И стали жить-поживать... (да не тут-то было)

      Жан помолчал, наблюдая, как Васька за стеклом мочалит мягкую игрушку. — Скажите пожалуйста, можно будет у вас сделать прививки Васе? По графику? — М-м. Не то чтобы среди вампиров было так много живорождений, чтобы сформировался некий график прививок для детей… — Ну слушайте, полиомиелит же надо ему сделать, точно? Бешенство, он кусается все время, а мы на селе живем, животные вокруг, вдруг упустим… Столбняк. Может упасть, расшибется, а на дворе скотина… — Сделаем, — пообещала исследовательница. — А взрослому? Мы Сергею Барановскому после обращения еще не делали ничего… — Взрослому можно. А вам? — Мне?.. Ну, в принципе… — Жан подумал, что его вполне могут мобилизовать, а значит… — Столбняк обновить нелишне точно. Для энцефалита не сезон. Бешенство свежее. Я вот не уверен, брюшной тиф вампирам как? Точно ли не заразен, все-таки вши — переносчик… — Легкие формы брюшного тифа я у вампиров видела, у нас болели в сестричестве на русско-японской, там он повальный был, но проходил легко. Дня три лихорадки, неделя астении. — М-м. Вот и мне кажется, что я болел в Крымскую компанию… Тогда его тоже. — Куда это вы собрались, господин Дешам? Вас привьем только после обследования. И не надо мне рассказывать о своем отличном самочувствии! Никто после потери клыков отлично себя не чувствует! Не говоря уже о прочем — Ивушке, драках с Басмановым, отравлении… — Аглая Никифоровна насплетничала? — Что же сразу «насплетничала»? Отчет написала. «А почему я, собственно, упираюсь?! Что за детский сад?!» — уныло подумал Жан. — А давайте, — выдохнул он. — Просто зачем тратить ресурсы… Какая разница, все равно регенерирую рано или поздно. Клыки примерно лет десять отрастают, это я уже проходил… — Прямо сегодня и начнем. Я уточню, что сможем сделать сейчас, подождите здесь.       Жан прижался лбом к стеклу. Позвонить что ли Сереге, сказать, чтобы за Васей пришел?.. Разрушу им момент… Какой толк был тогда Сережу тащить, если не давать им с Ольгой возможности восстановить отношения?! — Ты один? — Ольга сидела на скамейке в луче света, пробивающемся сквозь кроны берез, и на этот раз была причесана и одета приличнее, в какое-то светлое платьишко, впрочем, Серега на таких мелочах никогда особо не фиксировался, но был уверен, что Жан будет выспрашивать подробности. Для него такие вещи важны. Ему показалось, что в самом начале на лице у Ольги отразилось разочарование… О, уже и думать стал, как Жан! — Какое счастье! — меж тем, воскликнула Ольга и бросилась ему на шею, роняя лежавшую у нее на коленях соломенную шляпку. — Сереженька, милый… милый… Как же я рада, что наконец-то наедине с тобой… Ты мой хороший…       Сергей растерялся и неуверенно обнял ее в ответ, почувствовал родной запах привычных духов и сжал уже сильнее, прижимая ее голову к себе, гладя по спине… — Сережа, я тут живу в таком… одиночестве… страхе… Пойдем! Пойдем куда-нибудь скорее… Я так соскучилась! — Я, это… Думал, ну, посидим где-нибудь на травке, вот, покрывало взял, но, ты смотри, можно и в номер… — Его убирают пока, — деловым тоном бросила Ольга, но тут же исправилась, с придыханием спросив: — а где Васенька?! — Типа обследуют местные. Жан говорил про прививки какие-то… Он там с ним. — Сережа, милый, родной… Я не говорю, что ты не должен никому доверять, но, пожалуйста… В мире кровопийц всё не то, чем кажется, просто будь все время настороже… О-о, как же я измучилась здесь одна… Долго они там будут обследоваться? Сколько у нас есть времени? — Ольга стиснула его руку. — Ну типа весь день наш, Жан сказал, лезть не будет, но, если хочешь… Он напишет, как закончат. Можем к ним пойти тогда. — Нет! Я хочу… побыть с тобой. С одним тобой! — Ну… э-э… Да. — На языке у Сереги вертелся вопрос вроде «а как же Басманов?!», но задавать его, в общем, не то чтобы хотелось. Честно, ему вообще не хотелось выяснять ничего про эти чертовы измены, что с дедом (ваще офигеть, конечно…), что с кромешником, просто замять всё для ясности. Ну понятно, конечно, что это тяга типа