Шаст, улыбочку

Переезд. Это единственная мысль, которая придавала силы пожить. Лишь она была всё время в дороге, в перелёте, ночь в отеле и даже в телефоне. Пришла неожиданно, как и идея завести кота. Так же неожиданно, как и непонятный мальчишка. Она сопровождала по дороге домой, где рядом катился чемодан, а в руках был портфель, когда открылся подъезд и в нос ударил запах пыли, и прохлада от стен. Подъезд, в котором не убирались ещё с начала осени, ибо уборщица сказала «холодно, я не собираюсь мочить руки в холодной воде». И не важно что уже была середина апреля. В доме. В родном доме, где жизнь прошла последние два с половиной года. На кухне, где кипятилась вода, чтобы заварить себе крепкого чаю, привезённого с Омска. Кофе отложенное на второй план, потому что не хотелось заливать желание кофеином. За столом, где поедались бутерброды с сыром и колбасой после длинной дороги от голода и усталости. У чемодана, который лень было разбирать настолько, что он просто стоял в прихожей, что было странно в этом доме. Дом. Он заполнялся ничем. Буквально — звенящей, вакуумной пустотой. В белых стенах виднелись уже какие-то узоры, психика потихоньку уезжала. Это место казалось тюрьмой. Это место, за которое он платил бешеные деньги, вдруг стало казаться тюрьмой с евроремонтом. Арсений сидел на диване, на котором раньше можно было спать хоть до обеда, пока на кухне кто-то (кажется, это была Алёна, но образ уже стирался) готовил завтрак. Теперь диван казался чужим. Достоевский в руках весил целую тонну. «Идиот» шел тяжело, строчки путались, а Мышкин со своими припадками и святостью казался Попову слишком понятным. Он тоже чувствовал себя немного «блаженным», когда открывал холодильник и понимал, что там нет даже заветренной корки сыра. Пустота в желудке, пустота в шкафу, пустота в жизни. Арсений перечитал одну и ту же страницу трижды, но так и не понял, кто на ком женился. Текст плыл. В глазах стоял туман от недосыпа, а в голове — навязчивая мысль о пятиэтажке с зелеными лавочками Во всех этих местах он думал о переезде. Не было желания больше тут находиться. В телефоне было сохранено объявление о квартире, которую одно снять. Она была не так далеко от этого места жительства, но выглядела немного иначе. После просмотра фоток, душа улетала в старые шестидесятые, где только начинали массовую постройку хрущёвок, которые, как думала власть, продержаться лет с десять. Но они всё ещё стоят, а уже прошло лет с семьдесят. Да, немного разваливаются, местами осели так, что трещат стены, но зато стоят. Пятиэтажки были как-то по своему уютные. В них царила жизнь, хоть и по внешнему виду бедная, но довольно приятная. Арсений набрал по номеру, и уже в семь вечера, после плотного дневного отдыха от дороги, стоял у подъезда