И стали жить-поживать... (да не тут-то было)

      Жану снилась ведьма. А может, и Ольга… А может, мавка — все они слились в одну женщину, мучительно-притягательную, с которой они отчаянно пытались совокупиться в каком-то рушащемся здании, но что-то все время мешало, проваливался под ними пол, падали от попадания снаряда потолочные балки, сама женщина то дразнила, льнула к нему, то ускользала, кожа ее была, словно у мавки, скользкой, а грудь — полной, как у Ольги, он пытался удержать ее, но сам то терял равновесие, то не мог попасть, то пугался близкого взрыва и был не в состоянии… Но вот вроде наконец-то все начало получаться, они лежали на полу, яростно лаская друг друга, он прикусил ее в основание шеи… и вдруг понял, что они лежат буквально в луже иприта, в нос бросился жуткий химический запах, и он в ужасе проснулся, тяжело дыша.       Ну здравствуй. С добрым утром. Жан застонал и неловко потащился в ванную. Вот хоть от этих неприятностей можно же было избавиться на двухсотдесятом году посмертного существования… Должна же быть хоть какая-то справедливость в этом мире… А не эта… агональная эрекция.       Сон не отпускал, Жан залез под душ, совладал с физиологическими проблемами и вернулся в комнату, замотавшись в полотенце. Где тут скрытая камера, чтобы помахать в нее?! Он отдернул занавеску. Еще совсем раннее утро, кажется. Полпятого-пять. Спал-то всего ничего…       Жан поискал какую-нибудь другую одежду помимо мятой пижамы: та все-таки напоминала не столько хиркостюм, сколько китайскую одежду, куртка с запахом, штаны на шнурке… Жалко, что вампиру бессмысленно вешаться… Жан огляделся. Хотя тут и негде. Не за что зацепиться. Да и права не имею. Сначала надо найти красивый выход для Ольги… Для всех.       А вообще, чем вам не красивый выход?! Написать признание и совершить самосожжение. И пусть Ковен утрется. Не подкопаешься. Только надо всё это делать под камеру и при каком-то доверенном свидетеле, что бы уж действительно не подкопаться…       Другой одежды не было, и Жан, вздыхая, залез обратно в темно-коричневую пижаму. Цвет такой хороший, немаркий, пятна крови малозаметны, если что…       О! Жан бросился к холодильнику — и да, там лежал заветный пакетик и пара бутылок воды. Перелить было не во что, да не особо надо — Жан с нетерпением рванул уголок и с удовольствием поел, запил водой. Даже жить захотелось! Не вовремя. Если Серегу тоже взяли на допрос, то с кем Вася остался?! Он без Сережкиной крови не успокоится… Да и вообще, чужие с ним не справятся! Деду так и не позвонил за весь день… и Аннушке… С Аглаей-то, может, еще повидаюсь…       Жан застелил постель и сел на кровать, свесив руки меж колен и опустив голову. А если попросить сестёр найти ему католического пастора, они сумеют? Да и захотят ли?.. Мало ли что я ему расскажу?..       Жан встал на колени у окна, опустил голову, стиснул руки. Но в голове крутились только строки песни… Mon Dieu! Mon Dieu! Mon Dieu! Laissez-le-moi Encore un peu, Mon amoureux! Un jour, deux jours, huit jours… Laissez-le-moi Encore un peu A moi… Le temps de commencer Ou de finir, Le temps d'illuminer Ou de souffrir, Mon Dieu! Mon Dieu! Mon Dieu! Même si j'ai tort, Laissez-le-moi Un peu… Même si j'ai tort, Laissez-le-moi Encore…