ситуации. В пачке лежала небольшая зажигалка, помеченная чем-то красным. Возможно лак. Она частенько так делала, чтобы не потерять свои безделушки, когда ехала куда-то или одалживала некоторые своим подружкам. Арсений достал небольшую тонкую сигарету, аккуратно поджёг, чтобы не подпалить себе пальцы, потому что это было неумело и затянулся. Не впервые конечно же. Курил несколько раз в детстве, когда проиграл спор друзьям, и когда в осознанном возрасте его бросила первая подружка. Горьковатый дым начал обволакивать лёгкие. На губах оставался клубничный привкус, потому он иногда облизывал, и так обветренные, губы. Сейчас ему было . хорошо? спокойно. Сейчас ему хотелось просто чтобы рядом стоял тот, кто мог бы его понять. На фоне незакрытого балкона шумел стрим, где парень активно болтал и смеялся. Но он не слышал. В такие моменты, люди, как правило начинают ценить всё кусочки жизни, которые складываются в целый пазл. Не закрытые желания, которые они никогда и не закроют, потому что не хватает или денег, или же смелости на это. Не закрытый гештальт — который на данный момент стаёт частью того, чтобы ты хотел наконец-то пережить. В голове промелькают разные будни, где на тебя орут уличные собаки, где квартира насколько пуста, что желание там находится поднимается настолько высоко, и ты наконец-то понимаешь как бессмысленна становиться твоя жизнь. Люди, по правильному, должны были бы страдать, как и сам Арсений, но почему-то он ощущал умиротворение. В чем же смысл жизни? у всех он разный. Кто-то и впрям живёт ради друзей или родственников, а кто-то ради своего кота, которому не объяснишь — куда пропал хозяин. У кого-то есть возможность путешествовать, и они живут только для этого, чтобы получать огромную дозу дофамина от каждой новой страны, который со временем превращается в зависимый наркотик. Всё таки, даже наркотик является смыслом жизни. Созависимые люди мечтают жить на постоянной эйфорие, пока их жизнь приближается к концу. Наркотики добивают так, что пропадает не то что желание жить или двигаться куда-то дальше, а просто на просто встать с кровати и пойти умыться. Экстази стаёт по уровню как обычная конфетка, обернутая в самую красивую этикетку, которую выбирают детишки, а крэк больше не помогает — тогда это начало конца. А какой же смысл жизни Арсения? Пару месяцев назад он бы сказал работа, любовь и фотографии. А сейчас? Разве что машина, с которой он может перемещаться в разные части страны. Работа радует, но и приносит глупые мысли, что это она погубила всё что только можно. Квартира несёт за собой прошлое, от которого хочеться избавиться. Но разве так можно? Сколько не живи, ты не сможешь изъять из себя куски жалкого прошлого. Теперь эта триада стала ничтожной частью самобытия эгоистичного и довольно разумного человека. Он смотрел, как догорает фильтр, и понимал, что эта маленькая красная пачка — последняя ниточка, связывающая его с той, кем он больше не был. Внизу шумел город, в комнате смеялся мальчишка из монитора, а здесь, на высоте нескольких этажей, время замерло. "Смысл жизни не в том, чтобы найти выход, — подумал он, выпуская последнее облако дыма. — А в том, чтобы научиться дышать в этой пустоте". Звонок телефона разрезал тишину, как скальпель, от которого он когда-то отказался. Но на этот раз это был не разрез, а спасение. Сигарета почти сгорела до фильтра, а остатки пепла, что не попал в пепельницу, аккуратно развивался по ветру. Он потушил её и не спеша вернулся в знакомый шум и тепло кухни, которая заполнилась рыжим солнечным уходом. На экране висел неизвестный номер, и без какого-либо желания он поднёс телефон к уху. Информация, что услышал Попов, помогла ему резко проснуться. Глаза расширились от адреналина, а на лице появилась улыбка, которая давно не была такой радостной. За пару минут Арсений радостный собирал вещи в небольшой чемодан. Хотя, сегодня он никуда не уехал.