Выбор без выбора
20 апреля 2023 г., 14:22
— Людва властная в девять селекторное совещание соберет по нашему кейсу, значит, после полудня жди гостей, приедут за кем-то. Вот кого им выдадим, сейчас решать надо. Потому как ежели его, — старушка ткнула пальцем в Жана, — так подготовить тогда требуется. Вранье его беспомощное, белыми нитками шито, значит, надо будет успеть мозги промыть как следует. Главное, чтоб с нарезки не слетел с концами. А ежели стрыгу… Так тогда матку с придатками ей изъять.
— Что?! — снова ахнул Жан. — Генрих?! — обернулся в отчаянном поиске спасения к нему Жан. Генрих отвел глаза.
Жан осел на кровать, закрыл лицо руками.
— Ой, да велика ли беда, лет за пять отрастет, — махнула рукой бабка.
Жан не выдержал и, обращаясь на ходу, бросился на бабку, Кривич с Генрихом — к нему, удерживая, бабка же тоже обратилась, пробивая крыльями перегородку, отделяющую комнату от ванной, следом за ней приняли истинную форму и Кривич с Генрихом… Завыла сирена, по палате катался змеиный клубок, выдавливая двери и перегородки.
Кривич страстно лизнул оказавшуюся под ним змеицу.
— Полно тебе, похабник, — захихикала та, оттолкнула его задней лапой, — пост! — и обратилась обратно в бабку.
— Сама завлекла, бесстыжая, — отозвался Кривич, поддерживая падающие брюки. — Опять все пуговицы оборвал, не напасесся с вами…
Старики мерзко хихикали, приводя себя в порядок, бабка Малуша повязывала платочек, дед Слава приглаживал беззубой пластиковой расчесочкой волосы…
Генрих удерживал воющего Жана. Тот медленно возвращался к человеческому облику, затихая.
— Хорошо, я готов, — сказал он, и снова ткнулся в плечо очеловечившемуся Генриху. Тот похлопал его по спине, сокрушенно качая головой.
— Да ты не переживай так, Жанчик. Без них тебе даже лучше будет, — ласково сказал Кривич, — без мозгов-то. Мозги только мешают. Вон, Женёчек у нас, одна соображалка, а мозгов нема, и сколь живет счастливо… Да только чего-то вы разбежались, матушки-сестрички. Уж на всех моих деток нацелились, разделать да по лоткам паковать готовы, да по частям Левиафану скармливать!
— А что ты сделаешь, петух яйценосный?! Нечего было на печи попердывать, афедроны вылизывать, трудиться надобно было!
— Малуша, и что же ты, доброго прошлого не помня, супротив меня пойдешь? И не совестно тебе, а?! Деточек моих кровных…
— Да брось ты кривляния свои, Слава! А то ты сам деточек своих под нож не пускал все года, ежели надобно было! А тут дело нешуточное пошло, того и гляди, до адского пламени дойдет! А в нем тогда и Смоленск твой сгорит, и половина земель наших, и все мы!
— Полно, Малушенька, не совсем же они там, в верхах, с глузду съехали?!
Двое Древних чинно, под ручку, выходили в коридор навстречу бегущим охранницам.
«Дешама готовьте к Чтецам», — бросила им Малуша, и они с Кривичем пошли себе дальше.
Жан сидел на кровати, раскачиваясь и прижимая к себе Васеньку, пересидевшего под кроватью вампирскую свару и теперь рыдающего во всю глотку. Он гладил его по голове и плакал сам, не в силах остановиться, от чего Васька, конечно же, рыдал еще горше.
Генрих топтался рядом.
— Дай-ка мне Васю-то, минхерц, а то не успокоится он так… — вздохнул он.
Жан зарычал и отвернулся, сжимая Ваську крепче. В разгромленную комнату вошли охранницы.
— Погодите минутку, я его уговорю, — сказал им Генрих.
— Сколько кругов ада… Сколько еще кругов ада мне осталось, Генрих!
— Кажется, предпоследний, друг мой… Кажется… Претерпевший до конца спасется.
— Безнадежно… Как можно… как можно надеяться, что нечисть…
— Давай, — Генрих подсел к Жану и осторожно стал высвобождать у него из рук Васька. Тот извивался и кусался, не забывая орать, и не желал отпускать Жана.
— Могу я хотя бы своих обращенных увидеть?! Ольгу с Сергеем могу увидеть?! Пока еще в разуме?!
— Нельзя, минхерц, сам понимаешь. Да и пусть они тебя… другим помнят.
— Каким?! Я уже двести лет такой!
— Брось глупости говорить. Я тебя другим помню. И они запомнят… — Генриху наконец-то удалось заполучить к себе на руки Васю.
— Сергея Барановского можете. Он здесь, только спит пока. Вряд ли получится разбудить, — сказала одна их охранниц.
— А он что?!
— Допрос Чтецом был. Но вы не беспокойтесь, прошел легко, сделали ему седацию после, отоспится и не вспомнит даже.
Жан снова закрыл лицо руками.
— Каким Чтецом… ему только год исполнился…
— Хорошим Чтецом, очень мягко всё прошло, ответил на вопросы, и все, никаких спецсредств не было. Да вы пойдите, и вправду, гляньте на него. Да и у вас все хорошо будет, беспокоиться-то не о чем, — Генрих подвинулся, и двое теток подняли Жана на ноги.
Удивительно, но его даже не обманули. Действительно, позволили по дороге зайти в палату к Серёге. Тот спал, раскинувшись и слегка посапывая, и лицо у него было спокойным.
Жан присел к нему, тронул за руку. Тот всхрапнул, повернулся на бок. Открыл глаза.
— Нашелся, — пробормотал Серёга и улыбнулся.
— Ты как?
— Норм, — зевнул Серега и снова прикрыл глаза.
— Ну и хорошо, — Жан приобнял его сверху, потрепал по голове. — Васю береги…
И, склонившись к самому его уху, шепнул: «найди Басманова!». И тут же встал.
— Пойдёмте, — сказал он охранницам.
— Аллергия на лекарственные препараты есть?
Кабинет практически ничем не отличался от обычного процедурного.
Жан огляделся.
— На смесь варфарина с листеноном отреагировал так себе, — сказал он.
— Мы сделаем небольшую премедикацию, чтобы снять лишнее напряжение. Ничего особенного, обычный диазепам… Ложитесь в кресло.
Жан сделал шаг вперед и, не выдержав, украдкой перекрестился, прежде чем лечь. Сжал губы. Очень не хотелось плакать перед этими… змеями, но он понимал, что после диазепама, скорее всего, не выдержит, и от этого становилось как-то особенно мерзко на душе.
— Весь дальнейший сеанс будет записан, запись останется строго конфиденциальной и будет использоваться только в научных и медицинских целях, и может быть предоставлена государственным органам только по решению спец.суда в рамках…
Он лег, в вену вошла игла, и Жан сразу понял, что насчет диазепама, его, конечно, обманули, ватное отупение струилось по вене, можно сказать, от ее кончика… Иглу заменили катетером, подсоединили его к капельной системе, в комнату вошла женщина, подошла к раковине, стягивая перчатки, помыла руки… он ее помнил, та самая, что пропустила его сюда в самом начале… А ведь давала судьба шанс! Могли ведь развернуться и уехать… Вася с Генрихом остался… Ольгу так и не увидел… Начинается уже, да?
Женская рука сжала его ладонь.
— Представьтесь, пожалуйста.
…Запись начата…
