Задержание
18 апреля 2023 г., 23:57
— …это было последнее, что я помню про тот день, — выдохнул Жан. Как Генрих делает ему укол. А дальше — блаженная пустота…
— Хотите сделать какое-либо заявление?
— Нет… Да. От чего умерла Зинаида Аркадьевна Петрова? Видите ли, я ее довольно сильно ударил… Возможно, внутричерепное кровоизлияние? Отсроченное? Перелом стекловидной пластины или основания черепа… Ликворрея? У меня не было умысла на убийство, но я мог не рассчитать силы…
— Настолько сильно ударили? Петрова разбилась в автокатастрофе.
— Так, а причина смерти?
— Множественные сочетанные травмы.
— Вот! — даже как-то оживился Жан.
— Хорошо. Это будет учтено.
Еще примерно полчаса Жану задавали вопросы, как именно он ударил покойную ведьму, а потом, наконец-то, всё закончилось.
Жан тяжело дыша, утер испарину со лба. Огляделся в поисках… чего? Помощи? Какой-то опоры. За что-то зацепиться. Что делать дальше?! Как-то срочно связаться с Ольгой, предупредить ее… О чем я, ее наверняка допрашивали параллельно, они же не дуры… Басманов. Если он жив, если он в силах. Если захочет вписаться! Пускай он, плевать на всё! Через кого передать просьбу о встрече?! Генрих? Он не станет… да ему поучаствовать может быть просто опасно. Их и так обвинят с Андреем в преднамеренном сокрытии. Жан судорожно перебирал в голове московских знакомых, но у них с Басмановым был явно очень разный круг общения.
Максимилиан! Вот у кого точно есть выход на Федьку. Да и вообще могут быть полезные люди в знакомцах… Однако про него ходят слухи, что уехал… Спросить деда. Как назло, голова тяжелая, словно свинцом налита, еще и ничего не соображаю… Да, Максу в любом случае можно позвонить, уехал, ну и что, контакты Басманова-то в любом случае может подсказать! Хоть через кого искать…
Жан опустил голову на сложенные руки.
А имею ли я право это делать? А почему нет? Кровь за кровь. Им нужен виновник, и все равно, кто это будет. Это вообще не важно, надо просто адекватно ответить на ведьминский запрос… Дело вообще не в том, кто виноват, а в том, чего эти ведьмы хотят. Что это за игра такая вообще?! Да только я в подобном ничего не понимаю, кто я такой…
Его тронули за плечо.
— Пройдемте.
Жан очнулся. Ну да. Кажется, он достаточно наговорил на себя, чтобы его хотя бы на время задержали… А что же Басманов?! Серега точно не сообразит насчет Максимилиана! Да и захочет ли он вообще связываться с Басмановым?! А его допросили?.. Он ведь может вспомнить про ту историю с бабкой, которую они подвезли… Может, чуйка сработает, и он просто откажется говорить?!
— Простите, а могу я воспользоваться телефоном?
— Нет. По очевидным причинам.
Жана проводили в одноместную больничную палату.
— А… увидеться с родными?
— Простите, вы посреди ночи хотите их разбудить?
Жан помолчал.
— В сложившихся обстоятельствах… это можно было бы счесть приемлемым, разве нет? Сергей Барановский мой обращенный… разве я не имею права…
— Господин Дешам. Пока постарайтесь просто расслабиться и отдохнуть. Никто и ни в чем вас не обвиняет…
— Тогда почему я не могу позвонить домой, поговорить с Сергеем…
— Потому что ночь. Переодевайтесь и ложитесь спать, — самую малость подпустила металла в голос ольгова сестра. Жан скосил глаза на спецсредства у нее на поясе, да и вторая там маячила… Хм, надо полагать, что уж в своем-то логове они имеют все средства для удержания буйных… Контингент у них тут… сложный.
Ладно, всяко дело надо решать миром, в насильственных методах я, мягко говоря, не спец…
— Могу я хотя бы позвонить Аглае Никифоровне? Виттенбург?
— Ложитесь спать, господин Дешам. Кровь в холодильнике.
Дверь за сестрой закрылась.
Жан обошел палату, внимательно осматриваясь. Всё очень продуманно… Постучал пальцем в сплошное окно с явно толстым стеклом. Так вот вы какие стеклышки у себя завели… А пижама из пунцовой байки, я надеюсь? Жан, усмехнувшись, вспомнил Иванушку Бездомного в сумасшедшем доме. Кстати, и тезка.
Меж тем верхний свет выключили, видимо, снаружи, и комната осталась освещена мягким светом настольного светильника. Цельнолитого, светлого металла. Наверняка еще и к столику прикручен намертво. А столик к полу.
Жан отвернул уголок одеяла, обнаружил там пижаму, смахивающую на хиркостюм, и раздвинул двери санузла.
Да, и тут всё предусмотрено для буйных. Причем вампиров. И камеры наверняка везде.
В любом случае, это не повод умирать грязным. Наслаждайтесь видами. Впрочем, моясь, чувствовал себя Жан все равно неловко, несмотря на всю браваду. Зато, кажется, вместе с грязью удалось почти что смыть и тяжкое отупение. В чем Ольге не откажешь, так это в хитрости и сообразительности, наверняка она догадается валить все на меня, недоговаривать и уклоняться. Так что… пока еще ничего не кончено.