осматривая тротуар. Несколько клумб с цветами стояли рядышком с лавочками, старыми, залёными. В клумбах было что-то на подобии гвоздик и каких-то странных буръянов. Но всё-таки, наверное это были нормальные растения, но в них Попов тоже не сильно разбирался, как и в алкоголе. Миленькая женщина-риэлтор протянула ему руку для приветствия и провела в дом. — Что ж такой статный мужчина, переезжает в такое скромное место? — поинтересовалась та, засовывая ключ в замочную скважину. В подъезде было очень жарко. Ощущались запахи готовки, каких-то котлет. Почему-то это опять напомнило Попову бабушку. — Надо уметь жить скромно, — это звучало как сарказм, но риэлтор поняла и улыбнулась, — Ну и хочется какого-то небольшого уюта, а не быть в четырёх белых стенах, — как бы странно это не звучало, но это было так. Единственное, что противоречило этим словам — синяя пастельная футболка и тёмно-синие брюки, которые ну никак не сочитались с обществом хрущёвки. Квартира была приличная. Прихожая два на два, где был небольшой шкаф без дверей в виде вешалки. Все таки, жители этой квартиры, то есть хозяева, имели небольшой вкус. Дальше три двери: в санузел, где было ни встать, ни сесть, в кухню, которая была довольно просторная и комната. Не смотря на компактность квартиры, тут было довольно много мебели. В пятьдесят шесть квадратов влезла евро кровать, письменный стол, старый шкаф с дверками, как дома в Омске, душевая кабина, огромная кухонная мебель, небольшой круглый стол, мягкий уголок возле него, даже посудомоечная машина и микроволновка. Стиральная машина стояла на кухне, по всем советским признакам. На кухне и в комнате висело по телевизору, поэтому Арсению понравилось. Квартирка была довольно хороша, уютный райончик, да и дешевле в двое, чем его квартира, в которой он только ночует. Они заключили сделку, сразу же, потому что оказывается, других желающих на эту квартиру не было. Как рассказала риэлтор, тут довольно отдалённый район от жизни, не смотря на близость к центру города, и плюсом то, что местами шумные соседи. Люди не особо хотят жить в двадцать первом веке в хрущевке с пятидесятых, поэтому они мигрируют в более жилые и новые дома, где панорамные окна, пятнадцатый этаж. И если вдруг выключат свет из-за аварии, туда придётся подниматься пешком, паралельно читая молитвы. Один чемодан был собран. В квартиру он сможет переехать завтра. Но была проблема, о которой он не подумал — он не пояснил риэлтору этой квартиры, что снимал с Алёной, о своем переезде. Поэтому, пока ехал домой, бегом набрал и объяснил всю ситуацию. Последнее время всё идёт криво и много чего вылетает из головы. Выселяться он будет завтра, и завтра приедут забрать ключи. Арсений понадеялся, что эта квартира достанется приличным и счастливым людям.

