И стали жить-поживать... (да не тут-то было)

      Дед Слава, пригладив волосы и одернув жилетку, вышел во двор. Медленно обошел его по периметру, внимательно оглядываясь. Приметил, где местные устроили кошачью кормежку. Нашел пластиковый лоток поцелее, поплевал, протер бумажкой да наполнил чем-то жидким из пакетика, пошептал, приправил щепоткой непойми чего из кармана и бережно поставил на землю. И сел ждать в сгущающихся сумерках, в тени мелколистной старой липы, на детской площадке.       Прошел мимо него утомившийся гражданин с банкой пива, в поисках места для культурного отдыха, хотел было причалить, пообщаться, да что-то вдруг передумал. Зажглись фонари, высыпала с гоготом компашка подростков, проветриться, потусить на детской площадке, но вдруг, как-то притихнув, свернула… От одинокой фигуры, скрытой в тенях, тянуло ветхим ужасом. Внезапно взвыла сбежавшая с поводка чихуахуа, задрожала, вихляя всем телом, бросилась обратно, запросилась на руки к хозяйке — лаем и воем ответил ей весь дом… Мимо, нервно оглядываясь, прошли припозднившиеся родители с коляской…       Выползла бабка покормить кошек, расставила свои дары, косясь на Кривича, и, мелко крестясь и бормоча что-то мало похожее на молитву, а куда больше — на матерную присказку, спешно ушла…       На угощение стали собираться стремительные кошачьи тени. Некоторые обнюхивали оставленный Кривичем лоток и спешно отодвигались, другие отваживались лизнуть…       Наконец, будто из самой тьмы соткалась тень размером со среднюю собаку, остальные, почтительно расступясь, пропустили ее к миске…       Кривич выждал, пока тварь не отведала угощения, а потом стремительным вампирским броском метнулся в кошачью толпу и, после недолгой борьбы, ринулся в заранее запримеченную дворницкую подсобку, накрепко удерживая, прикусив за шкирку, на удивление крупного черного кота. — Чего тебе надобно, старче?! — взвыл черный практически человечьим голосом, стоило им оказаться в уединении среди лопат и мешков реагента. — Ты кто такой?! — Кривич я, упырь Смоленский… А ты, варган*, крови от щедрот моих откушал, а теперь службу мне сослужи!       Черный кот взвыл и попытался было вырваться, но Кривич держал крепко. Кошак обмяк и жалобно заскулил. — То не служба, службишка, — успокоительно сказал Кривич, отплевываясь от кошачьей шерсти. — Найти мне надо кое-кого… Ну а я уж вас не обижу… Вознагражу.       Котяра взвыл, призывая свою свиту, и вскоре серые тени побежали по дворам, встречая таких же то здесь, то там…       Кривич терпеливо сидел, почесывая черного кота своими длинными слоистыми ногтями, но за шкирку-то все равно придерживал. То и дело то одна, то другая гибкая тварь заскакивала в дверь и о чем-то сообщала по-кошачьи вожаку…       Женька маялся в душной квартире. Васька ревел и не желал успокаиваться, и ничего не помогало — ни уговоры, ни бутылочка смеси с кровяной добавкой, ни чистый памперс, ни резиновое кольцо… Женька таскал его на руках — а был юный василиск тяжелехонек! — и страдал. Ему очень хотелось есть, да так, что казалось, и Васёк пахнет вкусно… И если бы не опасения того, что с ним сделает дед, не сдобровать бы сдобному, как булочка, Васеньке… Женька не выдержал, сунул его в люльку, пристегнул, закрыл дверь в комнату и включил телек погромче.       Дед пришел ближе к полуночи и выглядел весьма довольным. — Ну что, Женёчек… Женька вышел открывать дверь предусмотрительно взяв Васька на руки. Вася орал и так и новорил укусить. — Ох ты ж радость моя, измучился с недотыкомкой этим, да? Оголодал? Сейчас, сейчас… деда покормит… Ну? Чего? Чего? Ай! Деда-то за нос кусать низя, нет… Вон, его куси, упыря худородного, а деда нельзя… Дед тебе вон что принес! Колечко! Новое! Смотри, какое! Ты всё заказал, что тебе велено было? — спросил Женька Кривич. — Все, — буркнул Женёк, — и крупу перебрал, муку от манки отделил, и печь вычистил, и три платья сшил… — Ты чего это, умом, никак, тронулся? Какие платья? — подозрительно спросил Кривич. — Ну, это, типа, как в сказке, Золушка… Типа, я тебе как неродной, — нахмурился Женёк. — А-а. Сказку это можно… Никак книжку прочитал? Или