Генрих уверенно вел машину, обдумывая ситуацию. На заднем сидении посапывал Женёк, и притворялся, что спит, Кривич. Сам изъявивший желание ехать к ольговым — там же Вася! Между ними стояла большая сумка-холодильник с кровью — выгребли все, что было на пункте. Генрих нет-нет, да бросал взгляд на Кривича через зеркало заднего вида, но хитрый старик был бдителен. Всего ему Генрих, само собой, не рассказывал, но подозревал, что тот что-то знает. У такого «хозяина болота», как он, должны быть информаторы среди мелкой нечисти, а те быстро пронюхивают обо всём на свете. Работать с ней мало кто умеет, с тварями почти что бессловесными, а многие и брезгуют, а пользы от них, меж тем, немало…
Генрих прикидывал и так, и сяк, но по всему выходило, что Ольгу придется сдавать. А это автоматически означает проблемы с Жаном, который, несомненно, полезет ее выручать… И с его талантом наделает дел. Наверняка попытается связаться с этой ведьмой-полькой, а там и до госизмены рукой подать! Надо будет его нейтрализовать на время. Попросить сестер? Не исключено. Так, Воронцову сдаем — и выглядим мудаками в глазах всего вампирского сообщества, раскол и шатание… Невелика беда. Не сдаем Воронцову — оборотни на седьмом небе от счастья, им таки удалось втянуть нечисть в людскую свару. И начинается… и начинается Армагеддон, потому как хвостатые невдупляют, насколько силы не равны. Их еще на свете не было, когда мы тут от двунадесять язык отмахивались. Память песья коротка… И что, польские панночки этого и добиваются? Матч-реванш? Дуры… а они не дуры. Тогда что? Что это за провокация такая?! Ведь не об ушедшей же на покой ведьме они так распереживались! Расчет на самостийность Кривича, что он не захочет сдавать своих и устроит смуту среди всей нечисти? Да ну, Кривич своих сдает всю дорогу направо и налево, это всем прекрасно известно. Самый подлый оппортунист среди всех российских глав кланов. Где крючок, я не понимаю? Кто должен заглотить наживку? В чем она заключается? Чего-то я в упор не вижу, явно… Или эта вся муть из-за безвластия вампирского? Заставить Псковитянку дать санкцию и поднять Калиту? Опять?! Дайте уже старцу упокоиться, ничем хорошим в прошлый раз это не кончилось! Или кто-то молодой и горячий наверх лезет, м-м? Кто-то из окружения Калиты? А уж не Феденька ли?.. Недаром же на василиска охотился. Он же у нас варлорд, ему война — мать родна… К тому ж к Воронцовой у него личное, все упырихи-нимфетки кипятком от него станут писать, что он ради великой любви пошел на все, мир к ее ногам… А Жанчика нашего как дурака использовать можно, сам же к Басманову первым побежит свою стрыгу спасать…
Так и что же тогда?..
Генрих задумался и чуть не пропустил момент, когда опустел бензобак, хорошо, умная техника запищала.
Пришлось заехать на первую попавшуюся заправку. Выглядела она как-то… Кривич очнулся, закрутил головой и вылез из машины. Прошелся, словно сыч, сунул везде нос…
— Ох, дурное место, Адамыч. — Подкрался незаметно сзади.
— Хуже нас троих тут никого на десяток верст нет, — как можно беззаботнее отозвался Генрих, но и ему заправка не нравилась. Что-то тут явно было… нехорошее.
— Десять девяносто пятого, — сказал Генрих в окошко и сунул тысячу, и тут вдруг оттуда пахнуло такой мертвечиной!
— Костомахи, кажется, — сказал он Кривичу. — Ну да вряд ли на нас полезут. Надо бы, конечно, ее разъяснить…
Вернидубыч мрачно смотрел на идущего к ним заправщика. Движения его и Генриху показались не слишком-то… грациозными. Меж тем, увидев такого полнокровного гостя, заправщик явно оживился.
Вампиры дружно зашипели.
— Чё это?! — высунулся в окошко Женёк, протирая глаза.
— На заправку заехали вот, — обернулся к нему Кривич. — А ты спи, Женечка, спи… Сон это тебе снится.
Генрих меж тем безуспешно жал на рычаг заправочного пистолета.
— Так, неупокойцы, бензин отпустите, и мы уедем! — рявкнул Генрих.
Из будки кассира, из мигающего мертвенным синеватым светом магазина, из сортира стали выползать неуклюжие фигуры.
— Ишь чего захотел, — донеслось хрипло из динамика, даже, скорее сложилось из хрипов и бульканья.
Кривич обратился, распустил крылья и издал низкочастотный рык.
Женёк вывалился из двери, уставился во все глаза на замерших в странных позах хозяев.
— Я сказал, бензин отпустите, — выдвинулся вперед Генрих. — Ну или деньги верните! Совсем никакой совести нет… — ворчал он, когда задергался шланг, и заправочный пистолет наконец-то начал, подсифонивая, извергать вонючую жидкость.
От толпы отделилась одна фигура, дошаркала до машины и стала вытирать лобовое стекло.
— Это че, зомби? — вылупился Женёк.
— Костомахи это, так их у нас зовут, — строго поправил Кривич, вернувшийся к привычному облику. — Насмотрятся нетфликсов своих, зомби… Пуговицы собери, — велел он Женьку. — А то такая жизнь пошла, что не напасешься их…
И впрямь, из всей одежды на Кривиче только они и пострадали из-за обращения.
— Вот как раньше шили-то, Женёк, в советское-то время, — наставительно сказал Кривич. — А не дрянь эта ваша китайская!
У ольгинских сестер они были к рассвету.
