Жизнь в тысяче частей

— Она отказала мне. Сказала, что любит тебя. Думает, что любит тебя! — Да она не может любить меня! На экране появляется девушка и, тряся руками, кричит: — Да я люблю тебя! Исаги зевает, прикрывая рот рукой, и поворачивается к Кайзеру, который, кажется, с искренним увлечением наблюдает за разворачивающейся сценой. Рука медленно из стаканчика с попкорном поднимается к лицу, в темноте освещенному лишь зеленоватым светом от экрана. В его глазах отражаются маленькие прямоугольники с силуэтами главных героев. Михаэль ни на секунду не отвлекается, даже когда рука с попкорном не попадает в область рта, а идет совершенно мимо. Йоичи с чистым сердцем может сказать, что эта сцена полностью поразила его и даже лишила слов на некоторое время своей… тупостью. — Кхм, напомни, почему мы пошли на этот фильм? — Тс-с, Йоичи, дай досмотреть, тут чуть-чуть осталось… Кайзер все-таки отводит взгляд, когда вторая порция попкорна снова не достигает его рта. Он, нахмурившись, смотрит вниз и замечает сладость в складках своей футболки. Нос морщится, а губа брезгливо кривится, однако пальцами парень аккуратно убирает с себя еду в специальный пакетик для мусора, который они взяли, чтобы потом все вместе выкинуть в мусорные корзины, стоящие у стен зала. Йоичи снова зевает и потягивается. У него нет никакого желания сидеть здесь, поэтому за пятнадцать минут до конца фильма он поднимается и, извиняясь перед смотрящими, покидает зал. Немец спокойно и без удивления наблюдает за ним, — они уже делали так пару раз, когда становилось совсем скучно одному или обоим. Блондин остался досматривать фильм. Ему интересно, чем же все-таки закончится этот кринж. Сейчас была глубокая ночь, они пошли на два самых поздних сеанса. У них не было тренировок на следующий день, а потому они с легкостью позволили себе такое мини-приключение. Тем более, в последний раз они были в кино в начале лета, а уже середина осени. Первым был фильм ужасов, который не очень понравился Исаги: по его мнению, в фильме было слишком много сцен убийства на квадратную минуту, никакого напряжения, персонажи не тупые, и даже логично ведут себя на протяжении всего повествования, только вот они абсолютно картонные. Второй фильм — драма с «умопомрачительным» сюжетом. Он даже думать о ней не хочет, просто идет по фойе, где на охране уже появились новые лица, работники пополняют полки снеками и газировками, однако тут все еще пахнет карамельным попкорном. Парень идет дальше и присаживается на один из красных диванчиков, которые расположены у входа прямо напротив кассы с билетами. На стене позади висят постеры: тот самый ужастик, какой-то новый мультфильм, очередное кино про зомби-апокалипсис, повторное показывание пиратов и, кажется, мелодрама про балерину. Ничего интересного. Исаги читает все названия, всех актеров и разбирает мелкий шрифт про компании, которые продюсировали съемки фильмов, рассматривает загримированные лица актеров, да и в целом композиции фотографий. Конечно, он в этом не разбирается, но почему бы не вообразить себя критиком? На этом постере странно торчит рука на заднем плане, а вот здесь цветовая гамма травмирует глаза, еще немного и кровь пойдет, про другой постер и говорить нечего: они вообще пытались сделать что-то отчасти нормальное? По ощущениям точно нет. Синие глаза со скукой анализируют все плакаты, но в итоге останавливаются на виде за окном. На темно-серое полотно кто-то пролил алые краски, они растеклись над крышами. Через некоторое время появится солнце и принесет с собой оранжево-золотые проблески, которые разукрасят небо во все цвета осенних листьев. Парень прикасается к прохладному стеклу, оберегающему посетителей от октябрьской утренней свежести. Флегматичное спокойствие окутывает сердце и тело Исаги так, что на пару секунд его голова становится пустой и все лишние мысли полностью растворяются. Придя в себя, он решает сходить в гардероб за куртками, и, когда выходит, видит потягивающегося Кайзера, который оглядывается по сторонам в поисках своего парня. И, наконец, обнаружив, с улыбкой подходит к нему и забирает куртку. — В общем, она замутила со вторым, а первый отправился в другую страну. — Если будет вторая часть, как думаешь, она вернется к первому? — Сто процентов. Он приедет успешным и богатым, — Михаэль застегивает молнию, — но этого мы уже не увидим. — Почему? — Мне хватило и первой части, — и далее следует зевок, быстро прикрытый рукой. — Все, пошли домой, хочу лечь и не проснуться до следующего вторника. — Много хочешь. Исаги толкает немца к выходу, а тот и не сопротивляется. Покинув кинотеатр, их руки сразу же встречаются, переплетаясь пальцами. Морозный воздух бьет по щекам, заставляя из покрыться легким румянцем, облачка пара появляются каждый раз стоит им заговорить. И они говорят обо всем сразу: о тренировке, о вчерашнем ужине, о сюжетах фильмов. Это особое блаженство вот так возвращаться домой в предрассветные минуты, когда небо заливается золотом заревом, мимо проезжают редкие автомобили и сонно шагают люди на работу. Остается пара улиц и двор до их дома, и парни замолкают, наслаждаясь этой уютной тишиной. Рука Исаги в руке Кайзера, а что еще надо для счастье? Оба радуются такому умиротворению и покою. Дороги пусты, а потому можно не ждать зеленого света светофора, и они спокойно переходят дорогу на красный. — Нарушаете, Йоичи, — Кайзер посмеивается, пряча их замерзшие руки в свой карман. — Кто бы говорил. По сравнению с тобой, я вообще одуванчик. — Кто-кто? — Немец весело поглядывает на парня, который от недостатка сна начинал странно говорить. — Одуванчик? Не боишься, что сдуют или растопчут? — Боже, я имел в виду, что я невинный ангел, а ты дьявол во плоти. — Какие сравнению пошли, я восхищен. Приму это за комплимент. — Кайзер большим пальцем поглаживает тыльную сторону ладони Исаги. — Значит, по твоим словам выходит, что я тебя совращаю? Михаэль игриво улыбается, Исаги же хочет стукнуть его чем-нибудь по голове, и он не отказывает себе. В следующее мгновение свободная рука ставит щелбан. Кайзер морщится и потирает лоб, Йоичи в это время продолжает идти к их подъезду, но с удивленным вздохом чуть ли не падает от пинка под зад. Японец медленно поворачивается к довольному, ухмыляющемуся немцу и, не желая оставаться без возмездия, пытается ударить Михаэля, но последний уклоняется. Исаги не сдается и пытается подбежать к парню, который с ехидной усмешкой бегает по двору, петляя между песочницей и качелями. Этакая игра в догонялки в шесть утра, считай, утренняя пробежка. Йоичи все-таки удается пихнуть Кайзера в бок, но теперь последний бегает за японцем по всей детской площадке. И так несколько раз. Они забывают с чего все началось и с какой целью продолжают эту незамысловатую игру, но даже не задумываются об этом, потому что в лучах восходящего солнца Исаги прекрасен как никогда, а глаза Кайзера необычно светятся изнутри. В этот момент для влюбленных нет никого красивее на целом свете. Со смехом Михаэль ловит Йоичи в объятья и притягивает к себе. Он смотрит в его глаза и видит вместо них сверкающие в ярких лучах сапфиры, розовый здоровый румянец на щеках и невообразимую улыбку. В небесных омутах Исаги замечает свое неискаженное отражение, когда убирает цветные пряди от лица. — Я люблю тебя. — А я тебя. Ничего важнее.