***

Как только вещи переехали вместе с Поповым в новую квартиру, тот наконец-то осознал где находиться. Старенькая пятиэтажная хрущевка, со старыми подъездами, что напоминали ему дом его бабушки. Он не выбирал место жительства по принципу красоты. Только по тому, как близко ехать к работе. Арсений ненавидел опаздывать. Лучше он встанет пораньше, чем будет нервничать, сжимая руль, когда попадет в пробку. Но если и глянуть с другой стороны, он не был любителем просыпаться рано. От жаворонка у Арсения остались только крылышки. Поэтому сидя на сайте, приоритетом стояло место нахождения нового места обитания. От старенькой, но уже его, квартиры, на работу было ехать минут с пять, не считая прогрева машины в холодные времена. От квартиры, что была в элитном районе, но которая не была ему нужна, так как смысл сейчас дома был в том, чтобы просто переночевать, ехать было в районе десяти километров. Вставать за час до работы он не собирался, да и в старой хрущевке не обитало духа старой жизни, а только стремления вперёд. Пока Арсений собирал вещи, раздумывал о том, что их невозможно будет дотащить до нового места, так как вспомнил свой габаритный шкаф. Оказалось, всё уместилось в несколько больших полётных чемоданов и на верх небольшая сумка, которую он посчитал за ручную кладь. Когда уехала Алёна, вещей и вправду стало меньше. На стекле в ванной больше не было сотни непонятных бутылочек, а только пена для бритья, одна электрическая зубная щётка, паста и дезодорант. И стоял один бедный шампунь три-в-одном рядом с таким же гелем той же фирмы. Он посчитал, что всё-таки двухкомнатная квартира для холостяка — жирно. И не важно, что изредка забегал на ночь Сережа — теперь будет спать на полу. Кстати Матвиенко был в полном восторге. Он настолько сильно начал подкалывать друга из-за старой квартиры, через то, что Попов является очень брезгливым человеком. Но всё же принял должное — не смотря на состояния дома, сама квартира была очень ухожена и довольно уютная. Самое страшное, что могло бы быть, это ржавая старая ванна. Но, на удивление, в этих скромных апартаментах находился душ, и довольно современный, так что больше переживаний не было. Пока Попов обживался первые дни, к нему начала заходить соседка — Надежда Павловна. Она не звонила в звонок (он всё равно дребезжал так, будто вызывал дьявола), а деликатно стучала костяшками в деревянную дверь. Очень милая старушка, которая расспрашивала у Арсения кем он работает, где жил, чем дышит и почему съехал. — Арсюша, ты там живой? — раздался приглушенный голос в один из вечеров. Попов открыл, заспанный, в своей домашней футболке, которая на фоне облупившейся краски в подъезде выглядела как деталь из другой вселенной. — Живой, Надежда Павловна, — выдохнул он. Старушка, маленькая, в пуховом платке, несмотря на жару в подъезде, протянула ему тарелку, накрытую полотенцем. Арсений принял тарелку, и запах домашнего теста ударил в нос, вышибая слезу сильнее, чем любой лук. — Учусь вот готовить, — соврал он, косясь на новую мультиварку, которая стояла на кухне как инопланетный корабль. — Рецепт дадите? — Дам, конечно, — улыбнулась она, заглядывая в его прихожую два на два. — Ты заходи, если что. У нас тут тихо, только Иваныч с третьего иногда поет, когда переберет. Но он не злой. — Она ушла, оставив после себя запах уюта и веру в то, что в хрущевке жизнь всё-таки есть. Она ещё несколько раз приносила вкуснейший пирог с вишней, на который Попов положил глаз. Не смотря на неумение готовить — рецепт всё же та дала. Ведь учиться надо было, а то сидел он только на полуфабрикатах и быстрых готовках вроде риса или гречки. Единственный кто умело готовил в этом доме — новая, пару дней назад купленная, мультиварка, что заехала сюда вместе с ним. С ней было намного быстрее чем в кастрюле на старой плите, и удобнее. Но пока Попов с ней не сильно то и разобрался. Несколько последующих дней после переезда и приезда домой были довольно хмурными. Об этом синоптики в прогнозе передавали в эти же дни, и кто же знал, что улица новой хрущевки обладает стой сильным ветром? Ветер здесь не просто дул — он выл, забиваясь под воротник и выдувая остатки тепла из старых бетонных стен. В пятиэтажке, в отличие от старой, но в какой никакой, девятиэтажке, где пустовала старая съёмная квартира Попова, был в лифт. Тут же цивилизация закончилась на домофоне. Хоть какое-то счастье было. Но лифта нет. Поэтому с пятого на первый и наоборот ему приходилось спускаться пешочком. За таких несколько дней у него в край начали болеть ноги. Он с содроганием думал: а если бы эта хрущевка была выше? Кажется, на восьмой этаж он бы просто не дошел — остался бы жить где-то между четвертым и пятым, прямо на грязной лестничной клетке.

