Светская жизнь
30 апреля 2023 г., 13:13
— Генрих, когда будет суд над Лешей, — на ходу, оборачиваясь через плечо, говорил Жан, — ты поприсутствуй, пожалуйста, я там ходатайство заявил, проследи, чтобы под сукно не замели… И Люсю на обычную принудку из закрытой переведите! И… помни, о чем я тебя просил! Генрих!
Жану пригнули голову и впихнули на «злодейское сидение» полицейской машины. Он тяжело дышал, снова будто не хватало воздуха. Облизал губы, сглотнул. Огляделся.
— Вы голодны? — рядом с ним сидела пани Войтоловская. Сухая чопорная седовласая дама с высокой прической, кожа со следами подтяжек, пластика скул, овала лица… Очень хорошо сохранилась, но ни следа той юной красавицы, только глаза… Да и глаза не те, у той глаза были не такие, та смотрела… открыто, а эта…
— Нет, — Жан глянул на нее искоса. — Не особенно.
— Что у вас с рукой?
— М-м. Пустяки. Меня… казнят?
— Не совсем. Увы, вам придется подвергнуться физическому воздействию, во искупление вины, кровь-за-кровь, таков закон, но… Резоны ваших, м-м, властей имеют некий смысл. Мы принимаем аргумент о… непреднамеренности убийства, — пани Войтоловская поджала губы. — Мне сложно поверить, что ты мог осознанно убить бедную старуху! — от души добавила она.
— Пани Бронислава, я действительно не хотел! — повернулся к ней Жан, ловя взгляд. — Ты меня… узнала?.. — чуть склонил голову на бок он.
— Вообще не изменился! — фыркнула Войтоловская. — Седины только прибавилось! А бороду бы лучше сбрил. Тебе не идет.
— Что со мной сделают?
— Ай! Немного крови твоей на алтарь капнем, и всё! Кому ты нужен.
Жан выдохнул и обмяк на сидении, откинув голову. Войтоловская глянула на него, поджав губы.
— И не воображай себе, что тут есть нечто личное, — процедила она.
Повеселевший Жан, слегка ухмыльнувшись, скосил на нее глаза.
— А вот до сего момента, mon cher ami, я и не осмеливался такое предположить…
— Конечно, — не выдержала спустя некоторое время молчания пани Бронислава, и у нее впервые прорезался акцент, — для вас, бессмертных, это лишь миг единый… Эпизод.
— Те три дня я никогда не забуду, — пылко заверил ее Жан, — глоток воздуха среди клубов удушливого газа…
— А что же не остался со мной?!
— Как же я мог, Бронечка, служба же, да и женат тогда был…
— И много ли пользы из того вышло?! Только охоту мне испортил.
Жан тяжко вздохнул. Только сейчас он почувствовал, в каком адском напряжении был, как его терзало предстоящее… Правда, наверное, приятного всё равно будет мало. Чтобы ведьмы почувствовали удовлетворение, парой капель крови он, конечно, не отделается, но… Но, mon Dieu, это совсем не то, что пытки и костер!
Долго ждать не пришлось, но Басманов все-таки успел облазить почти всю территорию, выбирая место для засады и то и дело натыкаясь на следы давнишнего ведьминского присутствия: малозаметные конструкции из веток, переплетенные метелки пожухлых трав, развешанные жабьи косточки… Кошачий череп на воткнутой в землю палке. Банка задохнувшихся ос. Волосы, вплетенные в комок чертополоха. Мелочи, детские шалости. Пройдешь и не заметишь. Время от времени вдруг можно было уловить и запашок разложения, но проверять Федька не полез, и так ясно. Хотя в одном месте так шибануло в нос сгнившей кровью, что стало не по себе. Басманов помахал пристально следящему за ним козьему черепу, и вернулся к тракторам. Авось живыми и выйдем, Кривич-то, поди, уже в засаду сел. Да и нам пора. Он насторожился, выискивая Аннушку, и расслышал, как она разговаривает по телефону, кажется, с этим своим… уральским пельменем.
— Чего орешь, как потерпевший? — подкрался к ней Федька. — Айда в укрытие. Посмотрим, как этого твоего, братца названного, привезут.