как к крови. К старым вампирам. Они наверняка как-то могут… воздействовать. За последнее время Серега посмотрел все фильмы про вампиров, какие смог найти, даже «Сумерки», и почти в каждом у вампиров были какие-то такие фишечки, чтобы бабы велись. Ну, наверное, не на пустом же месте?! В брошюрках ребцентра эта тема особо не обсуждалась, но насчет «сексуальных злоупотреблений» и «принуждения к близости» упоминалось, так что… эти козлы старые наверняка чего-то типа такого умели. И могли… И тут, правда, открывались такие бездны, в которые заглядывать было вообще невмоготу, потому как, получается, надо их всех мочить. А как?!       Ну а пока они устроились на пригорке каком-то, за елочками, пили кровь, обнимались… В общем, все мирно было, только Ольга, конечно, была вздрюченная какая-то, то и дело оглядывалась, толком не рассказывала ничего… Серёга вздохнул и достал гитару. — УЗИ органов брюшной полости, ЭХО-КГ сделаем прямо сейчас, потом, если результаты приличные, поставим на дорожку… Энцефалограмму тоже сегодня. Кстати, со стороны ЦНС какие-то симптомы беспокоят? — Головокружение бывает, но это, скорее, сосудистое что-то, — вяло откликнулся Жан. Вроде как в помещении центра работал кондиционер, и было скорее даже прохладно, но все равно выступала испарина на лбу, и было как-то невмоготу… Но это, наверное, потому как от Смоленска далеко, и всю кровь, которую привезли с собой, оставил Сергею с Ольгой… Ей-то хоть насытиться по-настоящему, отдохнуть от голода… — А, скажем так, психические феномены? Навязчивости не усилились?* Навязчивый счет? Перепроверки? Ритуалы? Вообще склонность к этому есть?       Жана передали уже какой-то новой тетке, и он даже имя ее не запомнил, что уж, конечно, было свинством. Лечащий врач, как-никак. — Вообще есть. Навязчивый счет, перепроверки бывают… Увы, — усмехнулся смущенно Жан. — Знаете, самое ужасное было, когда однажды соседка у нас пакет с манкой рассыпала во дворе. Ползал и крупинки пересчитывал всю ночь, пока Кривич не пришел и не куснул. И то потом тянуло пойти и таки досчитать. Довольно долго. — И часто Святослав Вернидубович позволяет себе «куснуть»?.. — задрав бровь, осведомилась врачиха. — Гораздо реже, чем сто лет назад. Вот моим обращенным-то повезло, мне-то нечем, — усмехнулся Жан, и перевел взгляд в окно. — Расстройства обсессивно-компульсивного спектра в целом свойственны вампирам, ничего особенного тут нет… Но вот… простите за неделикатность, но уже после всех травм Святослав Вернидубович позволял себе… «куснуть»? — Да, — подумав, ответил Жан, не намереваясь вдаваться в подробности.       Врачиха молча покивала и сделала несколько пометок в документах. Жан почувствовал, как ему становится… гаденько. Ну вот, теперь еще и в жертвы домашнего насилия запишут. Мало тебе было позора. — К сожалению, Древние часто не видят в этом проблемы, — вздохнула она. — Еще какие-то проблемные, может быть, сомнительные феномены со стороны психики? Частичная амнезия, не связанная с укусами обратившего? Трансовые состояния, обманы восприятия, дереализация-деперсонализация? Метаморфопсии? — Да нет… — пожал плечами Жан. — Изменения вкуса, запаха, цветовосприятия? — С чего бы? — Ну как же, потеря клыков, такая травматичная, тем более! Парестезии? Чешутся, болят?.. — Чешутся, да. Иногда ломота такая как бы… Запах… Вообще нет, но… Одна такая забавная вещь бывает… У нас во дворе фонарь… мы в сельской местности сейчас живем, — Жана одолела непреодолимая зевота, он с трудом сдерживался, отворачивался, прикрывая рот, и всячески страдал, но зевать тянуло неумолимо, — так вот, во дворе натриевый фонарь, рыжий такой… и я каждый раз как вечером через двор иду, вижу этот свет, чувствую запах иприта… и жутко как-то становится… — Вы были газоотравлены? Когда? — Ипритом не был… Ну как не был… То есть я был в защите… Один ожог только был… на ноге, через шов на сапоге просочился… Я срезал, зажило. Хлора дыхнул, но прокашлялся, тоже зажило сразу. В первую мировую. — Под арсины попадали? — Да… случалось. Но ничего особенного… Это не