***

Несмотря на то, что уже было воскресенье, единственным хорошим днём с это суматохой выдалась пятница. Школы не было, так как уроки отвелись за день до. Обычная работа, потом дом. Но что же все-таки его зацепило. Утро девятнадцатого апреля началось не с пения птиц, а с того, что Арсений едва не выбил зубом край чашки, когда в подъезде что-то оглушительно грохнуло. Хрущевка жила своей жизнью: кто-то ронял кастрюли, кто-то выяснял отношения, а Надежда Павловна, судя по звуку, уже вела партизанскую войну с мусоропроводом. Попов выглянул в окно. Серое небо, пропитанное влагой, низко висело над пятиэтажками. Ветер раскачивал те самые старые качели на детской площадке, и их скрип пробивался даже сквозь закрытые рамы. Арсений натянул темно-синие брюки, застегнул рубашку и накинул легкое пальто. Колено отозвалось привычным «привет» при первом же шаге к двери. — Да чтоб тебя… — пробормотал он, поправляя сумку с ноутбуком. По спуске вниз, он наткнулся на чью-то лежащую кошку на ступеньке, на которую Попов чуть ли не наступил. Аккуратно переступив её пошел дальше. Выйдя на улицу сел в своё серое авто «Ауди» и уехал на работу. Вроде был день как день: кофе, работа, новое задания для журнала компании от директора. Но в один миг, где-то в районе полудня, когда уже желание работать было на исходе, на телефон пришло СМС от неизвестного номера. Ладно бы где-то в месенджере, аккаунт в котором можно найти легко по номеру. Но нет. Этот человек потратил энную сумму денег, чтобы отправить обычное смс. Если конечно, они не бесплатные. *Здравствуйте Арсений Сергеевич). Это Ира Кузнецова, думаю помните. Я бы хотела бы нанять вас фотографом на один вечерок. Если можно было бы, то у меня есть хорошая студия, где я могу договориться). Жду ответа* Попов бы в здравом уме никогда бы не ответил на предложение этой юной дамы, если бы не работа фотографом. Со скобками, которых Арсений не переносит, это выглядело как предложение с эротическим финалом. Но почему-то Попов подумал, что девушка на это и рассчитывала. *Ок. Мне было бы удобно в понедельник, или во вторник после всех ваших уроков.* Это было кратко, сдержано — в стиле Арсения Сергеевича. Зачем было распинатся, чтобы какие-то ложные надежды. Откинув телефон, он принялся работать дальше. В кофейне новым заказом стал обычный зелёный чай. Уж очень полюбился он Попову. И теперь бариста, которых было две, всегда спрашивали что ему: латте на безлактозном или чай с круассаном. Арсений подъезжал к дому, поедая круассан, но аккуратно, чтобы не крошить в салоне. Он припарковался на месте, которое за три дня уже успел мысленно застолбить за собой, и вышел из машины. Апрель решил сменить гнев на милость: серое марево рассеялось, пропуская ленивые лучи солнца. Воздух пах влажным асфальтом и той специфической городской весной, когда тепло борется с пронизывающим сквозняком. Хрущевки, стоящие буквой «Г», образовывали идеальную ловушку для ветра, который сейчас бесцеремонно ерошил Арсению волосы, сводя на нет все утренние старания перед зеркалом. Он не успел дойти до подъезда, как увидел знакомое лицо и статуру. У зеленых лавочек, которые, видимо, перекрашивали ещё во времене советского союза, о которых он думал всю неделю. Но сейчас на фоне этого облупившегося сюрреализма стояла фигура, которую он ожидал увидеть здесь меньше всего. Шастун. Один. Антон выглядел как ожившее воплощение оверсайза: огромная толстовка, рюкзак, сползающий с плеча, и вечно растрепанная челка. Он что-то сосредоточенно выуживал из недр своего телефона, очень активно перебирая пальцами по экрану, смешно шмыгая носом и явно борясь с ветром. — Опа, Шастун, — Арсений сократил дистанцию, его голос прозвучал неожиданно бодро для человека, который полчаса назад готов был уснуть за рулем. — Добрый день. Какими вы тут судьбами? — Он протянул руку. Тонкие пальцы Антона, унизанные кольцами, на секунду замерли, прежде чем ответить на рукопожатие. — Живу тут, Арсений Сергеевич, — буркнул парень, поднимая глаза. В этом взгляде читалось искреннее недоумение. — А вы, я так вижу, в гости к кому-то? Место не ваше, извините за прямоту. Он помотал головой и уголок губ приподнялся. — Переехал сюда два дня назад, — эффект был мгновенным. Глаза Антона расширились так, будто Арсений только что признался, что он — инопланетянин, скрывающийся от межгалактической полиции. Он резко заблокировал телефон, в котором до этого летали уведомления, и запихнул его в карман, не сводя взгляда с учителя. — Вы?.. Здесь? — Антон окинул взглядом чистый пастельный плащ Попова и его начищенные туфли, которые смотрелись на фоне местного мусоропровода как бриллиант в навозе, — Вы не выглядите как человек, который будет жить в такой обдолбанной херне. — Знаете, Антон, жизнь — штука непредсказуемая. Иногда полезно сменить декорации, даже если они выглядят как декорации к фильму про упадок цивилизации, — Арсений мягко улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то по-настоящему человеческое, не «учительское». — Если вдруг возникнет дефицит сахара, возникнут вопросы по домашке или просто захочется выпить чаю в компании, которая не курит в подъезде — заходите. Квартира сорок восемь. Я приглашаю. Попов коротко кивнул на прощание, развернулся и поплелся к подъезду, чувствуя спиной ошарашенный взгляд Шастуна