канал детский в телевизоре нашёл? — прищурился Кривич. — А я-то, грешным делом, подумал, что ты как Жан-Клод, с глузду съехал, и впрямь крупинки пересчитываешь. Да ладно, губы-то сковородником не делай… Сейчас! Сейчас Васеньку успокоим и пойдем с тобой в питейную… Свежей красненькой попьешь, поди, давно парную-то не пил? Ну вот…       Кривич с Женьком прошли не больше квартала. «Баня, сауна, спа-салон, массаж, 24/7», сообщала вывеска. — Ага, — сказал Кривич, сверяясь с визиткой. — Оно. Ну, пойдем… Авось не отравимся, а заразу, ежели что, Жанчик вылечит… — Дядь Жана ведьмы сожгут, — буркнул Женька мрачно. — Не хуже моего знаешь. — С чего это ты взял-то? — хмыкнул Кривич. — Сожгли одни такие… Потом, потом… Девушка!       Сонная администраторша подняла на них густо подведенные глаза. — Нам бы… попить, — наклоняя голову и скромно подвигая ей по столу визитку, сказал Кривич. — Красненькой… — С доп.услугами или без? — равнодушно поинтересовалась она, бросив взгляд на карточку. — Просто выпить пять, с услугами семь орально…       Кривич замахал на нее руками. — Бог с тобой, деточка, какие нам еще услуги, не видишь, что ли, старик и дитё перед тобою?! Только, это… Нам бы… Почище бы… Понимаешь? — Слыш, дед, я типа не ребенок уже, — буркнул Женёк, краснея. — Я, может… Кривич наступил ему на ногу. — У нас все сотрудники с медосмотром и от ковида вакцинированы, — вальяжно сообщила администраторша. — Вам мальчика, девочку? — Нам… девочек. Мальчиков это вот… не надо, — с гримасой сказал Кривич. — Двоих будете брать? Кривич покивал. — Карточки давайте, — сказала она. — Так… вот, — Кривич придвинул к ней визитку ближе. — Нет у нас карточек ваших, девонька. Не местные мы. В гостях. — Ну паспорт тогда давайте, — недовольно сказала администраторша, на этот раз таки взяв визитку в руки и рассмотрев. — Бахилы одевайте. Вон там санитайзер, руки обработайте, рот прополощите, — она указала на раковину, — там стаканчики для ополаскивателя, он сам в дозаторе, и проходите. Правила знаете?       Женёк тщательно прополоскал рот, оскалился в зеркало и покрутился у него и так, и сяк… — Знаем, знаем… Поди, не из лесу ж приехали… Пойдем! — потянул Женька за собой Кривич. — Без услуг, — громко сообщила администраторша, открывая дверь на цифровом замке — Комната пятая, вторая. Проходите. — Смотри у меня, — погрозил дед Слава Женьку, и скрылся за ближней к нему дверью с цифрой 2.       Женька сглотнул. Нервно огляделся. Поймал безразличный взгляд охранника, тот мазнул по нему взглядом и опустил глаза в телефон, зевнув. Постучался в дверь, потом потянул ручку на себя… Заглянул и, втягивая голову в плечи, вошел.       Жизнь его к этому не готовила. В донорше не было ровным счетом ничего особенного. И уж точно это была не девушка, скорее тетенька… с черными усами. Они запомнились Женьке больше всего, когда голод все-таки пересилил оцепенение неловкости, и он таки впился в нее зубами…       Какой-то девайс всё пищал и пищал, Женька почувствовал, что его тянут, отлепился, тяжело дыша… Его держал за шиворот охранник. И скалился. Вполне приличные такие клыки… — Простите, простите, — прихромал Кривич, — увлекся мальчонка, первый раз вот так вот… Так-то мы из пакетиков всё обычно… — Ладно, бывает, — донорша уже приходила в себя, и охранник, наградив Женька неодобрительным взглядом, отпустил его ворот. — Штрафовать не буду. Смотри, аккуратнее в следующий раз! Время больше не превышай! — Конечно, конечно, — кивал дед Слава, — ни в коем разе! Не превысим. Знать теперь будем, что у вас всё по будильнику… — Чек нужен? — снова зевнула администраторша, когда Кривич расплатился. В дверях они разминулись с какой-то компанией, и, кажется, вампиров среди них не было… — Ох, нахватались мы тут заразы всякой, — причитал Кривич, — смотри, Женёчек, зубы почисть хорошенько прямо сразу, не халтурь! А то Жанчик-то тебя лечить не будет… — Дед, ты уже определись, что ли, — мрачно буркнул угнетенный Женёк, — будет - не будет, вернется дядь-Жан, или нет… — Вернется-то, может, и вернется, — вздохнул Кривич, — а вот лечить-то еще долго никого не будет. Его бы кто полечил.