противовампирская атака была, обычная… Уже на излете войны… Ничего особенного. Простите. Плохо спал, наверное. — Да и с питанием проблемы? — Тошнит, если много цельной выпью. Видимо, печень с почками с полной нагрузкой*** не справляются пока. Не до конца восстановились. — Видимо, да… Ну что ж. На завтра постараемся организовать позитронно-эмисионную томографию головного мозга. Так что с этого момента никаких физических нагрузок, и побольше пейте теплой воды, до трех литров. Прием крови исключить за шесть часов. Вам раньше вводили радиотрейсер**? — Нет. А это обязательно?! — А вы не хотите узнать, что у вас в мозгу происходит в связи с перевозбуждением тринадцатых ядер? — Если честно, не особо! — А надо, — отрезала врачиха. — В процедурном кабинете возьмите контейнер для анализов. Завтра придете сдать к восьми. А теперь пойдемте, сделаем УЗИ и прикинем, не сделать ли нам еще сцинтиграфию… — Угу, давайте доведем лучевую нагрузку до критической, у меня и так регенерация ни к черту… — Не чертыхайтесь. УЗИ в двести пятом кабинете, вас уже ждут. Постараюсь уточнить ваше расписание на завтра, но не обещаю. Сами понимаете, график на ПЭТ жесткий. — И всё-таки это лишнее… — Нет, не лишнее!       На выходе из кабинета УЗИ Жан получил распечатку с программой своих обследований и застонал. Ну зачем он только на это согласился! Зачем нарассказывал всякого, как дурак?! Ему еще и исследование дыхательной функции расписали…       Тяжко сожалея об опрометчивых решениях, Жан взял телефон — позвонить, порадовать Генриха, что он застрял у сестер еще на день, а то и два.       Генрих, как всегда, не унывал и утешил Жана тем, что страданиями душа очищается, а тяжело в лечении — легко в гробу. И даже не стал сильно корить за начисленные штрафы. Жан представил, как бодрый и деловой Генрих разгребает сейчас все те завалы, что образовались за время его отсутствия благодаря гениальному его, Жана, управлению, и стало ему тошненько. Что он обо мне думает… — А что там Женёк натворил? — уныло спросил Жан. — А! Не ту девушку на скутере покатал! Да не беспокойся, минхерц, обычная юношеская глупость, и не боле того.       …меж тем, в помещение, где ползал по полу Васенька, вошли двое лаборанток. Одна из них пустила на пол крупную белую крысу, а вторая, облаченная в тяжелую защиту, пристально наблюдала за тем, как Вася оживился при появлении зверька. Позволив крысе и Васе свести первое знакомство, в ходе которого Вася проявил изрядную резвость и явно недурные хватательные рефлексы, лаборантка стремительным вампирским броском поймала крысу и, кивнув напарнице, одним движением отрезала у крысы кончик хвоста. Зверек запищал, лаборантка бросила его поближе к Васе. Теперь крыса убегала отчаянно, оставляя за собой кровавый след, а Вася гонялся за ней, выпустив когти и приподняв губу, обнажая клычки. И почти схватил — когда лаборантка в защите резко выхватила игрушку у него практически из лап, передала первой, и та вылетела за дверь. — …и вы хотите сказать, что это человеческие реакции?! Вася, как и описывал Жан, метался по помещению полигона в исступлении, бросался на лаборантку, и, действительно, движения его наводили на мысли о левитации. — Воля ваша, но нужен более активный контроль. Нельзя же всерьез рассчитывать, что эти несчастные справятся?! — И что вы предлагаете? Забрать ребенка у родителей? — Допустим. Разместить здесь, с матерью… — Суррогатной матерью. — Формально никакого суррогатного материнства не было. И никто не имеет права разлучать мать и ребенка. Отца можем поселить здесь же. Ему тоже на пользу пойдет, абсолютно дикое существо, не обезображенное культурой и образованием… — Это вы сейчас Кривича Смоленского имели в виду, или этого новообращенного?.. — В любом случае, эту запись стоит показать княгине лично. — Вот с этим не могу не согласиться. А пока надо привести ребенка в порядок. Скандала нам здесь не нужно, подкидывать лишние аргументы Бденному приказу... не стоит. — Ребенка! «Аще человек»… Ну что ж. А теперь давайте попробуем угомонить... это. Если получится.