***

В шесть вечера раздался мощный стук в двери на этаж ниже, которые услышали наверное даже соседи с соседнего подъезда. Попов, не сдержавшись, выдал такую тираду матов, которой наверняка не знал до начала работы в школе. Но коридоры среднего учебного заведения — лучший учитель прикладной лингвистики. Арсений замер, прислушиваясь. Когда стало понятно, что непосредственной угрозы его двери нет, он обулся в новенькие домашние тапочки — покупку вчерашнего дня, сделанную специально для таких экстренных вылазок. После вчерашней выходки соседей на втором этаже, гул которой стоял на весь дом, пришлось немного потратиться. Потому что каждый раз обуватся и бежать смотреть что за херня происходит — долго. Он осторожно выглянул за перила. Знакомый затылок Позова маячил внизу — Дима с завидным упорством штурмовал чью-то дверь, судя по всему, Антона. В одной руке у него был нарядный торт, в другой — пузатая бутылка с чем-то янтарно-коричневым. Коньяк или виски? Арсений не разглядел, но масштаб подготовки впечатлял. За пару секунд прибежали две девчонки, которых Попов тоже знал. У них были подарочные пакеты, по всему, тяжёлые, потому что у обеих остались следы от ленточных ручек на запястьях. Ира и Катя о чем-то очень быстро тараторили, что учитель не смог разобрать. Единственное что ему стало ясно — Дима и Катя — пара. Девушка чмокнула его в щёку, как только они прибежали на место. Спустя ещё минуту канонады, дверь сдалась. Шастун высунул сонную и недовольную физиономию ровно в тот момент, когда ему в лицо прилетел торт под оглушительный, на весь подъезд, многоголосый крик: «С днем рождения!» Подборный мат Антона, пытающегося слизать крем с носа, заглушил топот компании, скрывшейся в недрах квартиры. Арсений и не знал о его дне рождении. Ну и не должен был, они ведь не общаются. Но все-таки, он припомнил, что мальчишка упоминал о энном количестве дней до своего дня рождения, когда учитель покупал им с Димой водки. Идти и тоже поздравлять было глупой идеей, но честно говоря, он уже был умудрился спуститься на две ступени вниз, пока не одумался. Попов вернулся в свою холостую небольшую, но на данный момент очень комфортную обитель.

***

Сидя дома вечером, Попов смотрел телевизор в комнате. Он ещё не привык к новой квартире, ну конечно, только вчера заехал. По телевизору шла передача про животных, где рассказывали интересные факты. Паралельно шоу, он заканчивал читать «Идиота», на которого у него все нет времени. Думал в самолёте полностью закончит, но по дороге домой он тупо уснул. Стюардессе пришлось его будить, когда они уже приеземились. В глаза текст уже плыл, но хотелось дочитать бедных тридцать страниц, где уже во всю играла развязка. На телефон пришло смс, которое оторвало Арсения от картинки перед глазами и фонового шума телевизора. Звук уведомления был с почты, поэтому он решил что написал какой-то новый заказчик или директор о новой работе. На удивление, почта отправителя была совсем неизвестная Арсению, и пришлось открыть смс. От: antonshastoon@mail.com Кому: arseniypopov25@mail.com Добрый вечер. Вы просили меня сделать вам домашнее задание. Извините что так поздно, я был занят, чтобы сделать её во время и сегодня раньше скинуть не смог. Прикрепляю файл. inform.pdf Арсений замер. «Шастун…». Он даже забыл, как дышать. Палец завис над экраном. Попова удивило то, что парень реально постарался и сделал в шутку сказаное домашнее задание. Но не оценить ученика он не мог. Ещё больше что его смутило, что сейчас было десять вечера, и Антон был трезв, чтобы скинул домашнее задание. Он открыл файл inform.pdf. Там были не просто отписки. Там был порядок. Четкие границы формата, новый персонаж, которого он уже где-то видел… Попов смотрел в экран и видел за этими буквами долговязого парня с вечно растрепанной чёлкой. Он кратко ответил на уведомление. Положил телефон экраном вниз. Дочитывать Достоевского перехотелось. В голове теперь крутился только один вопрос: зачем Шастун так старается? И почему от одного уведомления по коже пробежал мороз, который не имел никакого отношения к сквознякам старой хрущевки? Что ещё странным было, сегодня Попов не увидел стрима, уже привычного ему, блогера. В голову пришло ещё больше догадок, которые он пока решил не говорить в слух никому. Единственное, кому он высказался, это своему дневнику, в котором он недавно записывал свои дни, проведённые в скучном и холостом самобытие. Уже перед самым сном он снова взял телефон. Зашел в чат. Сообщение не прочитано. Помедлив секунду, он дописал вдогонку короткое: «Кстати, с днем рождения». Экран погас. Арсений уснул быстро, проваливаясь в сон, где скрипели качели, пахло тортом и кто-то невидимый звал его по имени из пустого коридора хрущевки.