— А от кого мы скрываться должны?! Ведьмы и так знают…
Басманов закатил глаза.
— Восьмушки, ольговы, бденные, спецпредставитель МИДа, от белорусов какая нечисть, да кого там только нет! Пойдем-ка лучше в кустах посидим.
— Ты что-то хочешь от меня скрыть, — заявила Аннушка. — Или боишься, что я что-то им всем скажу.
Федька только хохотнул.
— Да не хочу, чтоб все знали, какая у Кривича обращенная дура!
— Тебе-то какое дело, — обиженно сказала Аннушка.
Кортеж втянулся на территорию через ворота КПП, машины сразу подъехали к малозаметным развалинам бывшего барского флигеля.
Высокие гости с опаской поднимались по лестнице полуразрушенного крыльца. Жан выбрался из машины, огляделся. И тут проклятые рыжие фонари…
— Проходите.
Жан вздохнул. Оглянулся на пани Войтоловскую.
— Внутри гораздо приличнее, — пообещала она. — И должны покормить.
Жан, не дожидаясь толчка в спину, вошел внутрь.
Для людей и впрямь организовали фуршет, Жан поискал глазами стаканчики с кровью, но так далеко ведьминское гостеприимство не простиралось. Придется страдать на голодный желудок. Ну ладно, потом поем. Главное, что «потом» будет!
Он стоял у стенки, рассеяно прислушиваясь к переговорам. Кажется, всё сводилось к тому, что ведьмы готовы принять его чистосердечное раскаяние, учесть отсутствие умысла на убийство и удовлетвориться «пролитием крови».
С чего бы они вдруг пошли на попятную?!
Жан нашел глазами Генриха. И Аглаю… она была здесь. Хм. Не очень-то хотелось быть, допустим, поротым кнутом у нее на виду! Или они что-нибудь у меня отрежут? Уши там, допустим… Ну, это я еще смогу выдержать…
Генрих, кажется, тоже был настроен скептически и время от времени переглядывался с Аглаей.
— Послушай, минлибхен, ты понимаешь, в чем дело? — спросил ее на ходу Генрих, подавая бокал с шампанским. — С чего такая перемена?
— Могли бы и крови налить, — Аглая напряженно оглядывалась. — Нет, не понимаю. Мы не знаем чего-то важного. Возможно, ключевого. Или они поняли, что… мы подсунули пустышку, или… достигли главной цели другим путем.
— И, опять же, получили пустышку, — хмыкнул Генрих. — Аглая… Жан очень просил тебя… не присутствовать. Ему будет… трудно. При тебе.
— Я должна, — покачала головой Аглая.
— Пожалей его, минлибхен. Как муж тебе говорю.
— Генрих, не могу… не имею права!
Генрих глянул на нее странно: ему показалось, что Аглая разволновалась как-то уж… чрезмерно.
— Меня матушки послали, в конце-то концов! — с вызовом ответила на его взгляд Аглая. — Я, между прочим, тоже на службе, — прошипела она.
— Работающая жена — горе в семье, — пробормотал Генрих и отвернулся.
— …раз все вопросы прояснили, подпишем соглашение и приступим к подготовке? — предложила главная ведьма.
Генрих и спецпредставитель МИДа переглянулись.
Генрих кивнул.
…Жан тоже поставил свою подпись в конце заполненного документа — для оформления бумаг все перешли в учебное здание, там была нужная оргтехника, и ведьмы повели его в подвал. Генрих пошел было за ним.
— К сожалению, мы не можем допустить наблюдателя. На специальные процедуры допускаются только посвященные, — остановили его. Генрих вступил было в препирательства, но тут ведьмы уперлись.
Жана продрал по спине холодок.
Но тут уж ничего не поделать. О, ну хотя бы Войтоловская тут…
Генрих же вернулся в старое здание, там как раз уже и кровь вынесли, наконец-то.
— Ну что? — улучил момент наконец-то подойти к нему Андрей Усачёв. — Что будет?
— Черная месса в этой их оскверненной кирхе, потом заберем то, что останется от Жана, и домой поедем, — вздохнул Генрих. — Обещали до смерти не убивать.
— Погано как-то все это… чувствуется.
— Это верно… — Генрих подхватил два бокала с кровью и пошел искать Аглаю.
